Оливия Бонд – Отец подруги. Запретное влечение (страница 4)
– Эль, ты же проснулась, – виновато шелестит Таша и присаживается на краешек кровати.
Выдыхаю с облегчением. Радуясь, что это Ташка, а не ее отец.
– Таш, ты как?
Подруга виновато таращится на меня и делает такие уморительно–печальные глазки, что прямо хохот разбирает.
– Эля, надо было послушать тебя. И за каким лядом я помелась в этот дурацкий клуб. Господи, если б не папа, жутко представить, что с нами было бы. И тебя еще потащила туда.
– Таш, – пытаюсь унять этот поток самобичевания, – ну бывает. Кто ж знал. Ты хотела развеяться. Вряд ли мы поехали бы в клуб, если б знали, что такое произойдет.
– Мне все равно жутко стыдно перед тобой. И еще теперь папа…
– А что он? Кстати, ты с ним уже говорила?
С замиранием сердца жду ответа Таши. Сама не понимаю почему, но мне очень нужно знать, что Адамов думает обо всей этой истории.
И обо мне.
– Собиралась, – виновато шмыгает носом Таша, – но разминулись. Папе срочно кто-то позвонил и он сорвался на деловую встречу. Вернется только вечером.
Сидя на постели, обхватываю руками колени и обдумываю свои дальнейшие действия.
– Ты ведь останешься? Я папу заранее предупреждала, что ты у меня погостишь неделю. Он точно не будет против. Ты можешь быть уверена.
– Таш… сама понимаешь, у нас тут не лучшим образом состоялось знакомство. И что он обо мне теперь думать будет?
– Во–от, – радостно произносит Таша, – у тебя будет шанс исправить мнение о себе. К тому же, тебе ничего не придется делать. Я сама с ним поговорю и объясню, как было. Ты ведь поехала в клуб, чтоб приглядеть за мной и в самом деле не пила ни капельки. Я скажу и папа поверит.
Задумываюсь.
И сама не понимаю своих желаний. Мне дико хочется сбежать и спрятаться. Всю ночь мне снился Рустам. Я почти физически ощущала на себе его взгляд. И это были такие странные ощущения… Сладкие, очень горячие.
И очень реальные. Пару раз я даже просыпалась от непонятных, но томительно–приятных ощущений во всем теле…
Только сейчас замечаю, что Ташка на меня все это время внимательно смотрит.
– Таша, давай так. Я пока не решила, но до обеда точно останусь.
– Вот и отлично, – мгновенно веселеет подруга, – а я тут как раз придумала, чем сейчас займемся. Помнишь, когда мы ночевали у тебя в первый раз, мы запекали горячие бутерброды?
– Да, конечно. Было вкусно. И кажется, мы тогда всей группе перемыли косточки. Предлагаешь, запечь горячие бутеры и устроить завтрак со свежими сплетнями?
– Именно, – победно ухмыляется Ташка, – погнали на кухню.
Мой взгляд падает на платьице, заляпанное коктейлями и Ташка мгновенно принимает решение.
– Так, посиди тут, я сейчас принесу твою одежду.
Джинсы и водолазка остались у Ташки в спальне, где мы переодевались в клубные платья. А ночью мне было неудобно заходить к ней в комнату, не хотелось шуметь и будить подругу.
Спустя минуту, Таша возвращается и притаскивает мне короткое платье в виде футболки–оверсайз.
– Вот, пока к завтраку можно и в домашнем.
Соглашаюсь. Не хочется сейчас сразу одеваться в джинсы и водолазку. Но даю себе слово, что сразу же после завтрака переоденусь в нормальную одежду. И вообще уеду.
Пока мне в голову не полезла откровенная глупость, надо держаться подальше от Адамова. И вообще, он – старше меня. Гораздо старше. Он отец моей подруги.
Нельзя.
– Опять в облаках витаешь? – подозрительно косится на меня Таша, – а может ты в кого-то влюбилась?
Слишком поспешно фыркаю и морщу нос.
– Нет, ни в кого я не влюбилась.
– Ага, как же, – с большей уверенностью возражает подруга и хитро ухмыляется, – колись давай, кто он?
– Таша, пошли бутеры делать, пока твой отец не вернулся. Там уже времени не будет, придется объясняться.
Подруга мгновенно мрачнеет и кивает.
– Да, там точно будет не до бутеров. Папа у меня классный, самый лучший. Но сама понимаешь, злиться имеет полное право.
– Так, все пошли, – обрываю ее.
Не хочу слушать больше про Адамова. Хватит мне снов про него. Чем скорее я все это забуду, тем мне же лучше. Надо в конце концов приглядеть себе симпатичного парня на курсе.
Спускаемся на кухню и Ташка деловито сует нос в холодильник.
– Так, я режу колбасу, а ты с сыром разбирайся. О, замечательно. Зелень есть. Пятнадцать минут и горячие бутеры – готовы.
Пока Ташка засыпает зерна кофемашину, я озадачено гляжу в окно. Да, машины Рустама Давидовича нет. И в самом деле куда–то уехал.
– Оооой, – подскакиваю я, легонько стукая себя ладошкой по лбу.
– Что случилось?
– Да, собеседование то. Совсем забыла. Блин, как неудобно получается. И по ходу, об этом месте работы придется забыть.
В этот момент оживает мой смартфон, с которым я не расстаюсь. От удивления едва не роняю его на пол. Из компании, куда я должна была явиться утром на собеседование, приходит сообщение о переносе.
Завтра в полдень.
– Волшебство какое-то, – озадаченно бормочу себе под нос и откладываю телефон.
Подруга настолько увлечена нарезанием колбасы и зелени, что не особо обращает внимание на меня.
Я молча радуюсь тому, что Таша, кажется немного отходит от истории с Димой. Конечно, она надеялась, что у них все получится. Такая сказочная любовь. Первая.
И он у нее был первым.
– Таш, можно вопрос? Личный и нескромный, – неожиданно решаюсь я.
– Да, – доносится сквозь равномерный стук поварского ножа.
– А терять девственность – это очень больно?
Ташка перестает нарезать зелень и откладывает нож в сторону.
Морщится и с несколько секунд размышляет над ответом.
– Да. Мне было очень больно. И крови было много, дня три еще кровило. Димка конечно старался, чтоб было нормально. Но по ходу удовольствие получал только он.
– А ты? Ни капельки не чувствовала ничего хорошего?
– Если честно – вот совсем ни-че-го. Просто притворялась, что все нравится. Так все делают. Секс – это удовольствие для мужчин.
Слушаю Ташу и понимаю, что не хочу так. Я плохо переношу любую боль и панически боюсь вида крови. Даже от капельки крови, показанной в кино, запросто могу упасть в обморок.
Задумавшись, налетаю ножом на палец и в следующую секунду на нем проступает кровь.
– Ай, – инстинктивно тащу палец в рот.
Таша забирает нож и уносит его в мойку. Я в ужасе гляжу на капельки крови на молочно-белой поверхности моцареллы.