Оливия Лоран – Фиктивная невеста адвоката (страница 16)

Вытянув руку, снова прижимаюсь к его груди и делаю селфи. Но потом замечаю на экране, что его взгляд направлен не в камеру. Он смотрит на меня.

Сердце колотится и обжигает огнем, кожу будто пронзает током. Он так близко, что кажется, стоит мне пошевелиться и повернуться — сотрется линия между нашей игрой и настоящим. Я замираю в нерешительности, дыхание становится сбивчивым, частым, а затем медленно опускаю свой телефон.

21

Я медлю не намеренно. Лихорадочный пульс в висках заглушает голос разума, путает мысли. И я окончательно лишаюсь возможности думать, когда ощущаю тепло его ладони на своей щеке…

Под мягким, но решительным напором руки Олега я поворачиваюсь и сталкиваюсь с его глазами. В горле моментально пересыхает. Я непроизвольно облизываю губы, когда его взгляд опускается ниже. К моим губам.

Очередная реакция, которую не нахожу в себе сил контролировать — я закрываю глаза.

Мысленно сдаюсь, устав строить из себя неприступную упрямицу. Расчувствовавшись, даже мечтательно воображаю, что наш поцелуй (а всё идет именно к тому) предрешен судьбой. Как тут же в опровержение своих мыслей получаю совсем другой знак свыше...

Отшатнувшись от Олега, я оборачиваюсь на знакомый голос, раздавшийся поблизости.

— Вот вы где, — Денис неспешно идет к нам, придерживая за поводья лошадь. — А мы тоже решили прогуляться.

Рядом с ним девушка, имени которой я не помню, а может нас и вовсе не представляли друг другу, но я точно видела ее среди гостей на свадьбе.

— Не против нашей компании? — продолжает он, довольно улыбаясь.

Я выжидающе смотрю на Олега и испытываю легкое облегчение, когда он понимает меня по взгляду.

— Мы уже возвращаемся на базу, — отрезает он и помогает мне забраться на лошадь.

— Тогда увидимся там! — доносится нам в спины.

На обратном пути я поглядываю на Астахова, который явно сейчас не в духе. Возможно, с моей стороны слишком самонадеянно предполагать, что причина его испорченного настроения — наш сорвавший поцелуй. Но… именно так я и думаю. Правда, обсудить это не решаюсь. Зато мне хочется обсудить другой момент.

— Олег, — зову его, и он сразу оборачивается, — Ты планируешь задержаться здесь до вечера? Кажется, Денис рассчитывает, что мы все еще проведем время вместе, но я…

— Соберем вещи и поедем, — коротко отвечает он.

Очевидно, он так же как и я, не горит желанием общаться со своим братом.

Когда мы уже идем по территории базы отдыха, я замечаю родителей Олега на летней качели. Евгений Алексеевич приобнимает за плечи свою жену и что-то увлеченно ей рассказывает, на что она тихо смеется.

Пройти мимо мы конечно же не можем, к тому же нас быстро замечает отец Олега и подзывает. Елена Сергеевна переводит взгляд с сына на меня, и ее взгляд меняется на уже привычную настороженность.

— Как прогулка? — интересуется Евгений Алексеевич, расслабленно улыбаясь.

Я отвожу глаза, непроизвольно вспоминая попытку Астахова поцеловать меня.

— Отлично, — отвечает он, приобнимая меня за плечи. — Но нам уже пора собираться домой.

— Уже уезжаете? — удивляется мать Олега и переводит на меня выразительный взгляд: — Я думала вы еще посидите с нами. В такой суете у нас с Полиной даже не было возможности пообщаться.

— К вечеру планируем уже быть дома, мам.

Кажется, Астахов только что спас меня от допроса, на котором с большой вероятность я могла провалиться.

Они с отцом обсуждают дорогу, пробки, а я в какой-то момент понимаю, что теряю суть разговора и засматриваюсь на Олега. Разглядываю его строгий профиль, будто стараюсь запомнить, задерживаю взгляд на губах, когда он сдержанно улыбается и невольно улыбаюсь сама. Но потом чувствую на себе пристальное внимание, машинально отвожу глаза и встречаюсь взглядом с его матерью.

Она смотрит на меня задумчиво, немного прищурившись, но как-то иначе — мягче. И в подтверждение тому уголки ее губ поднимаются в легкой улыбке, которая, кажется, впервые за эти выходные адресована мне.

— Ладно, мы пойдем, — Олег приобнимает мать и прощается с отцом.

— До свидания, — произношу, чувствуя себя немного неловко.

— До встречи, Полина, — Елена Сергеевна всё так же сдержанно улыбается мне. — Хорошей дороги, позвоните, как будете дома.

Астахов кивает, и мы уходим в свой домик. Пока Олег собирает вещи, я принимаю душ, а когда одеваюсь, ловлю свое отражение в запотевшем зеркале и в первые не могу объяснить себе, что сейчас чувствую. Но меня определенно что-то тревожит…

Это чувство не проходит, даже когда я возвращаюсь в комнату, складываю в сумку свою одежду, зарядку, полотенце и жду Олега из ванной.

Возможно, тому виной неловкое молчание между нами на протяжении всего времени сборов. Или так я реагирую на взгляды Олега, от которых меня каждый раз охватывает волнение.

До машины нас провожает Лиза и крепко обнимает меня на прощание.

— Надеюсь, мы очень скоро увидимся, — улыбается она, отчего я испытываю укол вины.

Всё-таки я не люблю обманывать людей, а за эти два дня, чувствую, я значительно превысила свой лимит «лжи во имя добра». Отчасти, именно поэтому я лишь киваю и ощущаю, как в горле першит. Лиза тем временем бросается на шею Олегу и звонко чмокает его в щеку.

Как только мы садимся в машину, воздух в салоне становится напряженным и достигает своего пика, когда Астахов решает вдруг завести разговор о судебном деле…

22

— Почему тебе так важно выиграть это дело?

Олег говорит так легко и непринужденно, будто мы собираемся обсудить сюжет какого-нибудь посредственного фильма, и это удивительным образом оказывает обратный эффект на мою реакцию — и без того натянутые нервы звенят.

— Потому что бывший муж моей подзащитной редкостный говнюк, — бросаю пылко и замечаю, как брови Астахова съезжают к переносице. — Считаешь, что этого недостаточно, верно?

— Я бы предпочел опираться на факты, — подмечает он после короткой паузы. — Почему ты так уверена в том, что знаешь, какой он человек? Со слов его бывшей жены?

Я хорошо изучила свое дело, и могла бы легко предоставить ему эти чертовы факты. Но молчу я не только потому, что не имею права делиться с ним этой информацией. И даже не из-за того, что меня задевают его слова — он практически открыто говорит о моем непрофессионализме.

Я просто не вижу смысла ему отвечать, когда, наконец, понимаю, о чем он пытается мне сказать...

— Ты не собираешься проигрывать, — выговариваю тише, упираясь взглядом в одну точку на приборной панели. Просто не могу посмотреть ему в глаза.

— Я не об этом говорю, — протестует Олег.

Развернувшись, я впиваюсь в него напряженным взглядом.

— Тогда о чем? — снова повышаю голос. — К чему все эти вопросы?

Взгляд Олега скользит по моему лицу, мельком задевает оголившееся под спущенной кофтой плечо и снова устремляется на дорогу.

— Я просто пытаюсь понять…

— Что понять? — нетерпеливо перебиваю. — Хорошо ли я изучила дело? Достаточно ли собрала доказательств? Просто скажи уже это, Олег! Ты изначально знал, что свою часть сделки не выполнишь, так ведь? Ты использовал меня.

— Это не так, — заявляет он твердо, крепче сжимая руль. — Я тебя не использовал.

Словно в подтверждение своих слов, он пристально смотрит на меня несколько долгих секунд, которые может позволить себе, оторвавшись от дороги. А когда разрывает зрительный контакт, я покусываю губы, уходя в свои мысли. Вспоминаю всё, что произошло за эти два дня, которые мы провели вместе, и не могу вспомнить момента, когда могла бы усомниться в его ответственности.

— Хорошо, — голос взвивается от волнения, — значит, я могу тебе верить.

Пристально слежу за его реакцией, но Астахов остается невозмутимым и лишь едва заметно кивает.

Ловлю себя на том, что в ответ на его спокойствие мне хочется растормошить, крикнуть или... прикоснуться к нему. Эта непрошеная мысль пугает меня, и я спешно отвожу взгляд в окно, откидываясь на кресло.

До суда осталось почти две недели. Поводов для встреч у нас больше нет. И мысль о том, что увижу я его теперь не скоро, не вызывает радости. Настроение угасает с каждой минутой, сокращающей расстояние до дома, а груди неприятно ноет. Всё же за эти два дня что-то между нами изменилось.

— Какие у тебя планы на завтра? — спрашивает Олег, словно знает, о чем я думаю.

— Завтра, — повторяю в растерянности. — Как обычно… Работа.

Мне хочется добавить что-то еще. Например, что вечером я абсолютно свободна. Или хотя бы сказать, что мне очень понравилась эта поездка. Поблагодарить его за возможность вырваться из города. Но вместо этого у меня вырывается совсем другое:

— Теперь… не придется ни с кем делить кровать, и вообще можно снова жить как прежде. Больше не нужно играть, всё закончилось.

В машине повисает короткая тишина. Я замечаю, как челюсти Олега напрягаются, и чувствую, как усиливается неприятная резь в груди.

— Верно, — его голос звучит глухо, — закончилось.

Оставшуюся дорогу я делаю вид, что сплю: закрываю глаза, прижимаюсь к холодному стеклу и не могу избавиться от ощущения, будто совершила самую большую ошибку в жизни…