Оливия Кросс – По щучьему велению (страница 4)

К полудню рыбаки, вернувшись с низины, принесли пустые сети — сеть скрипела, как дверца сарая, которую не смазывали со снега. На траве остались белые следы — не от чешуи, от соли. Чайки, которые раньше крутились над кручей, поднялись выше, к лесу; цапля, что любила стоять в камышах, улетела невысоко и, не найдя, где сесть, улетела и вовсе.

— Ветер, — сказал кто-то, оправдываясь. — Рыбу сдуло.

— Вода ушла ниже, — тихо сказала Пелагея. — И запах… — Она не договорила, но все и так чувствовали: поверх домашнего мокрого запаха пошла тина — та, которой пахнет под большим, старым камнем, если его сдвинуть. Запах прошлого лета, поднятый сейчас.

Емеля на это «запах» сказал: «показалось». Слово было липкое. Он сам в него не поверил, но оно приклеилось ко рту и звучало обычно.

Днём пришёл возчик с мукой из города — высматривать, кто будет брать в долг. Он застыл, когда увидел, как два корыта сами, шурша ножками, пошли к бочке и встали под солнце, развесив бельё так, будто невидимые руки натянули верёвки. Возчик смолк, помедлил, потом — как бы между прочим — спросил:

— Это у вас… кто так… умеет?

— Само, — ответили ему сразу трое, уже не думая.

Возчик улыбнулся краешком губ, дернул вожжи и покатил дальше. «Само» — хорошее слово для разговора с чужими. Оно ни к чему не привязывает. Зато привязывает слух. К вечеру, у кабака на городской слободе, кто-то обязательно скажет: «А в трете села корыта сами ходят». Кто-то другой кивнёт: «Колдовство водное». И где-то в тёмной лавке, где хранятся серебряные сети и чертежи плотин, человек с сухими пальцами отметит: «Водная сила. Низовье. Проверить».

Под вечер Емеля ушёл в камыши. Его вела не нужда — привычка. Там было темнее, прохладнее; тень здесь держалась не так, как у домов, — плотная, зелёная. В яме, куда он утром носил щуку, вода казалась глубже — не потому, что её стало больше, а потому что берег осел мягко, будто сдался. Он присел на корточки, потрогал ладонью. Дрожь течения отозвалась осторожно, как кошка, которая пришла не к нему, а мимо.

— Ты? — спросил он.

— Тут, — ответ пришёл не сразу. Голос был тоньше, чем вчера, словно его натянули на резче струну. — Говори быстро.

— Это… — он замялся, и слова «спасибо» и «ещё» опять встали поперёк. Он нашёл третье: — Люди… им легче.

— Лёгкость — как лёд на весенней воде, — отрезала щука. — Скользко и тонко.

Она поднялась, показала бок — на серебре чешуи были новые царапины. Не раны — стирания, как на мягком полированном камне, где часто сидят. Емеля потянулся пальцем — и остановил палец в воздухе.

— Я хотела назвать тебе имя притока, чтобы ты знал, где вода ещё держится, — сказала щука. — Там, где всегда пели лягушки, за… — она моргнула медленно. — За вы… выть… — звук вошёл в тишину и распался. — Там было имя. Его вымыло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.