Оливия Хоррокс – Прекрасные маленькие глупышки (страница 15)

У Нины царила тишина. Я надеялась, что она заканчивала собираться, а не устроилась подремать, по своему обыкновению. Я постучала в ее дверь, та распахнулась, и Нина предстала передо мной во всем великолепии: в черном платье с воротником-стойкой, туго перехваченном в талии и ниспадающем до самого пола. Глубокое декольте на спине обрамляли красные, синие и желтые пионы, вышитые вручную. Она окинула меня быстрым и внимательным взглядом и удивилась: очевидно, мое платье произвело на нее впечатление.

– Господи, откуда у тебя это? – воскликнули мы хором и расхохотались.

– Пойдем. – Нина взяла меня под руку. – Поскорее бы пережить этот кошмар.

Мы осторожно ступили на садовую дорожку, и Эдди, сидевший на водительском месте, высунул голову в окошко, открыв рот и округлив глаза.

– Извините, я не знал, что сегодня вечером повезу членов королевской семьи! – воскликнул он и восхищенно присвистнул, когда мы подошли к автомобилю.

Я уселась сзади рядом с Бэбс, Нина заняла место возле Эдди, и машина тронулась. Вчетвером нам было тесновато, окна запотевали от нашего дыхания. Эта старая развалюха с трудом выдерживала четверых взрослых людей. Когда мы приблизились к особенно крутому холму, Эдди попросил нас выйти и еле-еле заставил автомобиль взобраться на вершину. Я не могла удержаться от смеха, воображая, как забавно мы будем выглядеть, вылезая из этой колымаги в Эбботсвуде. Что подумают Тремейны?

– Считайте, что это карета из тыквы, – сказал Эдди, нежно погладив приборную доску, когда мы снова залезли в машину.

– То есть она сломается, если мы не уедем до полуночи? – осторожно уточнила Бэбс.

Наконец мы добрались до указателя с надписью «Эбботсвуд-холл» и свернули на подъездную аллею. Обрамленная по обе стороны рядами древних тисовых деревьев, за которыми просматривались большие лужайки, она, казалось, протянулась по крайней мере на милю. В самом ее конце виднелся дом. Он напоминал замок с устремленными в ночное небо башенками. В животе у меня снова затрепетали нервные бабочки. В сотнях окон горел свет, и дом выглядел теплым и манящим, словно маяк, приглашающий нас подойти ближе.

Эдди лихо затормозил – слишком близко от великолепного резного фонтана, украшенного высеченными из камня нимфами и дельфинами, который занимал почетное место в центре двора. Столь неудачная парковка вызвала неодобрительный взгляд проходившего мимо лакея. Однако Эдди, будто не заметив этого, заглушил мотор и вылез из машины. Мы замерли перед домом, рассматривая его и стараясь все увидеть. Почти весь фасад – вплоть до крепостного вала – был увит плющом, меж зелеными усиками которого проглядывали маленькие каменные львиные головы.

– Помни, Берди: они такие же люди, как ты и я, – прошептал мне Эдди и ободряюще подмигнул.

– О, Эдди, ты-то легко со всеми ладишь, – заметила я с кривой улыбкой. – Как тебе это удается?

– Так было не всегда. – Он пожал плечами. – Знаешь, в школе я был ужасно непопулярен.

Я удивленно уставилась на него, а он молча взял меня под руку и повел к большой деревянной парадной двери. Не успели мы позвонить в звонок, как дверь плавно открылась, и на пороге возник дворецкий в ливрее.

– Добро пожаловать в Эбботсвуд-холл, – произнес он, растягивая слова. – Вы из Художественной школы Святой Агнессы? – Мы кивнули, и он осмотрел нас с таким видом, будто ничего другого и не ждал. Вероятно, он привык иметь дело с более высокопоставленными визитерами. – Вы прибыли первыми. Пожалуйста, следуйте за мной в гостиную.

Чтобы успокоиться, я принялась считать развешанные по стенам картины, мимо которых мы проходили. В глазах предков Тремейнов как будто читался скепсис – словно им, давно обосновавшимся в золотых рамах, я казалась недостойной этого дома. Я даже улавливала их перешептывания, которые сливались со звуками музыки, доносившимися издалека. Дворецкий распахнул перед нами высокую дверь из орехового дерева.

– Мистер Эдвард Кросби, мисс Нина Госфорд, мисс Барбара Пенджелли и мисс Элизабет Грэхем, – громко объявил он, и в комнате воцарилась тишина.

Гостиная не уступала в роскоши остальным интерьерам, которые мы успели увидеть. Стены были обшиты дубовыми панелями с затейливой резьбой, большой персидский ковер устилал почти весь пол. Графиня Тревеллас стояла возле рояля, положив руку на плечо мужчины, который сидел в инвалидном кресле. Я вспомнила слова Бэбс о том, что граф Тревеллас получил тяжелое ранение на войне, и поняла: должно быть, это он. В расцвете лет граф определенно был красив: сильная челюсть, проницательные голубые глаза и ямочка на подбородке. Но теперь лицо избороздили глубокие морщины, а волосы, прежде белокурые, полностью поседели. Леди Роуз и ее брат Генри сидели у зажженного камина с темноволосой женщиной, которую мы видели в школе. Огонь наполнял гостиную приветливым мерцанием, и меня обдало волной тепла, когда Роуз Тремейн вскочила и устремилась к нам через всю комнату – прекрасная в своем лососево-розовом платье без рукавов, многочисленные слои которого развевались сзади, словно перья диковинной птички. Роуз оживленно жестикулировала, и на руках ее позвякивали браслеты, а среди локонов медового цвета вспыхивали искорки бриллиантовых сережек-капелек. На ком-нибудь другом все это смотрелось бы чрезмерным, но Роуз выглядела восхитительно. Она заключила в объятия каждого из нас, застав меня врасплох; Нина же и вовсе стояла с таким видом, будто на нее напали.

– Берди, не так ли? Да, я запомнила вас из-за вашего оригинального имени. Боже, у вас такой шикарный наряд! – воскликнула Роуз и, к моему смущению, закружила меня на месте. Я почувствовала себя куклой из музыкальной шкатулки, выставленной на обозрение ее семьи.

Темноволосая женщина смотрела на нас с любопытством. Трудно сказать, о чем она думала, но от ее внимательного взгляда мне становилось неуютно. Выглядела она очень изысканно – в платье из серого шифона и длинном жемчужном ожерелье. Темно-каштановые волосы, уложенные аккуратными волнами, обрамляли лицо с квадратным подбородком. Правда, несмотря на превосходный облик, ее окружала холодная, неприятная аура.

Я обвела взглядом комнату в поисках Александра, но не увидела его и одновременно испытала разочарование и облегчение. С одной стороны, я хотела встретить знакомое лицо, но, с другой стороны, ощущала неловкость из-за того, что игнорировала его в студии. Лакей подошел ко мне с подносом, предлагая шампанское, и я взяла бокал, чтобы поскорее занять руки. Роуз потащила нас за собой, знакомя со всеми членами семьи. Мы обменялись рукопожатиями с графом и графиней, поблагодарили их за приглашение. Затем настала очередь юного Тремейна и таинственной женщины.

– Это мой брат Генри. Правда, некоторые из вас уже встречались с ним, – объявила Роуз. Генри поцеловал руку каждой из нас и потрепал по плечу слегка разочарованного Эдди. – А это наш хороший друг, леди Эвелин Бродвик. Наши семьи очень близки, – добавила девушка и затем представила по очереди каждого из нас. – И недалек день, когда мы станем сестрами, не правда ли, Эви?

Эвелин кивнула с безмятежным видом и пригубила шампанское.

– Вы двое помолвлены? – прямо спросила Нина, глядя на Генри и Эвелин.

– О боже, только не я! – рассмеялся Генри. – Без обид, Эви, но я еще не готов остепениться.

– Ничего. – Она фыркнула, будто мысль о том, чтобы выйти замуж за Генри, казалась ей нелепой. – Нет, я планирую вступить в брак с Александром.

Мои щеки вспыхнули. Я понятия не имела, что он помолвлен и собирается жениться, и чувствовала себя глупо оттого, что не восприняла всерьез предостережение Нины. Я украдкой глянула на Эвелин, и мне показалось, что ее холодные сапфировые глаза сверлили меня изучающе, но больше этого никто не заметил. Возможно, во мне просто заговорила совесть. Я никогда не приняла бы приглашение Александра на пикник, если бы знала о его невесте.

– Где же Александр? – со вздохом спросила Роуз.

– Вероятно, полирует свои окаменелости, – усмехнулся Генри. – Эви, ты уверена, что хочешь всю свою жизнь находиться на втором месте после коллекции камней?

– Не беспокойся, я выхожу за него только ради титула, – парировала Эвелин с сардонической улыбкой.

Генри, Роуз, Нина и Эдди фыркнули и обменялись многозначительными взглядами. Я покосилась на Бэбс: ее, как и меня, явно покоробили их сомнительные шутки о браке.

– Какая ты счастливая, Эвелин! – вздохнула Роуз. – Больше всего на свете я хотела бы выйти замуж.

– В самом деле? – спросила я, не в силах скрыть удивление.

– Конечно! – весело рассмеялась она. – Думаю, это здорово – играть роль хозяйки дома. Я буду обсуждать меню на неделю с экономкой и устраивать потрясающие вечеринки для всех наших друзей. И в моем доме никогда не будет никаких ссор и криков, только мир…

Генри встревоженно посмотрел на сестру. Довольно странное высказывание, не говоря уже о слегка наивном взгляде на брак. Но Роуз просто очень юна. Наверное, у нее тоже было тепличное воспитание. Она росла в безмятежной сельской местности Корнуолла – настолько тихой, что Хартфордшир по сравнению с ней кажется мегаполисом. Интересно, ходила ли Роуз в школу или, как Александр, получила домашнее образование? Удивительно, что она торопилась распрощаться со всем этим. Что может быть лучше жизни в роскошном доме с целой ордой слуг, которые бросаются выполнять каждое твое желание?