Оливия Бонд – Измена. Наша запретная любовь (страница 3)

– Пока с диагнозом разобрались. Четыре клиники… Ой, а разве Игорь с вами не советовался? Последнюю клинику, где ему верный диагноз поставили, это ведь вы посоветовали? Там врачи такие молодцы оказались. Даже консилиум пришлось созывать. Но все-таки поставили верный диагноз. Хоть понятно, за что такие деньги платились.

Смотрю на нее и мысленно молюсь, чтоб сейчас все звучало убедительно. Судя по всему, из меня актриса все же лучше, чем из мамы Игоря.

– Да, клиника хорошая, – рассеянно соглашается свекровь. Видимо, пытается держать лицо.

Решаю не признаваться ей в обмане, пусть потом выносит мозги своему сынульке.

– Алиса, ну раз уж мы так с тобой откровенны, – свекровь делает особый упор на этом слове, – то давай поговорим, как женщина с женщиной.

– Давайте, – холодно соглашаюсь я и раздумываю, как бы выпроводить нежданную гостью.

– Ты любишь моего сына?

– Да, – отвечаю ей и до сегодняшнего утра это было правдой.

– Но он тебе изменяет. И я так понимаю, что ты об этом узнала, так?

– А вас Игорь прислал? С какой целью? Хотите помирить нас?

– Да, Игорек переживает конечно, – снова в ее голосе слышу фальшивое сочувствие, – но я о другом. Ты намерена разводиться?

– Пока не решила, – вру ей, не желая раскрывать своих планов.

– Ну так, в случае развода придется все делить. И квартиру, и бизнес. И дачу.

– Значит, будем восстанавливать отношения. – улыбаюсь во всю ширь, – и усиленно делать детей. Вам наследники нужны же, Эльза Марковна? Что же, Игорек зря по уколам и капельницам бегает?

Она опять вздрагивает и поджимает губы.

– А-ли-са, – по слогам чеканит мое имя свекровь, – советую тебе не тратить время и не раскатывать губу на наше имущество.

Про себя отмечаю слово «наше» и усилием воли пытаюсь подавить естественное возмущение.

– Эльза Марковна, – так же нараспев произношу ее имя, – советую вам привыкнуть к мысли о том, что вы скоро станете бабушкой. Измена – это же мелочи, так? Мы быстро помиримся. И я смогу забеременеть.

Не допив кофе, она выливает его в раковину и быстро семенит к прихожей. Молча одевает плащ, не успевший как следует обсохнуть. Захлопывает за собой дверь и я наконец остаюсь одна.

– Отличный спектакль, – тихонько говорю себе и пытаюсь осознать происходящее.

Значит, Игорек пожаловался матери, что мы с ним поскандалили. Наверняка просил, чтоб она помогла нам помириться. Чушь какая-то, но ладно – это на него похоже.

А вот Эльза Марковна решила воспользоваться ситуацией к своей выгоде. Понятное дело, что переживает за имущество сына. Но вот здесь не только его вклад, но и мои усилия. И мои финансы.

Медленно собираю вещи и упаковываю их в спортивные сумки. Собирать много, но пока ограничиваюсь тем, что поместится в две сумки. В первую очередь укладываю документы, ноутбук и зарядные устройства.

Никуда не тороплюсь и чувства до такой степени сейчас атрофировались, что я даже не волнуюсь из-за возможной встречи с Игорем.

Мне настолько больно, что я даже не чувствую боли. И еще до одури хочется плакать. Рыдать, кричать во весь голос.

Разбиться на мелкие осколочки и не собирать себя. Просто лежать на полу, обхватив свои колени руками.

Но я, как сломанная механическая кукла, продолжаю двигаться. И машинально укладываю вещи в обе сумки. Одежда, обувь, электронная читалка, какие-то небольшие мелочи и зачем-то укладываю туда же «умную» музыкальную колонку.

Решение принято само собой. Я еду на нашу дачу. На самом деле, это небольшой уютный коттедж на окраине города. Бывшие дачные поселки, со временем перешедшие в черту мегаполиса.

Наш коттедж – тоже спорная собственность в случае развода. Но сейчас мне лучше пожить именно там. Заодно, завтра же свяжусь с адвокатом и начну в спокойной обстановке готовиться к разводу. Так, чтоб мне никто не выносил мозг.

Спать в одной постели с предателем, есть с ним за одним столом – нет уж, так я жить точно не собираюсь.

И стоит мне только немного взять себя в руки, как я слышу звук открывающейся входной двери.

– Алиса, я дома, – как ни в чем не бывало кричит из прихожей Игорь.

Стоит мне услышать его голос, как непрошенным комком к горлу подступают слезы.

Даю себе команду не реветь, но не уверена, что моей силы воли хватит надолго.

Глава 4.

Раньше я бы непременно выскочила в прихожую и обязательно поцеловала Игоря. Но не теперь. Все изменилось и я продолжаю укладывать вещи в спортивную сумку.

Делаю это подчеркнуто аккуратно и внешне очень спокойно. Не хочу сейчас показывать Игорю, насколько мне больно. Конечно, он не дурак и все сам должен понимать. Ситуация идиотская, но мне придется доигрывать до конца.

Я все решила. Сейчас же собираюсь и уезжаю. Что бы там Игорь не предлагал и как бы не выкручивался.

– Обижаешься?

От бестолковости и наглости такого вопроса, резко выпрямляюсь и встречаюсь с ним взглядом. Стоит, привалившись к дверному косяку и наблюдает за мной.

– В целом, имею на это полное право, – парирую мужу.

– Имеешь, – со вздохом соглашается Игорь, – но я тоже имею право на определенные вещи.

– Если ты о разводе, то …

– Нет, – резко перебивает меня муж, – я о другом. Ты должна меня выслушать. Я имею право объясниться.

– То есть? Ты мне сейчас будешь лапшу на уши вешать, а я должна тебе поверить и простить? Игорь, ты правда считаешь меня вот настолько дурой?

– Алиска, ты видела то, что было на самом деле. Да, я занимался сексом с другой женщиной, – выдыхает Игорь и печально смотрит на меня.

– Видела. И не только я, – с особым злорадством напоминаю своему мужу о том, что весь офис лицезрел, как он трахал какую-то девку.

– Но это не то, что ты подумала, – произносит он и садится на край нашей кровати.

Вот тут у меня резко проходит желание плакать. Более абсурдного заявления я и представить не могла. И я сейчас особенно остро чувствую, как во мне поднимается оглушающая волна злости.

Начинаю истерически хохотать. Другой реакции на услышанное у меня нет. Обычно так начинают анекдоты про незадачливых мужей. Ну или про особо дурных жен. Второй вариант – точно мой.

– Ладно, – слегка уняв собственный хохот, соглашаюсь я, – давай. Выкладывай свою версию. Надеюсь, я сейчас поверю в то, что наш брак еще стоит спасать?

– Я тоже надеюсь, – подавленно бубнит Игорь и не сводит с меня виноватого взгляда.

– И?

– Алиса, ты ведь сама знаешь, каким трудом нам всем дался этот чертов контракт. Столько работы было, едва ли не круглосуточно.

– О, да! В свете увиденного фраза про круглосуточную работу обретает новый смысл. И правда ведь, упахался. Едва дышать мог на том видео.

– Сарказм? Имеешь право. Только не перебивай пожалуйста, мне и так непросто во всем этом признаться.

– Игорь, только давай так. Сэкономим и мое, и твое время. Постарайся не лгать, а я постараюсь обойтись без скандала. Хорошо? Твоя правда ничего не изменит. Мы оба прекрасно понимаем, что именно я видела. И уважительной причины для этого просто нет.

– Нет. Согласен. Но я тогда по другому не мог. Да, мы все выложились по полной программе для того, чтоб заполучить контракт. Но многое решалось на уровне переговоров с первыми лицами.

– То есть – ты и ключевые инвесторы проекта?

– Да. Ну и сама понимаешь, переговоры – это не только официальная часть. Это еще и неформальное общение.

Вот тут – прямо в точку. Такие моменты я понимаю отлично. С восемнадцати лет подрабатывала переводчиком и хорошо знаю, что происходит обычно после официальных мероприятий.

Все едут сначала в рестораны, потом в сауны, потом – по мере сил, полупьяные тела в сопровождении захмелевших «девочек» отправляются в гостиничные люксы. Или «отмокают» прямо там же, в номерах саун.

В свою бытность переводчиком я по уши насмотрелась на изнанку большинства деловых переговоров. И как только Игорь упомянул о неформальном общении после совещания, меня снова начала накрывать волна истерического хохота.

– Алиса, я что-то смешное говорю? – обижается мой муж.

– Нет-нет, – уверяю его, – ни в коем случае. Куда уж печальней. Наш брак столько времени катился в пропасть, а я только сейчас обо всем узнаю. Продолжай, конечно.