Оливия Лоран – Фиктивная невеста адвоката (страница 18)

— Леночка, вот только не говори, что не скучаешь по визитам в свой любимый Dior.

Энтузиазм главы семейства никак не угасает, но мне, впрочем, абсолютно неважно, о чем ведется беседа за столом — всё мое внимание сосредоточено на Олеге, сидящем рядом.

— Тортильи с рыбкой? — Мой голос сочится лаской, когда я одной рукой держу блюдо с рулетиками, готовая заботливо положить на тарелку своего «жениха» сразу несколько закусок.

Астахов кивает, переводя на меня пронзительный взгляд, и моя улыбка становится шире, а в груди приятно теплеет.

— Зарубежные контракты срываются, долговая нагрузка на бизнесы растет… — отдаленно слышится голос Евгения Алексеевича.

— Женя… — в тоне его жены распознается очередное предупреждение.

— Сын, ну ты хотя бы меня поддержи! — обращается он к Олегу.

— Пап, может, сменим тему? — осторожно вмешивается Лиза и значительно тише бурчит под нос: — Пока мы не дошли до кредитных ставок на ипотеку жилья…

Это уже второй раз, когда она подставляется под удар в защиту своего брата — первый был на кухне.

После того как их с Олегом мать «спалилась», Лиза вдруг спешно начала объясняться, что собрать здесь всех было именно ее идеей. Даже удивленный взгляд матери не смог остановить этого рвения прикрыть брата. А всё, что могла делать в тот момент я — это понимающе кивать, пытаясь скрыть улыбку радости, от которой раздувало грудную клетку.

Возможно, когда-нибудь я признаюсь Олегу, что всё прекрасно поняла, и каким милым и трогательным был этот момент для меня, но в ближайшее время, могу поклясться — ни один допрос меня не расколет.

— В экономике, как и в отношениях, — Евгений Алексеевич обводит нас всех глазами, — если нет доверия — не будет и будущего!

Наши с Олегом взгляды как по команде встречаются, и когда он первым разрывает зрительный контакт, в груди появляется неприятный зуд.

Эти ощущения быстро сменяются трепетным волнением, словно за ребрами образовался инсектарий с бабочками. Сердцебиение учащается, как только моей ладони касаются теплые пальцы Олега и мягко сжимают мои.

Вскинув взгляд, я снова сталкиваюсь с его выразительными глазами, которые сейчас вдруг кажутся непозволительно красивыми для мужчины. Замечаю, как уголки его губ дергаются в улыбке, и моментально отражаю эту эмоцию, улыбаясь так искренне и радостно, словно сегодняшний ужин — лучший в моей жизни. Хотя, кажется, так и есть.

Повинуясь неосознанному порыву, я прижимаюсь к плечу Олега щекой и прикрываю глаза. В случае чего этот жест можно будет списать на желание придерживаться легенды о наших отношениях. Но сейчас я предпочитаю думать иначе: игра давно вышла за рамки притворства, а жмусь я сейчас к нему, потому что просто хочу.

По телу разбегаются сотни мурашек, когда его рука будто случайно касается моей щеки и заправляет мне за ухо спадающие на лицо пряди.

Интересно, он тоже думает о том, что вдруг чего объяснит свои действия игрой? О чем он вообще думает?

На столе вибрирует телефон Олега, и, опустив глаза на экран, он склоняется к моему уху, отчего плечи невольно поджимаются. Предупредив о том, что ненадолго отлучится, он выходит из-за стола и направляется к дверям столовой.

Я ловлю взгляд его матери, которая сдержанно улыбается мне, а затем вдруг тоже приподнимается с места и приглашает меня следовать за ней.

Мы заходим в просторную гостиную, подходим к высокому шкафу, и она открывает выдвижной ящик. Я уже готовлюсь к просмотру семейного фотоальбома и непонимающе хмурюсь, когда мать Олега вынимает довольно большую шкатулку, а затем подходит к дивану и опускается на край.

— Олег тебе сделал предложение, и твое кольцо очень красивое, но… — Елена Сергеевна перебирает драгоценности, пока, как я понимаю по ее глазам, не находит искомое, — думаю, пришло время передать тебе фамильное, — она вынимает из шкатулки старинное кольцо с платиновым ободком и овальным камнем посередине. — Это кольцо передается уже пятое поколение будущей жене старших сыновей, и теперь оно принадлежит тебе.

Теряя дар речи, я с трудом отрываю взгляд от фамильного украшения и смотрю на мать Олега. В груди нарастает растерянность, смешанная с легким страхом, и всё, на что мне хватает сил — это медленно качнуть головой.

— Полина, — ее рука мягко накрывает мою вмиг заледеневшую ладонь, — я не сомневаюсь в выборе своего сына, как и в том, что его чувства взаимны…

25

Говорить я всё еще не могу. Боюсь, если попытаюсь хоть что-то сказать, то кроме всхлипов от подбирающихся к глазам слез, мать Олега ничего не услышит.

Зато когда спадает первая волна шока, запускается мыслительный процесс, а следом за этим я делаю простой вывод: вот, в чем, оказывается, был секрет благословения этой женщины — нужно было всего-то влюбиться в ее сына…

Зажмурившись, я поджимаю дрожащие губы и пытаюсь справиться с разбушевавшимися эмоциями. Кажется, моя нервная система не выдерживает — слишком много новостей для одного дня.

А тот факт, что я, наконец, признаю свою влюбленность, становится последней каплей моей выдержки.

Судорожно выдыхаю, пытаясь взять себя в руки, как тут же ощущаю тепло объятий Елены Сергеевны и слышу ее голос над ухом:

— Добро пожаловать в нашу семью, дорогая.

Просидев так со мной в обнимку несколько минут, она мягко отстраняется, а затем я завороженно смотрю, как платиновый ободок кольца скользит на мой безымянный палец.

Руки мелко подрагивают, в голове целый рой разных мыслей: начиная с того, как к этому отнесется Астахов, и заканчивая тем… что вообще дальше будет?!

Собственно, практически сразу я получаю ответ как минимум на один вопрос, когда за спиной слышится голос Олега:

— Вот вы где. Решили поболтать наеди… — его голос обрывается, брови съезжаются к переносице. — Что случилось?

Я глупо улыбаюсь и поднимаю руку, на которой красуется теперь уже два кольца. Как-то нелепо кручу ладонь, словно пародирую Beyonce и ее довольно резкие повороты кисти в легендарной композиции «Single Ladies», чем явно произвожу впечатление на Астахова.

Его реакция примерно такая же, как и у меня, когда я только увидела это фамильное кольцо. Правда, он отмирает гораздо быстрее.

— Мам?

— Оставлю вас одних! — она поднимается с дивана и довольно быстро скрывается за дверями гостиной.

— Послушай, Олег. Я понимаю, что это уже не шутки, но я просто не смогла ей что-то сказать и объяснить. Твоя мама так уверенно…

— Полин, — Астахов перебивает мою сумбурную речь, — всё в порядке, ты всё правильно сделала, — после короткой неловкой паузы он продолжает с усмешкой: — Моя мать может быть настойчива.

Я не знаю, что мне ответить на это, и когда градус напряжения достигает своего максимума, предлагаю:

— Вернемся за стол?

Он словно не спешит возвращаться ко всем, пристально глядя мне в глаза, а затем запоздало кивает.

В столовой нас ждет лишь Лиза, которая приветливо улыбается, стоит нам только появиться в дверях. Практически следом за нами возвращается и мать Олега с чистой посудой в руках.

— У вашего отца разболелась голова, и он прилег отдохнуть, — объясняет она, принимаясь менять тарелки.

— Мы тоже тогда поедем домой, уже поздно.

Олег косится на меня в ожидании согласия, а я вдруг понимаю, что время неумолимо движется к нашему расставанию и хочу продлить момент. К тому же, глядя на стол, заставленный блюдами, мне становится неудобно, что вся уборка остается на хозяйке дома.

— Давайте, я вам помогу с посудой.

— Не нужно! — тут же оживляется Лиза. — Мы с мамой справимся сами, а вы поезжайте. Я, кстати, люблю мыть посуду.

— Интересно, и когда ты ее последний раз мыла? — по-доброму усмехается Елена Сергеевна.

Под шипящее «мам!», Олег уводит меня в коридор, и, попрощавшись со всеми, мы уезжаем.

Решив не ограничивать себя в желаниях смотреть на Астахова, я с интересом слежу за его движениями: как он плавно вращает руль, расслабленно, но внимательно смотрит в зеркала, прежде чем перестроиться, и как уверенно чувствует себя на дороге, откинувшись на спинку кресла.

— Кажется, моя мать от тебя в восторге, — усмехается Олег, бросая на меня короткий взгляд.

— Да, сегодня она была не такой серьезной и строгой, как в первую нашу встречу.

Я тихо смеюсь, вспоминая, как она придирчиво меня оценивала на отдыхе в горах.

— По крайней мере в симпатии Лизы с самого начала ты могла не сомневаться.

При упоминании его сестры за ребрами вспыхивает жар. Я ведь сразу же вспоминаю ужин, как она его защищала, и что тому стало причиной.

Он решился на обман, только бы провести со мной время…

Когда мы подъезжаем и останавливаемся около моего подъезда, в голове спонтанно рождается план: я решаю отплатить ему тем же.

От волнения мое сердце бьется где-то в горле, когда я выдумываю на ходу:

— Вчера в соседнем подъезде заметили подозрительного мужчину, но его так никто и не смог до сих пор найти, — закусив губу, я мысленно прошу прощения у вселенной, надеясь, что моя маленькая ложь не навлечет реальные проблемы на этот дом, а затем продолжаю: — Даже домой теперь страшно возвращаться одной…

Олег напряженно хмурится, а затем глушит машину и выходит, чтобы открыть мне дверь.

— Я тебя проведу, — отрезает твердо, пока я спешно обдумываю дальнейший план действий.

До моей квартиры мы добираемся быстрее, чем мне хотелось бы, или я просто так не хочу, чтобы он уходил, но сути это не меняет. К тому же, моя фантазия и решительность меня предают, и кроме как: «Спасибо» и «пока», я больше ничего не придумываю озвучить.