Оливия Мэннинг – Друзья и герои (страница 45)

– Да.

– Давайте выпьем чаю!

Она ничего не ответила, но, когда они подошли ко входу в Бюро, она прошла вместе с ним дальше, в гостиницу.

«Коринф» всё еще сверкал новизной. Он выглядел современно, поскольку в эти дни ничто не могло вывести его из моды. Вестибюль был выстлан сливово-красными коврами и уставлен тяжелыми квадратными креслами. За карнизами скрывались неоновые лампы. Основным источником освещения были витрины – правда, теперь пустые. Остались только драгоценности, которые никто не желал покупать.

Хотя в гостинице было множество беженцев и рабочих, здесь всё же поддерживали определенный уровень, и это было одно из немногих мест, куда юные гречанки могли прийти без сопровождения.

Несколько гречанок сидело за столиками – некоторые с женихами, получившими увольнительную. Шагая вслед за Чарльзом по сливово-красному полумраку, Гарриет заметила Арчи Калларда, который пил чай с Куксоном. Она поймала взгляд Калларда: тот посмотрел на Чарльза и прошептал что-то Куксону. Последний демонстративно глядел в другую сторону, недоверчиво ухмыляясь.

Сев рядом с Чарльзом, Гарриет спросила:

– Вы часто видите Куксона?

– Время от времени. Иногда он угощает меня ужином.

– Он приглашал вас на свои маленькие любопытные вечеринки?

– Нет. А что, он устраивает подобное? И что в них любопытного? Что там происходит?

Подобная невинность огорошила Гарриет, и вместо ответа она задала встречный вопрос:

– Откуда вы знаете Пинкроуза?

Чарльз расплылся в насмешливой улыбке.

– Он был моим наставником. Не воображаете ли вы, что я хожу на подобные вечеринки с Пинкроузом!

Она покраснела и промолчала, но после паузы сказала:

– Если я вам настолько неприятна, почему вы проводите со мной время?

Его улыбка тут же исчезла – на смену ей пришло беспокойство. Он пододвинулся к ней и хотел что-то сказать, но тут вестибюль огласил встревоженный крик Гая:

– Милая!

Чарльз отшатнулся. К ним спешил Гай; очки его сползли на кончик носа, волосы были взъерошены, в руках он сжимал огромную стопку бумаг. Его обычная неряшливость была усилена расстройством. Что-то было не так. Решив, что он пришел предъявить ей обвинения, Гарриет застыла, но дело оказалось в другом. Уронив на стол свои книги и бумаги, Гай воскликнул:

– Знаешь, что случилось?

Она покачала головой.

– Пинкроуз отменил наше представление!

– Какое представление?

– Ну как же, то, что мы устроили для летчиков в Татое. Он запретил его повторять.

– Я не понимаю…

– Говорит, что это всё неприлично. Мы репетировали в школе, когда нам принесли письмо из Информационного бюро. Пинкроуз говорит, что получил жалобы и не может разрешить использовать школу для репетиций. Кроме того, он не разрешает участвовать в этом Алану, Якимову и мне. Словно без нас представление можно устроить!

Гарриет собралась с мыслями и сказала:

– Видимо, проблема в «Марии Мартен». Может быть, обойтись без спектакля?

– Но это же гвоздь программы. Все только о нем и говорят, мечтают его увидеть. Якимов был настоящей звездой. Мы уже продали бо́льшую часть билетов.

– Мне очень жаль.

Гарриет хотелось сказать что-нибудь еще, но Гай настолько вывел себя и свою деятельность из поля ее зрения, что ей оставалось только гадать, почему он пришел к ней со своей бедой. Она взглянула на Чарльза – тот успел подняться и теперь стоял с неловким видом. Гай, словно видя его впервые, поздоровался.

– Вы не хотите чаю? – спросил Чарльз.

– Да, пожалуйста.

Гай пододвинул стул и тут же завладел разговором, не подозревая, что присутствующих может интересовать что-то помимо спектакля и возмутительного поступка Пинкроуза.

Гарриет спросила, не может ли коммодор авиации в Татое вразумить Пинкроуза.

– Бленхеймских летчиков там уже нет, – вставил Чарльз.

Гай кивнул:

– Бен говорит, что попробует связаться с начальником, но это займет время.

– Теперь ясно, зачем Тоби Лаш приходил к Пинкроузу, – сказала Гарриет.

– Ну, он-то не стал бы жаловаться.

– Кто-то же пожаловался. Якимов говорит, что Дубедат возмутился из-за того, что его не взяли в спектакль. Готова поспорить, что он пошел плакаться Куксону, после чего Тоби Лаша отправили жаловаться Пинкроузу.

– Ты думаешь?

– Да, думаю.

– Возможно, ты права, – признал Гай с убитым видом – как обычно бывало, когда Гарриет приоткрывала перед ним прозаическую изнанку жизненных радостей. Чарльз тоже был мрачен, но по другим причинам, и Гарриет попыталась отвлечь его просьбой.

– Вы же видели «Марию Мартен». Это всего лишь шуточная постановка. Вы знакомы с Пинкроузом. Вы не могли бы поговорить с ним?

На лице Чарльза появилась детская обида.

– Не думаю, что он меня послушается, – сказал он и отвернулся. Ему пора было возвращаться на работу.

Хотя Гарриет и самой нужно было идти, она осталась, чтобы поддержать Гая.

– Откуда ты знал, где я? – спросила она.

– Бен Фиппс видел, как ты сюда заходила.

Вот как! Гарриет обернулась к столику, за которым сидели Куксон и Каллард, и с радостью отметила, что они ушли. Вдруг она поняла, что ее раздражает растерянность Гая: он был вполне способен справиться со случившимся без ее помощи. Она заявила, что ей пора, но, к ее удивлению, Гай сказал, что встретит ее в семь вечера, чтобы вместе пойти домой. Она подумывала встретиться с Чарльзом, который робко предлагал ей послушать певицу в ресторане «Гранат». Но если Гай в кои-то веки желал идти домой, ей не оставалось ничего иного, кроме как согласиться.

На следующее утро стало казаться, будто что-то начало происходить. Пинкроуза и Алана вызвали в миссию. Они уехали в отдельных такси. В бюллетене, который готовили к печати, говорилось только о бомбардировках Кёльна и боях в Ливии. Никто не знал, что случилось, но Якимов и мисс Глэдис передвигались по бильярдной на цыпочках и общались исключительно шепотом, словно обязаны были работать под покровом секретности.

В полдень, встретившись с Чарльзом, Гарриет не дала ему возможности продолжать дуться, а сразу же встревоженно спросила:

– Что происходит?

– Ну как сказать… что-то.

Он пытался держаться отстраненно, но тоже был возбужден.

– Похоже, что наши прибудут через пару дней.

– И что же, вы уедете из Афин?

– Не знаю. Не сразу же. Приходите обедать в гостиницу. Мне нельзя отлучаться.

Дойдя до «Коринфа», они с неудовольствием встретили Гая и Бена Фиппса, которые сидели за одним из уличных столиков. Гай вскочил, словно только и ждал их, а Бен с необычной для него учтивостью усадил Гарриет рядом с собой и спросил, чего она желает выпить.

Это приглашение не распространялось на Чарльза, который продолжал стоять рядом со столиком, не зная, может ли он еще рассчитывать на общество Гарриет. Бен Фиппс ухмыльнулся ему.

– Ну вы и мерзавцы, конечно! Устроили нам проблемы.

– В самом деле?

– А вы как думаете? Гитлер только и ждет, чтобы вторгнуться в Болгарию. Стоит нам двинуться, и он будет тут как тут.