Оливье Норек – Код 93 (страница 26)

Выдающегося допроса не получилось. Жордан Полен больше ничего особенного не знал, и Де Риттер за своим ноутбуком заканчивала задавать последние вопросы. В дополнение к этой хлипкой истории, вышла на свет возможная связь Кулибали — Самой, которая могла бы оживить дело. Но эта связь была лишь нариком, которого постоянная нехватка дури сделала немного нелюдимым и который так и не был опознан. Открытая дверь, войдя в которую упираешься в стену.

Сэм включил компьютер и вошел в межведомственное фотоприложение.

— Сделай мне описание внешности принцессы. Если она употребляет, без сомнения, рано или поздно на чем-то попадается — кража или домогательство. А раз так, ее фотография имеется в картотеке. Слушаю тебя.

— Нарики как китайцы. Никогда не знаешь, сколько им лет; я бы сказал, между восемнадцатью и тридцатью, в зависимости от того, насколько она держит себя в руках. Блондинка, миниатюрная, ростом примерно метр пятьдесят пять, худая, волосы… не знаю… грязные?

— Цвет глаз?

— Ну ты спросил, умник… Красные — как правило.

Некоторое время на экране компьютера крутилась картинка, а затем программа предложила выборку из 78 фотографий, подходящих под предложенные параметры. 78 несчастных девушек, жизнь которых в какой-то момент пошла не в том направлении. Жордан Полен добросовестно рассмотрел фотографии одну за другой с усердием, коего было ровно столько же, сколько и желания покинуть территорию уголовной полиции, где он не очень-то привык находиться в качестве свидетеля. Наконец он без колебаний сделал вывод.

— Мне жаль, но среди того, что вы показали мне, ее нет. — Отодвинувшись вместе со стулом, Полен обратился к группе: — Ну ладно, я был благоразумен, а теперь мне можно вернуться к себе?

Кост встал и пригласил его следовать за ним по длинному коридору, ведущему от его кабинета к лифту. Это расследование движется в ритме «шаг вперед, два шага назад», а он никогда не был хорошим танцором. В общей комнате, куда выходили лифты и зал ожидания для потерпевших, Полен обратился к Косту голосом, которого тот от него никогда не слышал. Ровным и без всякой вражды. Почти успокоенным.

— Честно говоря, я думал, что придется проторчать здесь двадцать четыре часа.

— У нас был договор, а слово надо держать. С другой стороны, у меня действительно не было причин заключать тебя под стражу.

— Потому что вам они нужны сейчас?

— Да, всё больше и больше.

Двери открылись, и взгляд Жордана Полена на мгновение остановился над плечом полицейского.

— Твоя принцесса-шлюха…

— Да?

— Она у тебя за спиной.

Кост обернулся в пустом зале и внимательно осмотрел его единственное украшение. Афиши Ассоциации помощи родителям детей — жертв преступления — большие красные буквы над фото, «ПРОПАВШИЕ» и традиционное английское «MISSING»[31].

— Первое фото сверху слева. Малышка, которая улыбается, в зеленом свитере. Это она. Во всяком случае, такой я ее увидел в первый раз. Потом она стала выглядеть похуже.

Воспользовавшись тем, что полицейский замер в стойке охотничьей собаки перед фотографией девушки, Полен исчез в лифте, двери которого закрылись за ним. Оставаться на месте означало навлечь на себя новый допрос. Полицейский и так знает, где его найти.

Кост несколько раз повторил имя, написанное под лицом пропавшего ангелочка.

— Камилла Сультье.

Ничего не всплыло в памяти. Он ускорил шаги, вошел в кабинет и приказал Сэму:

— Камилла Сультье. Мне нужно все, что у нас на нее есть, прямо сейчас.

Несмотря на то что Де Риттер уже собиралась спросить, из какой шляпы он вынул эту информацию, Сэм погрузился в компьютер, не пытаясь совать нос. Информаторы появляются своевременно. Он знал, как у Коста все это работает.

— Сультье Камилла… вот она.

40

Телефон хранил молчание, но загорелась красная сигнальная лампочка, означающая внутренний вызов из секретариата. Гальенн — заместитель начальника уголовной полиции — машинально нажал на кнопку, и голос секретарши представил ему собеседника. Их разговор был быстрым. Разъединив вызов, Гальенн встал.

Как можно быстрее он преодолел двадцать метров, отделяющие его кабинет от кабинета начальника — последние несколько шагов проделал уже рысью, — и, перед тем как открыть высокие обитые двери, с легкой одышкой в голосе обратился к секретарше-церберу, следившей за ним поверх сдвинутых на кончик носа очков для чтения:

— Вы слышали, что он сказал?

— Не беспокоить до нового распоряжения.

Поблагодарив ее, Гальенн толкнул сразу две толстые дверные створки.

— Господин директор, мы получили звонок комиссара Стевенена из уголовной полиции девяносто третьего департамента. Вам следует связаться с ним.

Несколько минут спустя телефон начальника замерцал красным; секретарша сообщила, что запрашиваемый звонок находится в режиме ожидания. Шеф включил громкую связь, чтобы разговор мог слышать его заместитель, обеспокоенный настолько, что видно было не его самого, а только лысину.

— Кристоф, я слышал, вы хотите связаться со мной.

— Мое почтение, господин директор. Мы только что получили звонок от полковника Мальбера.

— Какая-то проблема?

— Возможно, месье. Разговор с капитаном Костом, во время которого упоминался «код девяносто три».

— Действительно, это вызывает беспокойство. Расскажите мне об этом капитане… как там его?

— Капитан Виктор Кост, господин директор. Начальник следственной группы уголовной полиции девяносто третьего департамента. Группа работает с хорошими результатами. Несколько неверных шагов в карьере, но ничего такого, что можно использовать как рычаг. Он прошел практически всю программу обучения в девяносто третьем со своим напарником, лейтенантом Матиасом Обеном, — тем, кого заменяет Мальбер.

— И этот лейтенант Обен только что порвал с «кодом девяносто три»? Какой интерес ему выставлять все напоказ? Это же похоронит его самого.

— Может, не было выбора. Кост — любопытный и умный полицейский и к тому же его друг.

— Досадные свойства… Что у нас есть в качестве средства давления? Слабые места, прошлое, наркомания, любовница?

— Ничего такого. Несколько лет назад после самоубийства подружки он полностью погрузился в работу.

— Те, кому нечего терять, — самые опасные. Как вы собираетесь уладить эту проблему?

— Это много от чего зависит, месье. Какова степень свободы моих действий?

— Позволю себе напомнить о нашем обоюдном интересе в этой операции. Не говорите мне, как собираетесь действовать; просто скажите, когда все будет сделано. Вам хорошо известно, что ваша карьера у меня в руках.

— Разве это стоит подчеркивать?

— Еще как. Поскольку так уж случилось, что где-то в Министерстве внутренних дел кто-то точно так же держит в руках мою карьеру.

Стевенен попытался успокоить и его, и себя:

— Ничего не потеряно, если Кост пошел к Мальберу, но не сообщил об этом комиссару Дамиани, своему начальнику отдела. Очень вероятно, что он пытается защитить лейтенанта Обена, которого мы в настоящее время держим под контролем.

— Невозможно полагаться только на их дружбу, нам надо обеспечить себе тылы.

Директор не решался пояснить свою мысль. На другом конце телефонной линии комиссар Стевенен знал, что шаг, на который придется пойти, упоминается в качестве крайней меры.

— Напугайте его, — отрубил директор.

И что сие значит? Как прикажете напугать полицейского из 93-го?

41

Ронан был из тех людей, что не узна́ют девушку, с которой спали, даже столкнувшись с ней всего неделю спустя, одетой в те же самые шмотки. Поэтому Сэм ни капли не удивился, обнаружив, что появившееся на компьютере фото Камиллы Сультье не вызвало у того никакой реакции. Больше всего его тревожило молчание Коста, так как — в этом он был уверен — эту девушку знали они все.

Плакат с пропавшими, снятый со стены в зале ожидания для потерпевших и расстеленный на рабочем столе Сэма, сделался предметом всеобщего внимания. И снова между фотографией, сделанной полицейскими службами в тот единственный раз, когда девушка была задержана за наркотики, и другой — предоставленной семьей Сультье службе поиска, не было ничего общего. Кривая улыбка, приспособленная к отсутствию части зубов, и грустный взгляд, из которого исчезло все будущее. Де Риттер удивленно повернулась к Сэму:

— И с таким лицом она расплачивается собой? Да ее даже потискать и то не захочется!

— Ты, конечно, извинишь коллег, которым не особенно хочется следить за наркоманами на улице… Тебе достаточно прогуляться к выходу станции метро «Шато Руж» в восемнадцатом округе — увидишь прямо картину конца света. Там ты найдешь грузовик спецназа, битком набитый солдатами в броне, и не один. А меньше чем в метре от него, ни от кого не скрываясь, курят плюшки с крэком и обмениваются таблетками мелкие группки одурманенных, изможденных, ослепленных дневным светом, чуть ли не бок о бок с силами правопорядка.

— Бромазепам?

— Ну, например. Чуть мощнее — бупренорфин, кодеин или скенан; их ищешь, если боишься уколов; но и те, и другие для Ла Рош — это так, слабенько. Предвижу твой вопрос: Рош — это название лаборатории, изготовляющей рогипнол — конфеты для наркоманов, вместо героина. И когда узнаёшь, что за дозу продают девственность своего младшего брата, понимаешь, что ничего не можешь сделать. Я хочу сказать, в качестве полицейского. Так что мне не кажется неправдоподобным, что ее задерживали куда больше одного раза.