Оливия Мэннинг – Друзья и герои (страница 26)
– Да, нам уже пора, – с сожалением сказал майор. – Но вы же еще приедете, не так ли? Обещаете? Зимой я иногда даю приемы, просто чтобы скоротать сезон дурной погоды. Нам всегда не хватает красавиц – я имею в виду английских красавиц, конечно же. Гречанок у нас вдосталь, и они бывают великолепны! Но англичанки – это совсем другое: такие стройные, бело-розовые, такие
Скромно улыбаясь, Гарриет пообещала.
В золотой гостиной зажгли свет. Майор постучал в стекло, открыл дверь и спросил:
– Можно к вам присоединиться?
– Разумеется, – ответил Каллард таким тоном, словно не понимал, что они делали в саду всё это время.
Очевидно, их разговор закончился уже некоторое время назад. Гарриет радостно вошла в гостиную, но встретила взгляд Гая и тут же пала духом. Он предостерегающе посмотрел на нее и мрачно опустил глаза. Ей сразу же захотелось покинуть эту подлую компанию, но тут майор объявил:
– Пойдемте. Раз вы покончили с делами, давайте выпьем чаю.
Столовая располагалась по другую сторону от входа. Чай подали на инкрустированном мрамором столике с позолоченными ножками в духе рококо. Инкрустация складывалась в композицию из фруктов и дичи и золотую надпись: «Радости изобилия». По самому центру изображения стояло блюдо с крошечными пирожными.
– Вы только поглядите на них! – воскликнул майор. – По мере роста цен пирожные становятся всё меньше. Боюсь, однажды они и вовсе исчезнут.
– Тогда вам не придется за них платить, – сказал Арчи Каллард таким тоном, будто замечание майора показалось ему вульгарным или неуместным.
Майор с виноватым видом рассмеялся и умоляюще произнес:
– Арчи, они же и в самом деле выглядят нелепо! Взгляни, их же невозможно съесть! Мне неловко, но… – Он повернулся к Гарриет. – Сейчас непросто достать еду, даже на рынке. Вы не находите, что сейчас очень тяжело с продуктами?
– Мы живем в гостинице, – ответила она.
– Как благоразумно! Но не в «Гранд-Бретани», я надеюсь? Я слышал, что военная миссия завладела нашей любимой «Гранд-Бретанью» и всех наших друзей выставили на улицу. Как тяжело, когда в такие времена тебя выгоняют из апартаментов! Кто знает, где они разместились. А какие мы устраивали там коктейльные вечеринки! Разумеется, с тех пор как дам эвакуировали, это случалось реже. Но всё же нам не подобает жаловаться. На их место прибыли другие.
– В самом деле! – сказал Арчи. – Вы словно намекаете, что правомочные жители Афин эвакуировались, а остались одни лишь жертвы кораблекрушения.
– Арчи, довольно!
Радуясь тому, что смог шокировать майора, Арчи повернулся к Чарльзу Уордену. Он хотел знать о миссии всё. В чем заключалась ее задача? Сколько там было офицеров? Какое положение занимал сам Чарльз?
Молодой человек отрывисто сообщил, что ничего не знает. Миссия только что прибыла в город.
Гарриет подумала, что голос его звучит высокомерно, и мысленно прибавила к общей его неприятности излишнее самомнение.
Где-то в доме зазвонил телефон. В столовую вошел слуга и сообщил, что вызывают мистера Калларда.
Арчи раздраженно дернул головой и спросил, кто звонит. Услышав, что звонят из Британской миссии, он охнул. Майор вздохнул, словно сообщая, что так теперь выглядят их дни.
Каллард вышел; остальные молча дожидались его возвращения. Взглянув на Чарльза Уордена, Гарриет обнаружила, что он уставился на нее, и тут же отвернулась.
– Боюсь, мне пора возвращаться в контору, – сказал он.
– Но
Прежде чем они успели ответить, в столовую стремительно вошел Арчи. Теперь он выглядел совсем по-другому: исчезли и наигранная важность, и ирония. Он уже не играл роль. С исказившимся от ярости лицом он, не обращая внимания на гостей, обратился к Куксону:
– Вы знали, что Бедлингтон сейчас в Каире?
– Бедлингтон? Нет, не знал. – Майор встревоженно потер нос. – Но почему вы спрашиваете? Что произошло?
– Вы должны были знать.
– Возможно, но мне никто не сообщил. Все слишком заняты, чтобы держать меня в курсе, а здесь я далек от происходящего. Почему вы так раздражены? Что случилось?
– Потом расскажу.
Каллард снова вышел и хлопнул дверью.
– В чем может быть дело? – спросил майор расстроенно. – Арчи такой темпераментный! Возможно, это какой-то пустяк.
Херес больше не предлагали. Майор был так встревожен, что едва заметил уход гостей.
Чарльза ожидал служебный автомобиль, и он предложил подвезти Принглов. Тронутый его любезностью, Гай тут же взбодрился и, пока они катили по темной Пирейской дороге, подробно рассказывал о вечере, который задумал устроить для летчиков в Татое. Возможно, он только что придумал этот проект, – Гарриет, во всяком случае, не слышала ни о чем подобном, – но, говоря о нем, он воодушевлялся на ходу. Собеседование в Фалироне было позабыто. Если он и пал духом, это было позади, и Гарриет в очередной раз восхитилась его способностью мгновенно восстанавливаться.
Пусть ему так ничего и не предложили, пусть перспективы его были (как она опасалась) туманны – он уже готов был строить новые планы. Вечер в Татое был всего лишь одним из них. Он сказал, что подумывает поставить «Отелло» или «Макбета». И почему бы не повторить постановку «Троила и Крессиды»?
Стоило ли вообще сочувствовать ему? Неудачи не загоняли его в тупик – в? отличие от Гарриет, с которой это происходило слишком часто. Он просто поворачивался к ним спиной.
Гарриет заметила, что Чарльз Уорден смеялся вместе с ее мужем, а не над ним. Слушая воодушевленную речь Гая, он поддакивал, словно никогда раньше не встречал такого жизнелюбивого человека. Ей стало очевидно, что причиной сдержанности, с которой Чарльз отвечал Калларду, было не высокомерие, но всего лишь неодобрение беспардонности последнего. Пришлось признать, что этот молодой человек был не так неприятен, как ей казалось.
Автомобиль остановился у главного входа в «Гранд-Бретань».
– Давайте как-нибудь повидаемся, – сказал Гай.
– Да, обязательно, – согласился Чарльз Уорден.
Пока они шли к гостинице, Гай был не в силах говорить ни о чем ином, кроме этого нового знакомства, пока Гарриет не прервала его:
– Дорогой, расскажи же, что предложил тебе Каллард.
Гай не желал отвлекаться от радующей его темы и ответил равнодушно, словно речь шла о чем-то неважном:
– Ничего. Он вообще не может ничего обещать.
– Но была же причина, по которой он послал за тобой?
– Он просто хотел меня увидеть.
– Он тебе ничего не рассказал?
– Он рассказал… ему хотелось сказать мне об этом лично, и это, конечно, очень благородно с его стороны… что его принудили назначить старшим преподавателем Дубедата. У него не было выбора. Грейси заставил его дать обещание.
– Понятно.
Разочарование охватило ее с такой силой, что она ничего больше не смогла сказать.
Гай продолжал оправдывать Калларда. Гарриет понимала, что это свидетельствует о его собственном разочаровании, но могла лишь слушать и сердиться вместо него. В конце концов она сказала:
– Так, значит, Арчи Калларда назначили только на том условии, что он вознаградит Дубедата за его услуги Грейси?
– Судя по всему, да. Надо сказать, Каллард очень сожалел. Он сказал, что ему очень жаль, и он надеется, что я не буду против работать под началом Дубедата.
– Он хочет, чтобы Дубедат тобой командовал? Он что, ненормальный?
– Он сказал, что работа будет, но не прямо сейчас. Он надеется пристроить меня, когда всё придет в норму. Честно говоря, мне понравился Каллард. Он неплохой парень.
– Возможно. Но ты лучший английский преподаватель в этом городе, и при этом тебе предлагают сидеть без дела в надежде, что Дубедат предложит тебе несколько часов в неделю! Это чудовищно!
– Я приехал сюда вопреки приказам. Мне придется согласиться на любую работу.
– А что это за история с лордом Бедлингтоном в Каире? Ты не мог бы написать или телеграфировать ему? Ты приписан к Лондону, и у тебя есть право требовать лучших условий.
– Возможно, но какая от этого будет польза? Бедлингтон ничего обо мне не знает. Грейси, Каллард и, подозреваю, Куксон поддержали кандидатуру Дубедата. Меня поддержать некому. Я здесь всего лишь незваный гость. То, что меня послали из Лондона, не дает мне никакого приоритетного права на выгодную должность. Я мог бы устроить скандал, но если я не выиграю, то на всю жизнь испорчу отношения с Организацией.
Гай обнял безутешную Гарриет за плечи.
– Не печалься. Дубедат занял эту должность – так удачи ему. Мы прекрасно сработаемся.
– Вы не сработаетесь. Ты будешь работать, а Дубедат – изображать важную птицу.
Безропотность Гая раздражала Гарриет едва ли не больше, чем сложившаяся ситуация. Казалось, его амбиции ограничились получением образования. Его душевная леность могла сделать его жертвой более амбициозных людей, и он даже не заметил бы этого. В конце концов, куда проще быть использованным, чем самому кого-то использовать.
– Неужели так будет всю жизнь? – спросила она с горечью.
– Как?