Оливия Кросс – Тайны поместья Демидовых (страница 4)

Мама дремала в кресле. Лидия присела рядом, взяла за руку.

– Завтра всё начнется, – сказала она ровно. – Пожалуйста, не переживай.

– Я всё равно буду, – ответила мама и улыбнулась, как могут улыбаться только очень уставшие люди. – Но я верю тебе.

«Верю тебе» – фраза, которую она слышала редко. Хватит, чтобы дышать.

Ночь не спешила. Она заправила постель, проверила, закрыты ли окна, поставила рядом с кроватью воду и таблетки. Села у окна. На столе ключ поблескивал темным боком. Лидия взяла его в ладонь, повернула. Металл был прохладным и уверенным. Этот ключ – не от сберкассы, не от коморки. Он – от пространства, где другой воздух. Она улыбнулась себе – без романтики, просто как технарь, которому наконец-то попался загадочный механизм. «Откроем», – сказала она шепотом. Не дому. Себе.

Телефон мигнул еще раз. Новое: «ЗАГС подтвердил. Регистрация – завтра, 10:00. Основание – медицинская справка. Просьба прибыть за 10 минут. Подтвердите получение.» Она нажала «подтвердить». И поймала себя на том, что впервые за двое суток вдохнула до конца.

Потом – ещё одно сообщение. От неизвестного накануне, но уже почти знакомого «Василий»:

Пропуск на въезд оформлен. Ворота откроются по номеру машины. Я буду ждать у главного входа в 12:00. Дом проветрен. Кофе – какой любите?

Лидия усмехнулась. Набрала: «Черный. Без сахара. Спасибо». И добавила через секунду: «И – пожалуйста, без камер. Я хочу запомнить дом пустым».

«Будет пустым», – пришел ответ.

Она выключила верхний свет, оставила только ночник. В комнате всё стало простым: кровать, кресло, чемодан, ключ. И – фотография, которую невозможно выкинуть. Лидия поднялась, подошла к рамке, еще раз перевернула ее, провела пальцем по маминым словам. «Он не враг, Лида. Когда-нибудь ты поймешь». Она повернула рамку обратно – лицом вверх. Папа смеялся – как умеют только люди, которым есть с кем смеяться. Лидия положила ладонь на стекло. Потом – сняла, взяла ключ и сунула в карман. Металл лег к бедру уверенно. Как будто там ему и место – до порога нового дома.

Она легла поздно, на границе ночи и утра. Сон не пришел сразу, но и не сопротивлялся. На последней волне бодрствования она услышала, как в соседней комнате мама тихо позвала её по имени. Лидия встала, подошла, поправила одеяло, прижалась щекой к маминым волосам.

– Мы успеем, – сказала она.

Мама кивнула, не открывая глаз.

Вернувшись в свою комнату, Лидия поставила будильник на 7:30. Потом, не включая свет, нащупала на столе блокнот, открыла на чистой странице и крупными буквами написала три строки – как программу:

– До пятницы.

– Без шума.

– Не предать себя.

И – точку. Одну. Четкую. Как подпись на документе, после которой спорить уже поздно.

Ключ в кармане ударился о стол, когда она сняла джинсы перед сном, коротким, ясным звуком – как выстрел стартового пистолета. Она улыбнулась в темноте. Старт принят.

Глава 3. Холодная свадьба

Утро щелкнуло, как тумблер. Лидия проснулась на минуту раньше будильника и в ту же секунду вспомнила всё: десять утра. ЗАГС. Порог, который нельзя перепрыгнуть назад.

В ванной вода стекала тонкими струями, звенела о металлический слив. Она умывалась, будто смывая с лица остатки вчерашних сомнений. Вернулась в мамину комнату – проверить капельницу, послушать дыхание. Мама спала – неглубоко, но спокойно. На тумбочке – фотография. На столе в её комнате – прозрачная папка с документами. Ключ из черной коробочки – в кармане джинсов, положила еще с вечера, чтобы не передумывать.

Телефон тихо мигнул: два сообщения. Первое – от клиники: «Получили депозит. Палата забронирована. Остаток платежа – до пятницы 17:00». Второе – от неизвестного номера, который уже становился привычным: «Машина будет у вашего подъезда в 09:30. Василий».

Она ощутила, как с плеч соскользнул тонкий невидимый груз. Депозит. Сделано. Не «одолжение», не «подарок мужем» – перевод фонда, как и договорено. Она сохранила письмо в отдельную папку – «документы мама». Манера называть файлы как проекты помогала держать себя в руках.

Завтрак – по расписанию. Каша – две ложки для мамы, чай – без сахара. Мама проснулась, улыбнулась:

– Похоже, ты уже всё решила, – сказала она, не дожидаясь объяснений. – Вид у тебя такой, будто ты переставила мебель в комнате, в которую никто не заходит.

– Переставила, – ответила Лидия. – И дверь открыла.

– Только не забудь, где окно, – напомнила мама. – Чтобы дышать.

– Не забуду, – Лидия аккуратно поправила подушку. – К десяти я вернусь или позвоню. Василий будет на связи. Это управляющий.

– Я знаю, кто такой Василий, – усмехнулась мама. – Он еще в твои школьные годы приносил мне банки с вареньем и говорил, что это «лишнее». Хороший человек.

Лидия удивилась – в который раз за сутки – насколько у матери своя, отдельная от дочери, карта этого мира. Захотела спросить «когда вы познакомились?», но отложила: «не сегодня». Пальцем провела по краю рамки, заглянула в мамины глаза.

– Я поеду, – сказала она просто.

– Иди, – мама сжала её руку. – Не предавай себя.

Эти слова были якорем. Лидия кивнула, взяла сумку, папку, накинула светлый жакет, собрала волосы в гладкий пучок. На секунду задержалась перед зеркалом: ясное лицо без макияжа, прямые плечи, тень упрямства в подбородке. Ключ в кармане оттягивал ткань – не мешал, а напоминал: решение сделано.

Во дворе пахло мокрым асфальтом и бензином. Черный седан с тонированными стеклами стоял ровно у подъезда. Водитель вышел, открыл заднюю дверь, коротко кивнул:

– Лидия? Я от Василия. Довезу к ЗАГСу по служебному въезду.

– Спасибо, – она села, положила папку на колени.

Машина мягко двинулась. Лидия смотрела в боковое окно на город, который делал вид, будто сегодня – обычная среда. Пальцы нащупали в кармане ключ – холодный, уверенный. Она сжала его так, чтобы почувствовать фактурную букву на головке – «М.В.». Сосчитала до пяти, выдохнула до пяти. Открыла блокнот – не тот, что вчера, а маленький карманный – переписала туда три строки крупным почерком:

– До пятницы.

– Без шума.

– Не предать себя.

Свернула, убрала. Телефон снова мигнул: «Я у входа. Лазарев». Она ответила коротко: «Иду».

Служебный подъезд ЗАГСа – бетонный, с серыми стенами, как подъезд старой типографии. Внутри было тихо; охранник в форме кивнул, проверил список, не задавая лишних вопросов. Благодарность к Лазареву, который любит расписания, вспыхнула коротко и погасла – некогда.

В коридоре его уже ждала аккуратная женщина в очках – сотрудница, которой поручали «деликатные случаи».

– Доброе утро, – сказала она с легкой улыбкой. – Ваше окно – в 10:00, всё готово. Ваш юрист – в соседней комнате. Господин Демидов уже на месте. Хотите воды?

– Нет, спасибо, – ответила Лидия. – Я готова.

Слова прозвучали не как бравада – как факт.

Дверь в комнату для гостей открылась. Марк поднялся из кресла. Серый костюм, белая рубашка, тонкий темный галстук. Он выглядел собранным, но не каменным. Взгляд – прямой, без попытки «согреть» его теплом, которого нет. Василий стоял чуть поодаль, рядом – Лазарев с папкой.

– Доброе утро, – сказал Марк. – Спасибо, что приехали вовремя.

– Мы договаривались, – кивнула Лидия.

На низком столике лежала небольшая коробочка. Не блеск ювелирного салона, а матовый, как у скандинавских предметов. Лидия перевела на нее взгляд; Марк заметил.

– Кольца, – сказал он просто. – Самые простые. Без надписей. Если вы против – можем обойтись без этого пункта, формально он не обязателен.

– Не против, – ответила она, и лицо не дрогнуло. «Обойтись без» – значит оставить пустое место. Пустые места заметнее.

Лазарев откашлялся – то самое «процедурное».

– Прежде чем мы зайдем в зал, – сказал он, – предлагаю закрепить ваши «рамки». Короткий меморандум. Он не юридически обязывает, но зафиксирует добросовестные договоренности. Две подписи.

На двух страницах – аккуратная компиляция вчерашнего списка Лидии. Раздельные спальни. Публичная «картинка» – только по базовому сценарию. Работа Лидии – неприкосновенна, график согласуется, но не блокируется. Переводы на лечение – через фонд анонимно. Запрет на касания без согласия. Персонал – NDA. В конце – фраза: «Рамки могут корректироваться по взаимному согласию».

Лидия прочла – быстро, но не машинально. Подписала. Марк – тоже. Их ручки скользнули по бумаге почти синхронно. Чужие подписи на одном листе – и ни грамма романтики. И – ни грамма лжи.

– Спасибо, – сказал Лазарев, убирая листы. – Теперь – церемония. Пойдемте.

Зал регистрации – светлый, с латунным гербом над столом и букетом лилий в вазе. Лилии Лидия не любила, но запах держался не так ярко, как вчера. Сотрудница улыбалась так, как улыбаются люди, которые ежедневно присутствуют при чужих поворотных точках и привыкли к облегченной версии торжественности.

– Дорогие молодожены, – сказала она мягко. – Мы рады… – она взглянула на Лидию с вниманием, в котором было больше уважения, чем любопытства, – рады оформить ваш союз.

«Наш союз», – подумала Лидия и удивилась, что внутри не дрогнула ни одна струна сарказма. Союз – слово слишком большое. Но бумага любит большие слова.

– Лидия? – сотрудница обратилась к ней первой. – Вы согласны вступить в брак с Марком Викторовичем Демидовым?

– Да, – сказала Лидия. Твердо. Без фальшивой паузы.