Оливия Лейк – Укротить сноба - Оливия Лейк (страница 6)
— Жених? — саркастично поинтересовался.
— Невеста. Просто выглядит плохо и отзывается на имя Колька-Нашатырь.
Я в голос рассмеялся. Ну что за язык!
— Батюшки! — баб Тая испуганно ахнула. — Случилось что?
— Бандитская пуля, — ответил я.
— И коровья мина, — Лиза кивнула на мои кроссовки.
Я снял их вместе с носками и улыбнулся, ощущая мягкое прикосновение травы и приятные царапины от мелких камней. Не буду мыть обувь, выброшу. Я слишком хорошо знаком с дерьмом (голубиным), чтобы знать: его никогда не отмыть до конца.
— Неси в дом, — скомандовала баб Тая, — а потом пойдем на огород, — развела руками.- Если Лизонька болеет, то…
Вот черт! Я исподлобья взглянул на Клубничную: хитрый взгляд и ангельски скорбное выражение лица.
Бросил ее на диван в маленькой гостиной. Или это зал, как говорили в СССР? Здесь было все так, как должно было быть в доме у бабушки: ковры на стенах, кровать со стоячими подушками в накрахмаленных наволочках, цветастое покрывало, скрывавшее только наполовину лаз на лежанку. Аутентично! Моя бабуля жила в Ницце: там рай для пенсионеров, и в ее доме, увы, никогда так вкусно блинами со сливочным маслом не пахло.
— Эй, поосторожней! — буркнула Лиза и скривилась. Сейчас фекалиями пахло не только от меня. — Я все-таки не мешок с картошкой!
— Поверь, ты очень к нему близка, — вроде никогда не имел тяги к сарказму, а эту клубничную кудряшу так и тянуло уколоть. Вроде ничего плохого мне не сделала, но я не прощал тех, кто на меня вилы направлял — холодное оружие, между прочим.
— Вон пошел, — указала на дверь и еле-еле поковыляла к шкафу. Мне сказали, и я ушел, но в маленькой кухне задержался, соблазнился ведром прозрачной холодной воды. Именно ведром, не кулером и фильтром, а ВЕДРОМ!
Повернулся к зеркалу, рожу свою потрепанную оценил: что-то пока деревенский воздух целительных свойств на меня не оказал. Задолбанный я какой-то.
Уже собирался выходить, но взгляд зацепился за округлые бедра: чуть сдвинул занавески и застыл: Лиза переодевалась, порывисто и нервно. Тонкая спина, длинные ноги, задница… боже, какая крепкая и подтянутая. У меня слабость на филе: миньон, пангасиус и женские ягодицы.
— Повернись, — одними губами прошептал. Она схватилась за сарафан, и лифчика он не предусматривал. — Давай же, клубничная девочка.
Лиза стала вполоборота, и я увидел острые пики сосков и округлую высокую грудь, абсолютно натуральную, любимого размера. Вот она какая деревенская эротика…
Красивая. Тело. Личико. Волосы. Как-то я недооценил Лизу с первого взгляда. Я не членистоногий, но…
— Лежать, — скомандовал привставшему младшему брату. Нужно упахаться сегодня, чтобы поллюцией ночью не сдобрить простыни.
— Демьян, — услышал из окна, когда вышел, — главное знаешь что, — Лиза как-то подозрительно улыбалась, — не влюбись в меня. Потом еще пинками тебя отсюда не выгоним.
— Четыре недели, кудряша, и я забуду тебя как страшный сон.
— Ну-ну, — медленно кивнула. Неужели видела, что подглядывал? А может, для меня раздевалась? А может Лизавета Клубничная всю эту игру в деревенскую жизнь затеяла, чтобы ко мне в постель запрыгнуть? Меня считали самым завидным питерским холостяком. Ну трахнуть-то я ее могу, но… разочаруюсь, если она обычная меркантильная подстилка и на местную природу и стариков ей плевать. Мне тоже плевать, но я сволочь и гад, а она… Ну, поглядим-посмотрим.
— Баба Тая, а как же обещанные блинчики? — любезно поинтересовался.
— Завтрак нужно заработать, Дёмик, — ласково улыбнулась и объяснила: — Пока солнце не палит, накопаешь молодой картошечки, а я к обеду рыбки пожарю. Будешь?
— Конечно!
Если не можешь обольстить дерзкую внучку, нужно перетянуть на свою сторону славную бабку, а также Эдуарда, Тяпку и даже петуха. Хз как его там. Верхние Ляшки буду покорять и клубничные кудряшки тоже. Лиза Клубничная еще будут моей!
Глава 6
Лиза
Шел третий день моего больничного: нога уже совсем не болела, но я об этом не говорила никому. Это давало возможность эксплуатировать Демьяна по полной программе, а бабуля вообще имела его и в хвост, и в гриву, но ласково.
— Ты видела, что Дёмик привез?! — бабушка резво влетела в кухню. Белова она называла исключительно так. — Поди, погляди!
Я показательно поскакал на одной ноге, демонстративно громко охая и ахая.
— Да ладно тебе, Лизка. Знаю, что придуриваешься!
Я прыснула от смеха и выглянула во двор. Грузчики устанавливали биотуалет. Надоело городскому мальчику ходить в кустики. Уличным душем пользовался, а вот туалетом брезговал. Сам Белов, сложив руки на груди, руководил. Одетый со вкусом, но абсолютно не по местности: кроссовки, брюки и футболка-поло, все черное. Прямо Мефистофель питерского разлива.
— Разрешение на перепланировку есть? — крикнула ему.
— А как же, — расплылся в улыбке и помахал моей бабушке. — Таисия Степановна, — я привез все, что просили.
Только сейчас заметила у его ног пару увесистых бумажных пакетов.
— Дёмик, это ты аж в областной центр мотался ради меня?! — в ладоши хлопнула она. Ну хитрец! Союзников ищет!
— Мне не сложно, Таисия Степановна, — и повернулся к рабочим.- Спасибо, мужики, — пожал руки. Они захохотали.
— Держись, Демьян Борисович.
Я удивилась. Мне он снобом законченным казался, но, видно, не совсем противный и высокомерный, раз с простыми рабочими по-свойски общался и не чурался жать мозолистые руки.
Демьян с пакетами поднялся на крыльцо, а я оперативно присела в кресло и вытянула больную ногу. Бабушка хлопотала и накрывала на стол, а Белов выгружал не только любимую бабушкой копченую пузанинку, но и то, что нравилось мне: мацарелла, прошутто, голубой сыр и тягучий луговой мед. Спелый ананас и крупную черную черешню. У нас в деревне неурожай в этом году: тля пожрала, а что осталось мелкое и червивое. Я обожала черешню, и мне интересно: Демьян догадался или любимая бабуля сдала? И вообще: такой набор продуктов не найти в центровой супермаркете!
— Угощайтесь, — хлебосольно развел руками, на меня подозрительно хитро поглядывая.
— Я не голодна, — фиг меня подкупишь! — А тебе, Белов, советую переодеться. Огород полить нужно.
— Поможешь? — спросил сухо.
— Не могуууу, — протянула жалобно, — у меня ножка болит.
Я старательно маскировала под скрип половицы голодное урчание в животе и только успевала сглатывать обильную слюну. Как же этот мерзавец красиво и аппетитно ел! Бабуля просто ела, но я ее люблю даже чавкающую и хрюкающую.
Через час я буквально пинками выгнала Демьяна в огород. Точнее, он меня нес (да, я максимально использовала надменного сноба как ездового песика), а я королевной отдавала распоряжения. Он скрипел зубами, но подчинялся: бабушка просила его о помощи, а он так красноречиво заливался соловьем о своей признательности, что съехать с поливки огорода уже не мог. Позер.
Белов думал, что скажет пару комплиментов, улыбнется кинозвездой, еды купит не в нашем магазинчике, работавшем три раза в неделю, и все: мы его простим и собственность на имя «Альфа-Строя» перепишем. Ага, карман шире пусть держит! Мы калачи тертые, мужиками вертеть умеем. Ну почти.
— Реально ведром поливать? — хмуро уточнил Демьян. Я мило захлопала ресницами. — Вот это все?! — обвел грядку, которая буквально до горизонта простиралась. Я только пожала плечами:
— Ты молодой, на тебе пахать нужно, а представь мы с бабушкой сами…
Белов бросил на меня недовольный взгляд, взял ведро и пошел. Я не удержалась и врубила на телефоне:
— Выключи! — резко обернулся. Я решила не обострять и выключила. Демьян отвернулся и…
— Заберу и сломаю, — кажется, он был на грани. Я выключила и с довольной улыбкой наблюдала, как чужая спина сгибалась.
— Может, домой, Белов? — крикнула я. — В теплую постельку, м?
Он показал мне фак и рывком снял футболку. До этого разулся и закатал полы темных брюк. Возможно, к концу экзекуции поймет, что пора сменить гардеробчик. Я закусила губу и отвернулась, потому что до этого неприлично долго залипла на мощную жилистую спину, загорелую и широкую.
— Лизок, — бабушка присела рядом, — может, пожалеешь его, а? Смотри какой гарный хлопец! А взмок как… — я тоже заметила бисеринки пота, сбегавшие по пояснице. Демьян как раз еще одно ведро воды вытащил из колодца, используемого для полива. Я вчера спрятала шланги и сняла мотор, чтобы измучить городского гостя тяжким трудом.
— Бабуль, нам его жалеть нельзя, забыла? — сузила глаза. Она у меня добрая, ее обмануть несложно. Мы ведь с Демьяном понимали, что на кону слишком много. Спор шуточный, а ставки высокие. А какие популярные видео-ролики с ними! У меня охваты и рост аудитории за неделю на двадцать процентов поднялись.