Оливия Мэннинг – Друзья и герои (страница 19)
Тоби нервно хохотнул и подергал усами, намокшими под носом.
– Лично я предпочел бы уехать, – добавил он.
– Вы меня удивляете. Новости с фронта неожиданно оптимистичны. Говорят, что итальянцы ни на что не годны. Целая дивизия застряла в ущелье в Пиндских горах и даже не пытается выбраться.
– Вы совершенно напрасно верите этим россказням. Греки готовы придумать всё что угодно. Может, итальянцев сейчас и остановили, но рано или поздно они прорвутся. У них есть танки, грузовики, пулеметы и так далее. После этого они в два счета окажутся здесь. Мы и сами не хотим здесь задерживаться, но у нас здесь работа.
– У вас была работа в Бухаресте, но вы оттуда сбежали.
– Ну знаете ли! – Тоби наконец нашел в кармане спички и попытался разжечь трубку. – Давайте будем честны! Старик позаботился о вашей безопасности. Вам крупно повезло, что вы уезжаете.
– Мы никуда не уезжаем.
Тоби выпучил глаза.
– Вообще-то уезжаете. Это приказ. Вы сами видели письмо. Дубедат сейчас здесь за главного, и если у Гая осталась хоть капелька разума, он не будет создавать проблем. Если он уедет в Каир, мы ни слова никому не скажем о том, как он явился сюда вопреки приказу. Старина обещает. Будьте же благоразумны. Это единственный корабль. Последний. Отдайте-ка мне свои паспорта, и мы всё оформим.
– Мы никуда не едем, – повторила Гарриет и стала подниматься по лестнице.
Тоби голосил ей вслед:
– Мы позвоним в Каир! Мы будем жаловаться!
Гай успел укрыться в их комнате. Он лежал на кровати и с равнодушным видом читал книгу: опасаясь вестей об очередном предательстве, но тщательно это скрывая.
– Нам приказали эвакуироваться. Дубедат приказал.
– И это всё? – Гай со смехом уронил книгу.
– Это последний борт. Если мы не эвакуируемся сейчас, то застрянем тут.
– Сложно выбрать для этого лучшее место.
8
Накануне отхода эвакуационного судна Куксон устроил прощальный прием в честь Грейси. Среди приглашенных был и Якимов.
– Кто еще там был? – спросила Гарриет на следующий день.
– Буквально все, – ответил Якимов.
Гарриет почувствовала себя уязвленной: она воображала, что они с Гаем уже стали частью местного общества, но оказалось, что это не так. Однако когда последний корабль ушел, в городе воцарилась совсем иная атмосфера. Люди не знали наверняка, кто уехал, а кто остался, и поэтому встречали друг друга с ликованием. Словно ветераны, задержавшиеся, чтобы дать отпор врагу, они смотрели друг на друга с заново обретенной приязнью.
Тем временем ситуация на фронте переменилась. Стоило уплыть кораблю, как на улицах началось ликование: сдалась альпийская дивизия, застрявшая в горах Пинда. Греки взяли пять тысяч военнопленных. «Даже Муссолини не может заставить итальянцев драться!» – говорили люди друг другу. Греки, которые до этого сражались, не веря в свою победу, стали видеть во враге водевильного злодея, который валится с ног от первого же удара.
На фоне всеобщего ликования в Татой[27] и Элефсис начали прибывать британские летчики. Они появились на городских улицах как раз в тот момент, когда греки упивались восторгом и надеждой.
Гай и Гарриет шли в «Зонар», чтобы встретиться там с Аланом, и по пути встречали молодых англичан – робких, розовощеких, окруженных восторженными афинянами. Возле кафе они встретили толпу, которая несла на плечах бородатого английского летчика, направляясь к улице Гермеса. Вокруг гремел греческий боевой клич: «
– Это старинный английский боевой клич, – пояснил Алан, и окружающие стали передавать его слова дальше. Аплодисменты усилились.
Пилота уже не было видно, но, прежде чем шумное веселье стихло вдали, на углу улицы остановился грузовик с греческими солдатами. Они сидели на горах одеял и теплой одежды: афиняне жертвовали всё возможное в помощь солдатам, которые вынуждены были сражаться под дождем и снегом. При виде грузовика прохожие бросились к солдатам и стали хватать их за руки. Гарриет, заразившись всеобщим возбуждением, взяла бокал Алана, подбежала к грузовику и протянула его солдатам. Один из них с улыбкой принял бокал, но не успел он отхлебнуть, как грузовик тронулся.
– Простите, – сказала Гарриет.
– Это был самый что ни на есть уместный жест, – уверил ее Алан. – Греки любят подобное. И поскольку мы еще не виделись после отхода корабля, давайте выпьем за то, что вы остались здесь несмотря ни на что. И правильно сделали, на мой взгляд. Я верю, что слабейшие одержат победу, а жертвы накажут обидчиков.
Они выпили, и Гарриет спросила:
– Полагаю, Дубедат теперь и в самом деле стал главным?
– Нет, – ответил Алан. – На приеме у Куксона произошла прелюбопытная история. Грейси у всех на глазах потребовал у Дубедата вернуть письмо, в котором назначал его временно исполняющим обязанности директора. Он решил, что до назначения нового директора школу надо закрыть.
– Но ведь директором всё равно могут назначить Дубедата.
– Возможно. Кто знает? А вот и еще один претендент на должность. Гай говорил, что хочет пообщаться с ним.
Бен Фиппс перешел Университетскую улицу; завидев Алана, он помахал ему и устремился к их столику. Он уже выглядел не таким оживленным, как раньше, хотя и пытался держаться с деланой веселостью; казалось, его мысли витают где-то далеко.
– Боюсь, что не смогу задержаться, – сказал он. – Я должен ужинать в Фалироне, а у меня сломался автомобиль. Пришлось оставить его в Психиконе[28].
– Ну, выпить-то у вас хватит времени, – возразил Алан с иронической язвительностью, которая заставила Фиппса попытаться взять себя в руки.
– Не судите меня строго, – попросил он. – Я не в форме. У меня еще осталось небольшое похмелье после Великого Прощания.
Они обсуждали прием у Куксона, когда мимо них прошла миссис Бретт: она направлялась в кафе со своей подругой, мисс Джей, и остановилась, чтобы сообщить, что съезжает из гостиницы.
– У меня теперь своя квартира. Я буду давать приемы, вот увидите! Великолепные приемы. Вы же придете? – спросила она у Алана, после чего повернулась к Принглам с тем же вопросом, не обращая внимания на Бена Фиппса, который смотрел куда-то поверх ее головы. Закончив описывать преимущества своего нового жилья, она бросила на Фиппса ядовитый взгляд. – Значит, мы наконец избавились от Грейси! Слышала, в Фалироне по этому поводу было празднество. Очевидно, не я одна радовалась его отъезду.
Приняв эту реплику на свой счет, Бен повернулся к мисс Джей и любезно поинтересовался:
– А вам понравился прием у майора? Видел, что вы оценили закуски.
Мисс Джей тут же развернулась и удалилась в кафе, но миссис Бретт не желала сдаваться. Возбужденная присутствием врага, она заговорила с еще бо́льшим воодушевлением:
– А что же лорд Пинкроуз? Надеюсь, он не уехал?
Алан, переминаясь на своих больных ногах, смущенно улыбнулся:
– Нет, он не уехал. Он с самого начала колебался и в итоге решил остаться. Полагаю, его убедили новости с фронта.
– И правильно, – заявила миссис Бретт с таким видом, будто Пинкроуз этим поступком выказал невероятную смелость. – Мне говорили, что он претендует на пост директора, и я надеюсь, что он получит его. Здесь нужен ученый, который был бы джентльменом. Таких людей немного. Будет приятно наконец-то заполучить одного из них.
Наконец она ушла, и, пока остальные мужчины неторопливо опускались на свои места, Фиппс рухнул на стул, словно подстреленный.
– Я не знал, что Пинкроуз входит в число кандидатов, – произнес он слабым голосом.
– Это так.
– И каковы же его шансы?
– Кто знает? Но он совершенно определенно ухаживал за Грейси. Я не раз видел, как он таскал ему разные подарочки: бутылку хереса, шоколад, цветы.
– О господи, – сказала Гарриет.
Алан рассмеялся:
– Никогда не забуду, как Пинкроуз, словно влюбленный, крался к Грейси с двумя туберозами в руке.
Бен Фиппс без улыбки посмотрел на часы.
– Я позвал вас, – сказал Алан, – потому что Гай хочет познакомиться с вашими друзьями из числа левых греков.
– В самом деле? – ответил Бен, не глядя на Гая. Черные глаза его заметались за стеклами очков. – Я с ними в последнее время совсем не вижусь.
– Полагаю, большинство из них – студенты? – спросил Гай, которого интересовало всё.
– В основном, – ответил Бен. – Старшие уже ушли в армию.
Последовала пауза. Гай выжидающе смотрел на Бена, а тот, понимая, что от него ждут ответа, приподнял бровь в сторону Алана.
– Вы можете отвести его к «Алеко», – наконец пробормотал Фиппс. – Они вечно там сидят. Познакомьте его со Спиро, он работает за стойкой. Он их сведет.
– Возможно, – неохотно согласился Алан.
Фиппс впервые посмотрел на Гая и попытался как-то объясниться.
– Я сам туда уже не хожу, – сказал он и вскочил, увидев автобус. – А вот мой автобус! Увидимся.