Оливия Штерн – Ее нежеланный лорд (страница 24)
– Идемте. Как раз с утра у жрецов много свободного времени, – с усмешкой сказал Рой, – а потом вы, наконец, сможете отдохнуть и прийти в себя. Ночка-то выдалась веселой.
Потом они снова ехали в карете, но уже недолго, до ближайшего храма Всеблагого. Новые туфельки немного жали, и Бьянке отчего-то было душно, очень хотелось пить, а попросить она не смела. Да и где Сандор возьмет ей воду посреди спящего еще города?
У входа в храм она невольно остановилась. От страха подташнивало, перед глазами плыло.
– Пожалуйста, – прошептала она, подняв глаза на жениха, – отпустите меня… умоляю вас… не надо… что я вам такого сделала, что вы меня хотите уничтожить?
Сандор лишь дернул бровью, подхватил ее под локоть и поволок вперед, к входу.
– Я вас просил, без глупостей, – прошипел он, – уважьте хотя бы эту мою просьбу. Я все равно на вас женюсь, так не лучше ли попытаться найти общий язык с будущим мужем?
Бьянка промолчала. В горле стыл крик. Она как будто наблюдала за происходящим со стороны. Как будто и не она вовсе вошла в храм под руку с чудовищем и как будто не ее запястье привязали к горячему запястью нелюбимого мужчины.
Бьянке хотелось плакать. И исчезнуть, испариться легким дымком.
Но она стояла и молча слушала слова ритуальных фраз, и в груди медленно разрастался комок боли и невыплаканных слез.
«Он ко мне не прикоснется, – вяло подумала она, – я не хочу… я не могу…»
А потом ее словно ледяной водой окатили. На смену отчаянию пришла злость. Она покосилась на стоящего рядом Сандора.
«Ну ничего. Ты еще пожалеешь, что женился на Бьянке Эверси».
Белую ленту развязали, и ее рука обессиленно упала, повисла вдоль тела.
– А теперь, дабы скрепить ритуал, следует поцеловаться, – с приторной радостью сообщил жрец.
Бьянка зажмурилась и сжалась.
Сандор, если захочет, свернет ей шею. Так что сопротивляться глупо, по крайней мере в храме.
– Бьянка, – тихо позвал он.
Она промолчала. Так и стояла, не открывая глаз.
Потом ощутила теплое дыхание на лице, тонкий аромат дорогих сигар. Теплые губы мужчины мягко, очень деликатно коснулись ее губ. Борода пощекотала щеку.
Вот и все. Она стала женой лорда Сандора, а он, как и рассчитывал, стал графом Эверси.
Дом Сандора фасадом выходил на Королевскую площадь, двухэтажный, облицованный гранитными плитами. Наверное, он был очень старым, этот дом, сонно думала Бьянка, и ее теперешний муж купил его, исключительно чтобы компенсировать недостаток родовитости. Мол, глядите, каков я – в окно могу любоваться на ворота королевского дворца.
Она послушно шла по дорожке за Сандором, и дом – мрачный, темный – надвигался, перегораживая собой чистое небо. Строгий классический фасад казался Бьянке до отвращения правильным, временами ей чудилось, что, если она сейчас развернется и просто убежит, все это закончится, как еще один кошмар.
Но и дом, и широкая спина шагающего чуть впереди Сандора были реальностью – дикой, давящей, сводящей с ума. И девушка, все больше и больше погружаясь в апатию, мелко семенила вслед за мужем, все ниже и ниже опуская голову.
Меж тем их встречала прислуга, как и положено, выстроившись в ряд перед парадным входом. Три женщины в аккуратных платьях скучного коричневого цвета и старик в черной бархатной ливрее.
Когда они с Сандором приблизились к встречающим, именно этот старик радушно улыбнулся и сделал шаг вперед.
– Примите наши поздравления, милорд!
Следом ожили женщины.
– Милорд, поздравляем вас, от всего сердца!
Бьянка лишь безразлично скользнула по ним взглядом. Кажется, они и вправду были искренне рады тому, что хозяин привел в дом жену. Сандор замедлил шаг, и Бьянка вздрогнула, когда он крепко взял ее за руку.
– Представляю вам свою жену и вашу новую хозяйку, леди Бьянку Сандор Эверси.
«Сандор Эверси. Ах да. Я же теперь стала леди Сандор…»
И от осознания этого слезы так и вскипели на глазах.
Бьянка прикусила губу, больно, до крови, и быстро отерла глаза. Еще не хватало реветь у прислуги на виду.
– Леди Бьянка! Мы так рады! Желаем вам счастья в этом доме! – защебетали женщины, их голоса колкой болью отзывались в висках. Ноги предательски подгибались.
– Леди Бьянка устала, – внезапно ее поддержала за талию лапища Сандора. – Надеюсь, ее комната готова?
Она всхлипнула, когда Сандор потащил ее вперед, на ступени, словно поломанную куколку. Процедил сквозь зубы:
– Потерпи, сейчас отдохнешь.
Усталость наваливалась, давила могильной плитой. Бьянка едва осознавала, как они поднялись на второй этаж, дошли до конца широкого, пронизанного светом коридора и остановились перед дверью. Сандор свободной рукой открыл ее, и Бьянка задохнулась от ужаса. Первое, что бросилось в глаза, была роскошная кровать с балдахином.
Она невольно уперлась ногами, и Сандор с усилием втащил ее внутрь.
Ужас накатывал тошнотворными волнами. Бьянку начало потряхивать.
– Прекрати, – прошипел Сандор, склонившись к уху, – только посмотри на себя. Да что с тобой такое? Ведешь себя, как будто тебя на жертвенном алтаре распяли. Ну, посмотри на себя!
И, резко запустив пальцы в волосы, повернул Бьянку к большому зеркалу в красивой резной раме.
Оттуда на Бьянку взглянула бледная – краше в гроб кладут – девушка. С покрасневшими от слез глазами и посиневшими губами.
– Неужели так страшно? – хмыкнул Сандор, прижимая ее к себе. – Даже привязанной к кровати ты выглядела лучше. Какого Темного тебе надо?
Она уткнулась носом в жесткий воротник его сюртука и, пряча лицо, осторожно покосилась на кровать. Сандор не шевелился, не швырял ее туда и пока что не лез под юбку. Но это вовсе не значило, что все это не последует через минуту.
– В общем, так, – сказал он после недолгих раздумий, – я твои истерики, дорогая жена, терпеть не буду. Сейчас я пришлю Марту, она поможет тебе переодеться, а заодно принесет что-нибудь поесть. Ложись, отдыхай. А вечером мы продолжим, хм, знакомство.
Бьянка не поверила собственным ушам. Он уходит? Вот так? И не сдержала вздоха облегчения, тут же поймав взгляд мужа.
О, этот взгляд темно-карих глаз обжег презрением. И Бьянке почудилось, что Сандор буркнул себе под нос что-то вроде «истеричка».
«Я не истеричка. Просто мне очень страшно», – подумала Бьянка, но вслух ничего не сказала.
Так и стояла посреди комнаты, пока Сандор не вышел, громко хлопнув дверью. Только потом попятилась, села на постель и зажмурилась. Горло вновь стискивали невидимые жесткие пальцы. Что ж, она получила отсрочку до вечера. А это значило, что до вечера придется что-нибудь придумать, потому как Бьянка была уверена: близость с этим чудовищем ее просто убьет. Он ведь точно не будет ее жалеть. Ну и потом… она теперь его жена. То есть собственность.
Пришла Марта. Бормоча поздравления, от которых Бьянке было тошно, она очень аккуратно помогла переодеться в тонкую ночную сорочку с совершенно неприличным вырезом, набросила поверх такой же тонкий пеньюар с пеной кружев. Освободила Бьянку от украшений, распустила волосы, не прекращая тараторить о том, что такие роскошные и такие светлые локоны она видит впервые в жизни. От Марты сладко пахло ванилью и мускатным орехом, и Бьянка поймала себя на том, что в иных обстоятельствах эта женщина, возможно, была бы очень приятной. И ей почему-то стало так себя жаль, что снова чуть не расплакалась.
– Леди, я сложила ваши покупки в шкаф, – показала служанка. – Если вам что-то еще понадобится, непременно скажите. Милорд приказал, чтобы немедленно было куплено и доставлено все, чего вам не хватает. Ложитесь в постель, дорогая, сейчас я принесу вам поесть. Вижу, что вам нездоровится.
Бьянка послушно забралась в кровать, устроилась на подушках. Она совершенно не чувствовала голода, но понимала, что поесть придется, иначе совсем не останется сил.
«Мамочка, что мне делать?» – думала она.
Внутри все болело – от пережитого страха, от тревоги, от осознания собственной беспомощности. Что за глупости, бороться с Сандором. Он ее как муху прихлопнет и сделает вид, что так и было. Какой все же невыносимый, отвратительный субъект… И ведет себя так, словно у него к Бьянке какие-то давние счеты. Знать бы еще, какие… Он что-то там упомянул в карете, что-то про ее отца. Но как-то очень туманно, не поймешь, что к чему.
Снова появилась Марта, принесла поднос, на котором исходила сладким ароматом чашка горячего какао, а рядом, на тарелке, высилась горка тонких бутербродов с ветчиной, сыром и зеленью. Погруженная в невеселые размышления, Бьянка вяло принялась за поздний завтрак. Какао казалось божественным на вкус, куда лучше, чем овсянка без сахара на воде. Марта постояла-постояла рядом, видимо, ожидая хотя бы слов благодарности, а потом ушла, неслышно притворив дверь.
Взгляд бродил по спальне в поисках спасения от неминуемой ночи и не находил ничего, кроме окна, завешенного легким тюлем с цветочками по кромке.
Но здесь второй этаж.
Выпрыгнешь – обязательно ногу сломаешь. То-то Сандору смешно будет.
Бьянка съела еще бутерброд. Нельзя сказать, чтобы это улучшило ее настроение, но сил явно прибавилось. Она еще раз внимательно оглядела комнату. М-да. Ровным счетом ничего, чем можно было бы защитить себя. Разве что таз и кувшин для умывания, беспечно оставленные на стуле у окна.
Бьянка отставила поднос и босиком прошлепала к окну. Как оказалось, оно легко открывалось внутрь, но, увы, до земли оказалось далековато. Зато прямо под окном фасад был украшен довольно широким карнизом, который опоясывал здание, и Бьянка подумала, что она вполне себе может пройтись по нему. А вот Рой Сандор – нет, не сможет, потому что велик слишком для такого узкого выступа.