Оливия Штерн – Дракон с королевским клеймом (страница 41)

Итана это не пугало. В конце концов, даже если кого-то послали убить пленника, пусть сперва попробует войти за решетку. Может быть, дракон и выглядит обессилевшим, но сам-то он знает, что это не так и что даже закованный в цепи он еще достаточно силен, для того чтобы свернуть шею незваному гостю.

Но в душе проснулся легкий интерес к происходящему. Итан прислушался. Шорох повторился, уже более явственно. И теперь хорошо стало слышно чужое дыхание.

«Что тебе надо?» – подумал Итан, не шевелясь.

Возможно, это и в самом деле убийца, подосланный королем? Убить неугодного, тихо, незаметно… или наоборот, убить при попытке бегства?

– Пс-с, – вдруг послышалось от решетки.

Итан не шевелился. Но интерес из легкого стремительно разрастался в любопытство.

– Эй, – сиплым шепотом позвали его. – Эй, ты. Живой?

Итан приподнялся на локте. Скрипа проворачиваемого в замке ключа он не слышал, так что незнакомец пока что находился по ту сторону решетки.

– Живой, – раздался удовлетворенный шепот.

Из чего Итан сделал вывод о том, что визитер прекрасно видит в кромешном мраке, в то время как сам Итан – нет.

– Пойдешь со мной, а? – поинтересовалась тьма.

– Зависит от того, кто тебя прислал и зачем, – ответил Итан.

– Не величество и не высочество, – прошелестело в тишине.

– Да неужели?

– Совершенно точно, – прошептала тьма, и послышался звук, с которым ключ входит в замочную скважину. Затем скрипнула открываемая дверь.

– Зачем я твоему хозяину?

Итан неторопливо поднялся, стараясь не грохотать цепями.

– Хозяйке, – торопливо ответил визитер.

– А ей-то зачем все это? Она тоже хочет корону Аривьена? – Говоря, Итан до рези в глазах, до тошноты всматривался в темноту. Что-то шевельнулось совсем рядом, в паре шагов.

– Не думаю. У нее и так все есть. – Ответ прозвучал неожиданно близко, но уже за спиной.

Итан резко крутанулся, интуитивно хватая эту шуструю тьму, и удовлетворенно хмыкнул, когда пальцы сомкнулись на чьей-то тонкой шее.

– Отпусти… дурак, – прохрипело что-то легкое, извивающееся в руках. Итан не видел ничего, но почувствовал, как горячие пальцы вцепились в его руку в попытке разжать хватку.

И как-то запоздало Итан сообразил, что в его руках – женщина, что, впрочем, не делало ее невинной и безопасной. Но пальцы чуть разжал, и она мгновенно выкрутилась из захвата, отскочила на безопасное расстояние.

– Идиот! Тебя спасают, а ты… – И внезапно всхлип. – Больно же!

– Что за хозяйка? Откуда я могу знать, что вы не замыслили убить меня при побеге?

Тьма хмыкнула.

– Знаешь… Она просила передать, что если ты предпочтешь остаться здесь, то поутру король тебя казнит. Но Пакрион об этом еще не знает, потому что заигрался… Играет в нехорошие игры. Так что в твоих интересах следовать за мной. Я тебя отсюда выведу.

– Я в цепях, – только и сказал Итан.

У него появилось очень нехорошее предчувствие. Беда разливалась в темноте, перемешивалась с чернильным мраком и почти мешала дышать – но беда эта не имела отношения лично к нему. Она простерла крылья над Вельминой.

– Ничего. Вокруг тебя, знаешь ли, тоже не дураки, – холодно ответила женщина. – Только не нужно меня хватать за горло.

– Ты видишь в темноте, – прошептал Итан.

– Ага, – с ноткой довольства ответили ему, – потому что я такая же, как и ты. Продукт современной алхимии живого. А теперь не дергайся, надо снять с тебя цепи. Удивительно, какой ты выносливый. Давай начнем с рук. Протяни их, пожалуйста… Вот так, да.

Итан замер, вытянув вперед руки, насколько позволяли цепи. Он их не видел, но сперва услышал, как что-то зашелестело, как будто вскрывали бумажный сверток, а потом на кожу запястий посыпались крупинки. Впрочем, не только на кожу: большей частью на железо. И там, где они попадали на тяжелые ободья, по железу пробегали быстрые алые сполохи, оно теплело.

– Стряхивай, – скомандовала женщина, все еще невидимая. – Не стой столбом, времени нет.

«Как это – стряхивай?»

Итан все же подчинился, тряхнул руками – и громко звякнули упавшие на пол цепи. Железные ободья попросту рассыпались.

– Теперь ноги.

И крошки посыпались на ступни.

– Почему твоя госпожа меня спасает? – вновь спросил Итан, но вместо ответа ему в руки сунули какую-то тряпку.

– Надевай. Потерпи, придется без света. Вот когда выйдем отсюда, тогда и засвечу фонарик.

– Как ты собралась пробиваться сквозь охрану?

Итан наскоро ощупал ткань, похоже, ему только что выдали штаны. Широкие, что-то вроде шаровар. Он быстро, насколько получалось, сунул ноги в штанины, завязал пояс.

– Я не буду пробиваться сквозь охрану, – усмехнулась тьма. – Отсюда есть и другой выход, только о нем мало кто знает. Мне пришлось усыпить лишь тех, кто охранял именно твою камеру. Готов? Тогда идем. Руку дай.

Пальцы у нее были тонкие, но удивительно сильные и мозолистые. Итан потянул носом воздух – от незнакомки пахло железом и кровью, и к этой жестокой смеси странным образом примешивалась тонкая, едва уловимая нотка дорогих женских духов. Она потащила его из камеры, еще через несколько мгновений они вынырнули в коридор, который был освещен. От неожиданности Итан зажмурился: слабый свет ударил по глазам, от света отвыкшим, ввинтился стальной спицей в мозг. Глаза заслезились, он щурился, озираясь, – а худощавая фигурка в черном маячила впереди и не отпускала, стискивала руку. И двигались они прочь от источников света – снова во мрак.

– Если пройти дальше, там своды обвалились, – негромко пояснила женщина, – но мало кто знает, что остался лаз, сквозь который можно пролезть и оказаться в другой части подземелья. А там есть выход наружу, как раз на склон, в лесок.

Итан молча кивнул. Шли быстро, почти бежали, и любые разговоры сбивали дыхание.

– Так, стой, – наконец скомандовала незнакомка. – Теперь аккуратно, завал.

Дальше действительно пришлось забраться сперва на кучу камней, потом – сползти куда-то вниз и наконец протискиваться сквозь довольно узкую щель. Женщина проскользнула в нее, словно тонкая нить в игольное ушко, а Итан лез, обдирая локти и грудь о камень, и мрачно думал о том, что будет, если он здесь все же застрянет. Но его руку по-прежнему сжимали крепкие не по-женски сильные пальцы, она не отпустила ни на мгновение, ровно до тех пор, пока он, задыхаясь, не вывалился куда-то на ровный пол.

– Все, – подытожила женщина. – Погоди, я все-таки запалю фонарь.

Раздалось щелканье огнива-зажигалки, и вскоре во все стороны брызнул бледно-желтый свет, снова заставляя жмуриться. Смотреть было больно.

Она поцокала языком.

– Н-да. Хорошо, что сейчас ночь. Ночью тебе будет проще, а там и глаза привыкнут. Ты как? Дальше идти сможешь?

Итан кивнул. С трудом, но все же рассматривал женщину: она оказалась довольно высокой, худощавой. Черное одеяние плотно облегало тренированное тело, голова была замотана черной тканью, оставляя лишь глаза. И в свете фонаря стало ясно, что глаза у нее нечеловеческие. Совиные. Золото затопило и радужку, и склеру, и там плавал крупный черный зрачок.

Вот так, с минуту, они смотрели друг на друга, а потом женщина торопливо отвернулась. Подняла повыше фонарик – прозрачную колбу в оплетке из толстой проволоки.

– Пойдем, – глухо сказала она. – Все, что тебе интересно, узнаешь от госпожи.

– Кто тебя такой сделал? – спросил все же Итан.

– Так госпожа и сделала, – охотно поделилась женщина, – мне рассказали, что я родилась слепой и моя мать просила милостыню на площади. Она же продала меня госпоже… и вот. Госпожа – талантливый алхимик.

– Ты видишь в полной темноте, – заметил Итан – это большое преимущество.

– Быть драконом – тоже преимущество. – Кажется, она усмехнулась.

– Без катализатора – весьма слабое, – заметил Итан.

Они шагали по подземелью, которое казалось бесконечным. Но своды были высокими, и, на удивление, дышалось легко, словно здесь была хорошо налажена вентиляция.

– Но ты жив и на ногах. Обычный человек так не сможет, – заметила, помолчав, она.

– Как тебя зовут?

– Тень, – ответила женщина, – но это неважно. Важно то, что скоро мы выйдем на поверхность, а там и до дома госпожи рукой подать.

– Зачем я ей? – снова поинтересовался Итан. – Может быть, скажешь?