Оливия Лоран – Мой босс - катастрофа (страница 9)

В гробовом молчании мы выезжаем с парковки и вклиниваемся в поток машин, как вдруг эту тишину разрывает мелодичная трель звонка.

Смотрю на Вику, умоляющий взгляд которой теперь прикован ко мне, затем на жужжащую сумку и снова на Вику.

— Роман Сергеевич, подайте, пожалуйста… — шелестит Богданова вкрадчивым голосом.

Со стороны я сейчас, наверняка, выгляжу как мой водитель, который довольно лыбился моей помощнице. По крайней мере так я себя сейчас ощущаю внутренне.

Не двигаюсь. Наблюдаю за ней с холодным выражением, отмечая целый спектр эмоций на ее лице, и получаю какое-то нездоровое удовлетворение.

Поджав губы, она недовольно сверлит меня своими голубыми глазами, а затем резко тянется через меня, чтобы достать до своей сумки. И как удачно в этот момент Алексей входит в поворот…

Теряя равновесие, Вика падает мне на колени, отчего я мгновенно напрягаюсь всем телом. Шумно втягиваю воздух, которых жжет легкие, приклеиваюсь жадным взглядом к округлым формам ниже пояса юбки и тяжело сглатываю.

Жар разливается по телу как ток — острый, опасный, хреново контролируемый. Руки горят, так и хочется опустить ладонь. Провести. Удержать.

Черт… Приходится напомнить себе, что Вика тот человек, который должен мне помогать. И помощь мне сейчас действительно нужна, правда, немного иного характера, ничего не имеющего с работой.

Вторая попытка отрезвить разум более успешная, чем первая. Я успел совершить одну чертову ошибку, поцеловав ее. И что она сказала? Что ее ждет какой-то Паша? Он ей кто? Парень? Муж? Хрен его знает. И по-хорошему мне должно быть безразлично.

Я не трогаю девушек, которые не свободны. Никогда. Это еще один принцип, помимо того, который я уже нарушил — связь с сотрудницей моего офиса. Но Богданова продолжает топтаться по моим доводам и принципам, раз за разом заставляя забывать обо всем.

Не прикасаться к ней? Вопрос, как долго получится сдержать это обещание перед собой, становится всё более риторическим…

Вика, наконец, достает свою чертову сумку и возвращается на свое место. С порозовевшими щеками отвернувшись к окну, она делает вид, что ничего не произошло.

Я занимаюсь тем же самым. Молча смотрю перед собой, будто только что не хотел коснуться ее кожи и сжать соблазнительные ягодицы под юбкой.

Машина замирает в пробке, а я не могу удержаться от досадной мысли, что ее сумка сейчас пригодилась бы мне куда больше. Может не только сумка, а, скажем, папка с документами, в которую она вцепилась мертвой хваткой, но у меня в распоряжении только пиджак. Приходится незаметно изощряться, чтобы прикрыть свою молниеносную реакцию на этот контакт.

Тарабаню пальцами по подлокотнику, делая вид, что чем-то занят, а сам считаю минуты до прибытия. Когда, наконец, машина тормозит у ресторана, выдыхаю с облегчением. Но, как оказалось, слишком рано.

Встреча начинается, а моя попытка сосредоточиться на рабочих вопросах развевается прахом буквально с первых минут.

Две пары глаз — моего партнера Виктора и его помощника приклеиваются к Богдановой, как мухи к липкой ленте. Себя я не считаю, потому как слежу еще и за ними.

Их взгляды без стеснения скользят по изгибам ее тела и застревают там, где явно не должны. Цепляются за каждый сантиметр того вида, что им предоставлен. Уверен, если бы она вышла из-за стола — облизали бы до ног.

Хотел бы я сказать, что мне на это плевать, но не могу. Вынужден признать, что уже хочу вернуться в офис. К тому же, важные вопросы мы успели обсудить еще до того, как Вика перешла к десерту.

— Прекрасная ассистентка у вас, Роман, — замечает Виктор, только накаляя атмосферу своим масляным тоном.

— Несомненно, — киваю, сдерживая раздражение, и продолжаю со скрежетом: — Мне с ней очень повезло.

Вика, кажется, впервые с момента этой встречи смотрит на меня в натуральном удивление, а затем расплывается в любезной улыбке.

— Приятно слышать, Роман Сергеевич, — отзывается с притворной скромностью. — Я чувствовала, что мы обязательно сработаемся.

Кажется, пора завершать этот цирк.

Когда мы, наконец, покидаем ресторан, я предусмотрительно занимаю переднее сидение рядом с водителем. На заднем царит напряженная тишина. Отлично.

Вернувшись в офис, погружаюсь в работу с головой. Документы, звонки, стратегия — вот что сейчас важно. Вику не вызываю, даже когда появляются вопросы. Отлично мы сработались… И всё же лучше держать дистанцию. Еще пару дней и я остыну.

Ближе к восьми часам вечера, когда в офисе стихает гул, она заходит ко мне в кабинет без стука, чем моментально выводит из себя.

Что вообще тут делает в такое время?

— Я не разрешал входить, — бросаю грубее, чем следует. — Выйди и постучи.

Богданова замирает на месте, прижимая папку к груди и смотрит на меня в растерянности. Правда, практически сразу в ее глазах загорается вызов и мелькает недобрый блеск.

— Оставлю документы и выйду, — заявляет упрямо и направляется ко мне.

Она кладет папку на край стола и, не дрогнув, разворачивается к выходу, а я смотрю, как она уходит. Мой взгляд прожигает ее лопатки, скользит до поясницы, фокусируется на округлых бедрах и спускается по стройным ногам. Хочу отвести глаза, но не могу.

В висках пульсирует, хочется ослабить галстук, который сейчас душит, а лучше вообще его снять. Черт. Нужно это прекратить.

— Стой, — вырывается из меня, прежде чем успеваю подумать.

Вика моментально цепенеет, но даже не оборачивается. Остается стоять в дверях с прямой спиной, будто замерла в ожидании приговора. Но как только я поднимаюсь из кресла, она кидается к выходу, и моя выдержка окончательно летит к чертям.

Настигаю Богданову в конце кабинета, с грохотом захлопываю дверь перед ней, а затем разворачиваю и прижимаю лопатками к стене.

12

Вика

Сорванный вздох слетает с губ, сердце с гротом падает вниз, когда Роман вжимает меня в дверь своей каменной грудью.

Мне сложно дышать под давлением его тела или всё же от жара, разливающегося внутри, будто разряды тока.

— Не смей, — сиплю не своим голосом, упираясь ладонями в его грудь.

Хочу оттолкнуть, но стоит только коснуться его, как я тут же вздрагиваю.

Сквозь тонкую ткань рубашки ощущаю каждое движение его мышц, каждый жадный вдох. Его сердце колотится так громко, что кажется, он мог бы его услышать.

Взгляд мечется выше, к его потемневшим глазам. В них вспыхивает что-то новое, дикое, хищное. Еще минуту назад мне казалось, что он злится, а сейчас… Сейчас этот гнев перемешался с чем-то опасно манящим.

— Не сме… — спешу повторить свою просьбу, как он лишает меня возможности говорить.

Вдох — и я тону, растворяясь в потоке ощущений. Его губы обжигают мои, жестко, требовательно, жадно. Тело пробивает дрожью, и трезвые мысли сгорают в языках этого огня.

Дыхание сбивается, он будто ворует воздух. Я просто не в силах контролировать все те ощущения, которые захлестывают меня горячей, опьяняющей разум волной.

Его руки скользят по талии, крепче сжимают меня в объятиях, отчего кожа становится чувствительной, а в животе вспыхивает пожар.

Я должна это остановить! Срочно! Понимаю это предельно четко, но почему-то бездействую, даже когда его ловкие пальцы одну за одной расстегивают пуговицы на моей блузке…

Ткань трещит под его решимостью. Кажется, еще секунда — и я просто расплавлюсь от жара прямо в его руках.

Грудь охватывает прохлада, когда он резко задирает мой лифчик. Жмурюсь, ощущая жгучее желание, что полыхает по всему телу, до кончиков пальцев. Горячая ладонь ложится поверх нежной, возбужденной кожи, и я едва сдерживаю стон.

— Твою мать… — разрывая поцелуй, хрипит мне в шею босс. — Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел, Вика. Охренеть как долго.

Сердце бешено колотится, и я мгновенно забываю, что только что хотела его оттолкнуть. Единственное, в чем я сейчас нуждаюсь — прижаться к нему крепче.

Мои пальцы жадно цепляются за его шею и зарываются в волосы на затылке, царапая ногтями кожу. Его дыхание становится горячим и рваным, колено проталкивается между моих ног. Я не знаю, как избавиться от этой слабости и забываю обо всем…

Подрагивающие ладони скользя по его груди, жадно ищут пуговицы. Я хочу почувствовать жар его кожи, очертить рельефные мышцы и стянуть эту рубашку. Как вдруг раздражающе громко и совсем не вовремя вибрирует мой телефон.

— Черт… — выдыхаю вслух, пока он пытается остановить меня.

— Не бери, — сдавленно рычит.

Я на миг замираю, пытаясь сообразить, где вообще нахожусь. Да, все верно, это не сон. Я в кабинете генерального, безвольно дрожащая под натиском его рук и горячих губ, с распахнутой блузкой и призывно торчащей грудью.

Черт!

Задыхаясь от ужаса, я отвечаю на звонок и упрямо держу дистанцию между мной и Романом.

Из динамика льется невнятный гул, и только на третьем слове я распознаю знакомый голос соседки. Мое сердце бешено колотится где-то в горле, дыхание сбито, в ушах шумит раскаленная кровь. Цепенею между желанием и страхом.

Босс смотрит, как мое лицо меняется, но, кажется, не планирует меня отпускать.

— Вика, — зовет глухо, требовательно, словно в любую секунду готов сорваться.

— Мою соседку снизу затопило, — выпаливаю отстраняясь. — Мне нужно домой, там же Пашка совсем один!