Оливия Штерн – Ее нежеланный лорд (страница 28)
А потом посмотрел на Бьянку.
И она поняла, что игры закончились.
Было в его взгляде нечто… звериное, совершенно нечеловеческое, отчего сердце зашлось галопом в груди, а ноги мгновенно приросли к полу.
«Что я натворила!» – мелькнула отчаянная, самая последняя мысль.
Сдавленно пискнув, Бьянка метнулась прочь из столовой, но тут же словно стальной обод сжал талию. И, проваливаясь в бездну самого темного, отвратительного, неподконтрольного ужаса, Бьянка вытолкнула из горла сиплое:
– Пусти! Пусти-и-и-и!
Она извернулась, впилась что есть сил зубами в каменное плечо, но ее тут же оторвали, тряхнули так, что перед глазами все завертелось.
– Нет! Не надо! Пожа-а-алуйста, нет!
Это уже на ходу. Бьянка брыкалась, колотила его кулаками, пинала коленками, но при этом висела на страшной медвежьей ручище, которой Сандор попросту прижимал ее к себе и куда-то волок.
Перед глазами жирными, неестественно яркими мазками промелькнула лестница, затем коридор. Еще несколько минут, и она полетела лицом в покрывало на собственной кровати. Захлебнулась рыданиями, попыталась подняться, но Сандор грубо вдавил ее лицо в подушку.
– Пожалуйста, нет, – прорыдала она, – прости… прости меня… я больше не бу-у-у-уду!
– Конечно, не будешь, – рыкнул Сандор.
Внутри все скрутилось в тугой морозный узел, и Бьянка поняла, что чудовище, ее муж, попросту привязал ее руки к кованому изголовью кровати, так и оставив лежать на животе. Привязал полотенцем, но крепко, так крепко, что пальцы сразу онемели.
– Нет!
Бьянка извернулась, острая боль пронзила запястья, но она все же взглянула в лицо своей погибели. Сандор выглядел совершенно спокойным и собранным, но почему-то непривычно бледным. Губы сжаты в линию и желваки ходят. А в глазах – пляшут языки пламени, плещется такая ярость, что одним взглядом снимает пластами кожу, обнажая плоть.
– П-прости… – выдохнула Бьянка. – Рой, я…
– Я научу тебя думать, – процедил он.
Бьянка услышала, как звякнула пряжка расстегиваемого ремня, и зажмурилась. Она… просто не сможет все это пережить.
«Лучше бы повесилась, как папенька советовал».
И, поняв, что сопротивление бессмысленно, обмякла. Сандор ловко перевернул ее на живот, задрал юбки и дернул вниз панталоны.
Бьянку начало знобить. Руки, перетянутые полотенцем, вмиг сделались ледяными.
– Думай, что делаешь, – очень тихо сказал муж.
А в следующий миг ягодицы ожгло резкой болью, так, что Бьянка невольно взвизгнула.
– Ты будешь вести себя как подобает, – добавил Сандор.
Второй удар заставил ее взвыть. Наверное, даже не столько от боли, сколько от унижения.
– Ненавижу! – выдохнула она. – Чтоб ты сдох! В страшных муках!
– Все там будем, – заверил муж и ударил третий раз.
Бьянка даже не осознавала, что по щекам катятся слезы и что он быстро развязал ей руки и одернул юбки. Она то и дело ныряла в серый омут беспамятства, а когда выныривала, то понимала, что он снова ее куда-то тащит. Вниз по ступеням, еще ниже…
Она непонимающе уставилась на потемневшую от времени дверь, едва освещенную прикрепленным к стене магкристаллом. Загрохотал отодвигаемый засов, в лицо дохнуло сыростью.
– Нет, не надо, умоляю, – пролепетала Бьянка.
Он не ответил. Затащил ее, словно поломанную куклу, в винный погреб и сгрузил безвольной тряпочкой на пол.
– Посиди, подумай.
Бросил на бочку несколько тускло светящихся магкристаллов и, не успела Бьянка и слова сказать, вышел. Снова громыхнул засов. А потом – уже из-за двери:
– Что уставились? Если кто откроет, убью.
Бьянка трясущимися руками подтянула повыше панталоны, которые болтались где-то на коленках. Перед глазами стремительно сгущалась тьма, холодная, липкая. Бьянка покачала головой. Ее душили рыдания, в груди жгло болью. Зачем ей вообще жить после такого?
Глава 6
Подарок ее Величества
Ярость сжигала дотла, раздирая в клочья остатки способности мыслить. И первые шаги, которые он сделал по мощенному булыжником тротуару, были словно в тумане, густом, багровом, таком, что и солнце видится как кровавый глаз.
Потом Рой поймал испуганный взгляд шедшей навстречу молочницы. Она смотрела на него, как на вылезшее из царства Претемного чудовище. Да он и сам вполне понимал, что выглядит не лучшим образом: здоровенный мужик с безумными глазами, всклокоченные волосы падают на лоб, побагровевший шрам через полморды, кое-как наброшенный сюртук. Семейная жизнь удалась, лорд Сандор!
Этот взгляд, полный панического ужаса, внезапно отрезвил.
Рой остановился, глубоко вдохнул. Выдохнул.
Нужно успокоиться.
Проклятая баба! Еще никто и никогда не выбешивал Роя так умело и изощренно. Это ж не женщина, это рогатый демон в юбке. Наглая пустышка, возомнившая о себе боги ведают что.
А как хорошо все начиналось!
Замедлив шаг, он неторопливо зашагал дальше. Возвращаться в дом не хотелось, там как будто стены душили, да еще и это постное выражение лица Арвина, дворецкого. Мол, не повезло же вам, лорд Сандор, с женой. Дурно воспитана. Да к Темному! Вообще не воспитана! Ни капельки! Неужели ее не учила маменька, что выливать на мужа кашу не есть хорошо?!! Чему ее тогда вообще учили? Тому, как выедать мужу мозги и манерно держать в руках ложечку? Или тому, как на коклюшки наматывать мужнины нервы?
Между прочим, себя он виноватым не чувствовал. А шутка с девками из «Луны и красоток» вообще удалась на славу.
Рой невольно улыбнулся, припоминая растерянное выражение лица Камиллы, когда он обнял их с Шарлин и шепнул на ушко о том, что они сейчас будут делать. Видимо, такое в их практике случилось впервые. Потом Шарлин усердно прыгала по кровати и каждый раз, оказываясь на краю, испуганно хваталась за витой столбик балдахина, а Камилла на цыпочках бегала по комнате и шатала и двигала мебель. Все это, разумеется, сопровождалось такими охами-вздохами, что Рой невольно пожалел о том, что его дражайшая жена в недосягаемости. Перед глазами всплеском возникла та картина, которую он застал в берлоге Красавчика: нежная фарфоровая статуэтка, тонкая талия, небольшая, но приятно округлая грудь, довольно широкие бедра и стройные длинные ноги. И водопад очень светлых, почти белых волос, которые в свете магкристаллов сияют невероятным жемчужным блеском. Но кто бы мог подумать, что вся эта красота не более чем ширма, прикрывающая наглость и полное отсутствие мозгов?
«Ты останься, помоги ей», – сказал он тогда Шарлин.
И, уже сидя у себя в кабинете, дождался свою любовницу… нет, теперь уже бывшую любовницу. Шарлин выглядела несколько обескураженной и расстроенной. В ее больших зеленых глазах светился мягкий укор.
– Вы пугаете девочку, лорд Сандор.
– Да что я ей сделал-то?!!
– Она не хотела за вас замуж, она вас не любит.
– Ну мало ли кто кого не любит. Если бы ее выдавал замуж граф Эверси, то выдал бы за какого-нибудь сморщенного старикашку. Или за полоумного Шико-старшего. Можно подумать, ей бы там было лучше, чем здесь.
Шарлин покачала головой. Казалось, она что-то хочет сказать, но не решается. Затем все же промолвила:
– Будьте с ней милым, лорд Сандор. Бьянка… она показалась мне не такой уж дурной, но… она просто испугана. Слишком много всего на нее свалилось в последнее время. А ведь ее держали дома, как розу под колпаком. Она не привыкла. Я не знаю, что еще сказать. Может быть, вы кажетесь ей старым и страшным?
– Мне едва перевалило за тридцать, я еще не старый, – хмуро возразил Рой.
А сам подумал: старый – не старый, но между ними разница больше десяти лет. Наверное, в понимании Бьянки он и правда старик.
– Ладно. Подумаю, – буркнул он. – А ты иди, Арвин тебя проводит.
Он насильно вложил в руку Шарлин туго набитый кошелек. Денег там было раз в пять больше, чем полагалось за вызов двух женщин, но Рой знал, что Шарлин все относит в банк, чтобы когда-нибудь завершить свою столь блистательную карьеру, купить маленький домик и жить вместе с дочкой.
А сам, как идиот, пошел в ванную комнату и сбрил бороду.
Вдруг и правда из-за бороды он казался Бьянке старым и страшным?
Позже… стоило только улечься в кровать, Арвин доложил, что какой-то оборванец явился и требует господина Сандора. Оказалось, что явился Мятый. Он привнес особую прелесть в первую брачную ночь Роя, сообщил о найденной убитой девушке с белыми волосами.
Пока Мятый под строгим взглядом Арвина топтался в холле, Рой переодевался в кабинете. Взгляд снова зацепился за фарфоровую бабочку. Теперь она красовалась на столе, и отблески магкристаллов играли на тонких крылышках, покрытых голубой глазурью. Все, что осталось от матери. Так мало – и так символично. Рой поймал себя на том, что невольно думает о своей строптивой жене. Такая же красивая и хрупкая, как эта бабочка. Сдавишь – захрустит под пальцами и осыплется бесполезным крошевом. Не будешь трогать – так и простоит, покрываясь пылью, холодная и бесполезная. И что с ней делать, с Бьянкой? Вся беда в том, что лично ей Рой мстить не хотел. Довольно того, что он вернул себе титул и утер нос графу Эверси. Ну, а Бьянка пошла приятным дополнением к титулу. Еще не была бы такой колючкой – и вообще было бы замечательно. С другой стороны, покорность быстро приедается, и становится неинтересно. А тут прям бунт на корабле. И хватило же фантазии организовать ледяной душ новоиспеченному муженьку.