Olivier Levasseur – Шайенн (страница 2)

Девятый настороженно таращился в сторону, откуда только что доносились звуки пальбы, неясные крики и звериный визг. Я подобрался к нему сзади, почти впритык. Тяжёлое дыхание, тремор в руках, судорожно стиснутый в руках винчестер и градом катящийся пот выдавали жуткое нервное напряжение этого сторожа. Прости парень, свой путь ты выбрал сам. Выстрел в ягодичную область швырнул бандита на землю, и очередной истошный вопль огласил окрестности. Он выронил своё оружие и забился в приступе болевого шока. Понимаю… В это мгновенье его ничто не интересовало, кроме боли и желания избавиться от неё. Я дослал патрон и спокойно подошёл к скулящему телу, зажимающему чудовищную кровоточащую рану.

– Привееет, – ласково улыбнувшись, протянул я своим звонким мальчишеским голосом. Тебе больно наверное, помочь?

Безумная надежда вспыхнула в его глазах. Битый жизнью и людьми мужик видел перед собой мальчика, которого наверняка можно обмануть, заболтать. Заставить пожалеть и посочувствовать, перевязать и доставить туда, где спасут его никчёмную жизнь.

– Да парень, помоги мне. Я ни в чём не виноват, меня заставили. Видишь, они меня даже не взяли с собой, оставили сторожить лошадей. Я не такой, как они, я не хотел. Помоги мне, нужно остановить кровь, быстрее. Видишь, хлещет… Я выберусь, выберусь, и обязательно отблагодарю тебя…

Его бормотание становилось всё более неразборчивым, похоже – пациент, теряя кровь, уходит в края вечной охоты.

– Конечно, друг, я помогу тебе. Только скажи, кто Вас нанял? И зачем? Расскажи, видишь – я уже почти начинаю тебя перевязывать, вот только сними свой пояс с револьвером и откинь его подальше…

Раненый завозил окровавленной рукой по пряжке ремня, не в силах её расстегнуть. Задыхаясь, он начал торопливо шептать :

– Сэм, это всё он. Договаривался Сэм. Мы пришли за тобой, из за праны. Ты сам догадываешься. От Заказчика человек там остался у вас, в доме… Богом клянусь, тебе не хотели причинять зла. Только забрать. Это всё Микки устроил… Я не знаю Заказчика, только видел человека от него, один раз. В Форт-Каспер, в баре у Джесси… Белый, клановый. Со знаком. Такой седой…

Глаза пленника закатились, он затих. Вот зараза, заткнулся на самом интересном месте. Ну что же, на ранчо побеседуем с последним из этой милой компании. Как и планировалось. А пока… Выстрел в упор облегчил участь страдальца. Нельзя оставлять за спиной недобитков. Счастливого ему перерождения в таракана. Я запрыгнул на его лошадь и отцепил поводья. Теперь – аккуратно домой.

Десятый вольготно развалился на заплетённой красивыми розовыми цветами веранде нашего дома в мамином любимом кресле-качалке, широко раскинув обутые в новые замшевые сапоги ноги. Откинутая назад окровавленная голова в попытке осознать никчёмность собственного существования удерживала слетевшую шляпу, повисшую на ремешке поперёк шеи. На коленях лежала винтовка, а безвольно опущенные вдоль кресла руки касались испачканного красным пола. Я осторожно приблизился к нему, ткнув тело для страховки стволом оружия. Оно мягко сползло на пол и перевернулось вместе с креслом, открыв крохотную дырку во лбу и широко распахнутые голубые глаза, подёрнутые смертной поволокой. Слипшаяся в красно-чёрные сосульки соломенная с сединой борода нелепо торчала вверх символом человеческой глупости, подлости и алчности. Запах подсохшей крови ударил в нос, заставив содрогнуться от накатившего приступа тошноты. Мухи, уже пировавшие на открытой ране и луже подсохшей крови лениво взлетели, потревоженные моим вторжением, и тут же вернулись к своей трапезе. Мерзкое зрелище. Да уж, общение с ним мне не светит. Ничего, полученной информации пока хватит, а прямо сейчас я изменить ничего не в силах.

– Мама! Мааама, я здесь, они не придут, – громко закричал я, уже явно надеясь на лучшее. Но дом был пуст.

* * *

– Нет, Рори, даже не проси. Вот приедет отец, и он сам решит, что можно тебе из этого дать. Кивком головы я показал на внушительную кучу оружия, снаряжения и окровавленного барахла, сваленных под навесом в ожидании сортировки и чистки. Старательно очищая от нагара и набившейся земли ствол трофейного Colt Walker ветошью с маслом, я старательно игнорировал нытьё своего шестилетнего брата. Он настойчиво требовал свою долю в опасных игрушках, собранных с тел напавших на нас бандитов. На треноге булькал котелок с кусками свинины – единственной невинной жертве этого дня. Полоски разделанного мяса дожидались в медном тазу своей очереди для копчения. Сегодня будет явно не постный день. И в ближайшее время тоже.

– Правильно, парень. Так будет лучше. Дождитесь отца.

Наш сосед, могучий ирландец Брайан О’Лири согласно кивнул головой и отправил в коптильню очередную партию мяса. Он со своими двумя взрослыми сыновьями и толпой работников примчался к нам на помощь сразу же, как только мама добралась до него. Погнавшаяся за мной бандитская свора облегчила её задачу по освобождению, а любимый однозарядный Дерринджер, с которым она, как приличная хозяйка никогда не расставалась, помог решить вопрос с десятым. А теперь мы обсуждали свалившиеся на нас проблемы и богатство в ожидании ужина. Запах копченого мяса щекотал ноздри, смешиваясь с ароматами диких трав, принесенных ветром с окрестных полей. Сыновья Брайана, двое рослых рыжебородых парней, помогли собрать оставшиеся от банды пожитки, загнали их лошадей в кораль и притащили подстреленную свинью. А сейчас настороженно посматривали по сторонам, готовые к любой неожиданности. Мама разлила по кружкам бутылку крепкого ирландского виски и поднесла им. Я откашлялся.

– Мистер О’Лири, как старший сейчас из мужчин в нашем доме, я благодарю Вас за ту готовность, с которой вы пришли нам на помощь и помогли разобраться с последствиями всего этого…

Я обвёл рукой окружающий беспорядок.

– Примите в знак лично моей признательности эту замечательную винтовку, из которой я убил трёх врагов.

Я протянул ему трофейный Шарпс. Он и впрямь был хорош. Новенький, ещё пахнущий магазинной смазкой и пороховой гарью, без малейших царапин на воронёном стволе и лакированном ореховом ложе. О’Лири, только что выпивший кружку крепкого пойла, растроганно шмыгнул носом, принимая подарок:

– Спасибо парень, ценю. Здорово, отличная винтовка. Ты это, зови если что. Мы побудем у Вас, пока Ваши не вернутся, мало ли что. Заезжай потом к нам, у меня дочка чуть младше тебя – вдруг понравится.

И заразительно громко засмеялся, даря нам своим смехом чудесное настроение и ощущения уверенности в этот страшный день.

Глава 2. Она существует

Мне сейчас десять лет. Снова. В юном новом теле, доставшемся от неудачно упавшего с лошади пацана. Нет разумных объяснений, как так вышло – просто раз – и очнулся, загибаясь от болевого шока, окружённый перепуганными родственниками мальчика.

Осознание этого факта пришло не сразу. Мне казалось, что я сплю, а кто то на улице бьёт и бьёт чудовищным молотом по подвешенному куску рельсы. Звуки разносятся далеко, звонко врываясь в распахнутое для ночной прохлады окно и безнадёжно портя прекрасное летнее утро. Боже, как болит голова, нужно встать и закрыть створку, но на это абсолютно нет сил. Больно пошевелиться, не хватает воздуха, я задыхаюсь. Чувствую на лице жаркие лучи солнца и пытаюсь сконцентрироваться на этом ощущении, чтобы прервать бесконечный поток мысленного бреда. Огромная светящаяся пчела кружится над лицом, выбирая для себя место. Я не чувствую от неё угрозы, и напротив, радуюсь ей как своей давно утраченной подруге, наконец то навестившей меня в трудную минуту. Большие фасеточные глаза изучают моё лицо, трепещущие крылья гонят освежающую прохладу, давая возможность наконец то вдохнуть, а ножки с комочками налипшей пыльцы активно работают, стряхивая её на меня. Я вижу её золотистое облачко, расползающееся в воздухе и оседающее вниз, и радостно втягиваю его со вздохом, наслаждаясь возможностью дышать. Частицы пыльцы оседают и мгновенно впитывается, даря удивительное избавление от чудовищной боли. Я начинаю медленно приходить в себя и с трудом открываю глаза. Чувствую сильное головокружение и чье то прикосновение, и слышу слова, обращённые явно ко мне:

– Уилан, ты в порядке? Сынок…

– Да, да, – бормочу я несвязно, – мне уже лучше. А где пчела?

Вижу загорелое бородатое лицо мужчины, склонившееся надо мной, осёдланную лошадь со сбитым набок седлом, щипет траву. Свисающие с морды поводья волочатся по ней, лошадь недовольно вскидывает голову, фыркает и раздувает ноздри. Болтающиеся металлические стремена обо что то позвякивают, вызывая болезненные ощущения в голове. Понимаю, что это и был тот самый ужасный звук. Сильно тошнит. Летний ветер приятно гладит лицо, по небу бегут кучные облака, защищающие от яркого солнечного света. Солнце старательно проглядывает между ними, вызывая необычные ощущения щекотки по всему телу. Я чувствую чужие руки, ощупывающие меня в поисках повреждений. В голове пустота, словно кто-то стёр все воспоминания, оставив лишь смутное ощущение пережитого падения с лошади. Что произошло? Почему я лежу здесь, на траве, а надо мной склонился этот незнакомый, но до боли родной человек? Его загорелое обветренное лицо полно сочувствия, в глазах – тревога, смешанная с облегчением. Я пытаюсь приподняться, но тело не слушается. Мужчина мягко, уверенно останавливает меня, укладывая обратно на землю.