Оливия Кросс – Восемь минут демократии (страница 4)

— «Держит», — сказал Орлов. Тон у него был тот же — ни грамма пафоса.

— «Держим», — ответил Карташов. — Но «основание» — зафиксировано.

Она кивнула. Это было хуже всего и лучше всего одновременно. Хуже — потому что теперь «Ст.14» встанет в её жизнь не строкой в уставе, а фактом, который другие люди будут таскать, как аргумент. Лучше — потому что это не выдумка, не «мне страшно». Это цифры. Они холоднее их страхов и теплее их привычек.

— Я вернусь в узел, — сказала она. — Здесь — по плану. Орлов, «держите» «B-3» в изоляции до моего «вернусь». Карташов — «протокол» — в Совет.

— Протокол — в Совет, — ответил он. — И — на «куратора» — тоже.

Её «куратор» — мать — сидела в другом часовом поясе у прочной мебели и держала наготове слова, которые ей не хотелось говорить. Это будет третья глава. Она не стала думать сейчас о третьей главе. Она выскользнула в коридор — так, как входят в такие комнаты: лишнее движение — потом. По пути, на повороте, вдохнула глубже — и сразу почувствовала, как «ничем» воздуха узла связи лучше любого «озона». Иногда комфорт — это просто «ничего».

В узле связи было чуть громче, чем обычно: люди обсуждали «голос принят», кто-то спорил про «открытое/тайное». Она прошла вдоль ряда, не прерывая. На экране «служебные» мигнул новый «вход»: «юридический контроль: Ст.14 — уведомление получено». Ни «да», ни «нет». Просто «получено». Через полминуты — «куратор: запрошен закрытый канал». Она не вздрогнула. Она знала, что так будет. Она не знала только, в какой секунде.

— Переведите «куратора» на кабинет, — сказала операторке. — И… — остановилась на долю секунды. — Пожалуйста, распечатайте на термобумаге «описание аномалии». И — контрольный лист «ст.14». Положите на стол.

— Принято, — ответила та, не спрашивая «зачем термобумага». На этой станции люди редко спрашивают «зачем» о том, что через час исчезнет. Они просто делают.

Принтер заурчал — знакомое, слишком мирное урчание для слова «Ст.14». Лента вышла тёплой. Она взяла её, не сразу читая, просто чувствуя пальцами тонкое тепло. Было странно думать, что через час эта лента станет бледнее, а потом — пустой, и останется только память о тактильном: «была тёплая». Она положила её на край стола. Рядом — чистый лист «голосования»: там, в шестой главе, будут другие слова — «паника», «ложная тревога», «Орлов». Пока — «кислородный» и «озон».

Она села, включила «закрытый». Экран спросил подтверждение личности — приложила запястье к пластине, услышала короткий «бип», который всегда не к месту напоминает о билетных турникетах. На стекле отразилась она — усталая, без выражения. За стеклом виднелся плакат правил и та самая голубая точка на чужом экране.

— «Закрытый канал», — произнесла, когда система разрешила голос.

— «Куратор на линии», — без выражения ответил автомат. Потом — живой голос: спокойный, знакомый, как ноготь по стеклу часов. — «Слышу».

Она в этот момент ещё не сказала ничего. Это — третья глава. Вторая — заканчивается там, где суммируют факты: писк «кислородного», запах озона, корона на «B-3», «байпас», изоляция, «флуктуация» в буфере ±0.7, «Ст.14 — получено». Всё честно. Всё по регламенту. Дальше — не регламент. Дальше — решение. Но сейчас ей понравилась одна вещь: в этой станции всё важное сначала пахнет и шумит. И только потом превращается в слова. Она всегда доверяла первым. И потому взяла ленту — тёплую, с буквами, которые исчезнут, — и положила её рядом с клавиатурой, чтобы, когда начнут говорить про «72 часа», рука помнила: «здесь действительно было горячо».

Внутренний канал тихо сообщил из «кислородного»: «B-3 остывает». Орлов — ровно, без «слава богу». Карташов — сухим голосом: «протокол ушёл». Она ответила «принято» и нажала на экран — «соединить».

Глава 3. «Ст. 14»

Голос «закрытого» канала всегда звучал по-другому — как будто его предварительно прошили сквозь ткань, чтобы он не цеплял ничего по дороге. Компрессия срезала дыхание, делала паузы неглубокими, а шипение линии — приличным. Когда система сказала «Куратор на линии», она уже знала, что это не «диалог», а приоритетный пакет, который успел войти в «окно» и теперь разворачивается у них на столе. Геометрия связи не любит разговоров — только решения.

— Слышу, — сказала она в пустоту, хотя «слышит» — не про этот канал. Скорее — «примите к сведению».

Голос матери пришёл прямиком из зала с тяжёлой мебелью и ровным светом, который в памяти пах всегда полировкой и кофе без сахара. Здесь, на станции, кофе был порошком, а мебель — из композитов; но звук её «добрый день» не изменился, только стал строже. Не «дочка», не «как вы там». Первое слово — по должности:

— Куратор колониального сегмента. Получила ваше уведомление по кислородному цеху. Основание по статье четырнадцатой — подтверждаю.

Пакет не был «живым». Она слышала скорость чтения, отредактированную диктофоном — без спотыкания, с подчёркнутыми акцентами на местах, где юристы любят границы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.