Оливия Лейк – Госпожа души моей (СИ) (страница 19)

– Но я готов исправить эту оплошность. – Эрик отстегнул ножны от своего ремня и протянул Алире инкрустированный сапфирами и алмазами кинжал. Она ахнула, замотала головой и решительно сказала:

– Нет, я не возьму! – Этот кинжал, как и меч, – подарок отца. Король Альдеон создавал его для сына и преподнес в день его рождения, отмечая как воина и могущественного мага, которому суждено стать великим. В него на протяжении тысячи лет вплеталась древняя магия, охранные чары, свет жизни. Этим кинжалом Эрик спас ее, Алиру! Им он отчистил ее тело и разум от черной смерти. Кинжал защищал его. И она не заберет его защиту!

– Алира, – тихо надавил Эрик. – Не нужно драм.

– Нет, – отрезала она. – А если будешь настаивать – сниму кольцо! – Все, и точка!

– Шантаж? – тихо спросил Эрик, словно и не было вокруг лишних глаз. Словно они были одни.

– Именно. – Алира вздернула подбородок и даже показательно покрутила перстень.

– И упрямая же у тебя сестрица, – сдался Эрик.

Эдрик только развел руками: что есть, то есть.

Самира, набегавшись, начала широко зевать, что означало конец пикника. Эрик подхватил ее на руки и понес во дворец. Они шли по коридорам, негромко беседуя. Лансиль задержался где-то на ступенях, и Алира отстала от остальных, дожидаясь его. Вот перед кем действительно было стыдно. После рождения дочери она достаточно много общалась с сыном Эрика. Он стал чаще приезжать в Долину и проводить больше времени во дворце. Вероятно, Лансиль пытался дать младшей сестре любовь и заботу, которые, в силу обстоятельств, не мог в полной мере дать ее отец.

– Лансиль, – позвала Алира, – я хотела извиниться за всю эту ситуацию… Это все так неловко. Твоя мама, я, Самира… под одной крышей… ей, наверное, неприятно сложившееся положение.

– Тебе не за что извиняться, – успокоил он. – Вы с отцом были женаты и у вас есть общий ребенок – от этого уже никуда не деться. А мама… Я не думаю, что ситуация задевает ее. Будь оно так, отец бы не привез ее сюда.

Лансиль помолчал, прежде чем сказать о личном, наболевшем:

– Мама не очень счастлива. Ей тяжело заново привыкнуть к жизни. А тебе я просто удивляюсь. Тебя разлучили с мужем, но ты не сломалась, нашла в себе силы жить дальше, смеяться и радоваться. Меня всегда восхищала жажда жизни. В людях это особенно сильно.

Алира улыбнулась ему и, поцеловав в щеку, пошла к себе.

***

Эрик, стоя перед зеркалом, застегивал пуговицы белоснежной рубашки. Наримель выразила желание сегодня не спускаться в главную залу на ужин, а провести время у себя в комнате. Он вышел на террасу и вдохнул теплый летний воздух. Ночь была тихая и лунная, а звезды светили ярким холодным светом. Он задумчиво бросил взгляд на полную луну и отправился к жене.

Ужин был накрыт на двоих. Изысканные блюда источали приятный аромат – Эрик почувствовал, что голоден. Вечер проходил за светской беседой, а легкое охлажденное вино прекрасно утоляло жажду.

– Не хочешь прогуляться по саду? – предложил Эрик.

– Нет, с моего балкона открывается прекрасный вид на Долину, а звезды сияют так ярко, освещая здешние красоты, как днем.

– Я могу составить тебе компанию?

Наримель пожала плечами, давая возможность ему самому решить: хочет ли он провести вечер с ней? Закончив трапезу, супруги вышли на балкон. Королева присела на изящную скамью и обратила взор к звездам. Ей нравился этот белый свет памяти: прекрасный и чистый. Она могла всю ночь смотреть на небо, пока рассвет не погасит последнюю звезду.

Эрик стоял рядом и молчал. Его жена смотрела в ночную даль и не стремилась продолжить беседу, начатую за ужином. После своего возвращения она полюбила одиночество, и если он сейчас уйдет, Наримель вряд ли заметит…

Алира, одетая в простую белую блузу и темно-красную широкую юбку, вышла из комнаты. Сегодня ей не хотелось никого видеть или разговаривать. Она решила прогуляться в одиночестве и осмыслить, как жить дальше. Летняя ночь окутала теплым одеялом, а легкий ветерок невидимой рукой ласкал смоляные волосы. В воздухе разливался запах ночных цветов, а сверчки, не умолкая, издавали характерный треск, оживляя ночную тишину негромкими звуками.

Алира любила летний день, но летнюю ночь любила еще больше. Ночь завораживала и вдохновляла таинственной красотой. Такая чарующая и манящая. Она дарит обещание чего-то волшебного и недоступного днем.

Алира медленно шла по парку, вдыхая сладкий ночной воздух. Как всегда, в минуты наибольшего смятения, ноги сами вели к сокрытому озеру. Неспешно спустившись по ступеням, она оказалась в небольшом лиственном лесу, скрывавшем тропу к нему. Отсюда уже была видна легкая рябь на воде и слышался раскатистый звук водопада.

Приблизившись к выходу из леса, Алира увидела одинокую фигуру, стоявшую у кромки воды. Луна серебрила волосы и освещала благородный профиль. Эрик сосредоточенно смотрел на воду, над которой плыла одинокая луна, создавая широкую лунную дорожку. Она тянулась от горизонта до самого берега. Кажется, сами волны приносили свет своему господину, а вокруг – спокойные темные воды.

Алира пряталась за деревом, любуясь Эриком, поглощая его образ, любимый, родной, близкий. Улыбка коснулась алых губ – что же их обоих так влекло сюда? Они, как зачарованные, приходили к озеру в поисках ответов и утешения. Она не хотела нарушать его уединение и собиралась уйти, когда услышала голос:

– Алира, подойди.

Она замерла, но после недолгого колебания вышла на берег, залитый лунным светом.

– Не спится?

– Нет, а тебе?

– Такая дивная ночь не должна пропадать зря, – задумчиво ответил Эрик, продолжая наблюдать за водой.

Алира расслабилась: сейчас в словах Эрика не было подтекста или насмешки. Она присела на выпуклый камень, подтянув ноги к себе, и тоже посмотрела на воду. Алира всегда любила купаться здесь, особенно ночью, в одиночестве, под ласкающим светом звезд. Казалось, что это было так давно, в том далеком прошлом, где осталось ее детство. Алира взглянула на небо и вспомнила, как мечтала стать птицей и подняться высоко-высоко, дотронуться до звезды, чтобы теплые потоки ветра ласкали лицо, а огромная луна освещала путь.

– Помнишь, на мосту перед дворцом открывался прекрасный вид на созвездие Вильвэрин? Ты любила на него смотреть, – заговорил Эрик, нарушая гулкую тишину.

– Да, мне не хватает этой бабочки, но в Долине оно не светит так ярко. Я с трудом могу разглядеть ее.

– Зато Морвигон и Богиль здесь невероятно пылают.

– Да, – протянула Алира. – Но я любила именно Вильвэрин.

Они замолчали, каждый погрузился в свои мысли и переживания. Ночь шла на убыль, начиная утрачивать свое предназначение. Одна за другой гасли звезды, сообщая о скором рассвете.

– Уже светает, мне нужно идти, – поднявшись, сказала Алира.

– Я провожу тебя, – ответил Эрик и предложил ей руку.

Она приняла ее – в такой час, вряд ли можно кого-то встретить. Они молча шли в предрассветных сумерках, Алиру даже пробрала дрожь от свежести наступающего утра. Странно, сидя у озера, абсолютно не чувствовала холода. Эрик и сам был в одной рубашке – ему нечем было согреть ее, кроме собственного тела. Он заботливо обнял ее за плечи, разделяя с ней живительное тепло.

Алира была благодарна за то, что не заводил разговоров о случившемся, не пытался как-то давить на нее. Они спокойно дошли до нужной двери, не встретив никого по пути.

– Спасибо, – только и сказала она.

Эрик молча притянул ее к себе и коснулся губ невесомым поцелуем. Это произошло настолько быстро, что Алира, закрыв дверь, даже не сразу осознала, что это ей не привиделось. А он так и остался стоять, грусть о ней, о них.

– Милорд, не ожидал вас встретить в столь ранний час.

– Вестник Галин?

– Да, милорд, утро доброе.

Эрик несколько мгновений просто смотрел на него, пока не сказал:

– Галин, я хочу поговорить с тобой. – Вестник согласно кивнул. – И я хочу говорить откровенно, без дипломатии и уверток. Пойдем прогуляемся, в Долине прекрасные рассветы.

Они расположились в небольшой беседке и молча созерцали красоту последних предрассветных мгновений.

– Наримель выглядит несчастной, – заговорил Эрик. – Я хочу знать, почему ее вернули, если это против ее воли.

– Милорд, я объяснил причину, то, что мне передали отцы. Они были уверены, что вы сможете сделать ее счастливой и стать счастливым самому.

– А с чего они взяли, что я несчастен, вестник?

Галин поморщился, но быстро взял себя в руки. Эрик никогда не относился к посланцам богов с должным почтением: высокомерный сверх всякой меры, уверенный в собственной исключительности.

– Ты не готов идти в Черную страну, или что-то изменилось?

Теперь пришло время морщиться Эрику. Вопрос коварный, с подвохом.

– Я начинаю сомневаться в мудрости богов, – иронично ответил он. – Сейчас я готов еще меньше к войне с тьмой, чем до возвращения Наримель.

– Милорд, – миролюбиво начал Галин, – пока война не началась. Время еще есть. Вам вернули женщину, которую вы так любили. Воспользуйтесь этим.

– А как быть с тем, вестник, что моя сила не подчиняется воле богов? – Эрик посмотрел на проснувшееся солнце, собирая его лучи, рассыпая их по крышам дворца, золотя деревья и горы. Свет стал таким ярким, что больно смотреть. Галин закрылся, не выдерживая сосредоточения, пронзительной концентрации силы. – Моя магия выбрала Алиру.