Оливье Норек – Код 93 (страница 24)
Но Кост прекрасно понимал, что Мальбер здесь не только ради компании.
Во всяком случае, у Новьелло — энциклопедии уголовной полиции — была совсем другая версия карьеры якобы образцового сына. Там было куда меньше больной матери и куда больше грязных денег и проституток. Так или иначе, Кост слушал его, не перебивая.
— В начале года у вас было дело — пакистанец без документов, найденный замерзшим неподалеку от молитвенного дома сикхов, с пулей в горле. У меня несколько таких же случаев — убийства, совершаемые по приговору пакистанской мафии. Вот я и подумал, нельзя ли попробовать сопоставление в SALVAC.
Кост предложил продолжить разговор в кабинете, выделенном Мальберу, — в более спокойной обстановке дойти до сути дела. Едва закрылась дверь, как он схватил комиссара, прижал к стене и заорал тихим криком, сквозь сжатые зубы:
— Хватит! Никто ничего больше не прячет под сукно! Зови кого хочешь и скажи, что с этим покончено. Мы — полицейские, черт побери, это хоть что-нибудь еще значит?
Против всякого ожидания, Мальбер состроил широкую улыбку, и Кост, удивленный, выпустил его из захвата. Низенький человечек поправил пиджак и галстук кричащей расцветки. Так улыбаются только с полной победой в кармане.
— И что ты сейчас сделаешь, Кост? Пойдешь в отдел внутренних расследований? Тебе повезло — они сейчас в зале заседаний, и если хочешь поговорить про своего друга Матиаса Обена, я составлю тебе компанию.
Сукин сын… Кост позволил ему продолжать.
— Что, нащупал «код девяносто три» и это тебя мучает?.. Не потянешь справиться с этим, силенок маловато. Кого ты защищаешь, шлюх и бродяг?
— А ты ради чего крутишься? Не думаю, чтобы ты горел желанием поселиться в Анси.
— Да насрать мне на горы и теплое вино. У меня те же самые причины, по которым и был создан «код девяносто три», — бабло, все просто и обыкновенно. И я сразу прерву тебя: не надо тут вещать мне о чести и неподкупности, это я уже давно оставил в прошлом. Можешь считать, что в рай я не попаду, если тебе от этого и вправду станет легче. Хочу, чтобы ты знал: у меня ни единой догадки, что вызывает у них такое безумное желание уладить проблему со статистикой убийств. И, между нами, мне начхать.
Кост попытался возразить, одновременно осознавая, что этот раунд он проиграл:
— Я найду способ выкинуть тебя отсюда.
Мальбер с удобством устроился в кресле и продолжил:
— Ты ж знаешь, что твой друг Обен в дерьме по самые уши, — и все равно читаешь мне мораль… Ну так я сейчас выдам секрет, Кост: тебе только и остается, что согласиться — или подставить своего приятеля, потому что чем больше держишь рот на замке, тем больше становишься соучастником. Я почти уверен, глядя с высоты своего положения, что ты уже закопался слишком глубоко.
Он снова заговорил деловым тоном:
— Я жду, что твое дело в течение дня появится у меня на столе, если не возражаешь; тебе легко представить себе судьбу, которую я обеспечу замороженному пакистанцу. — Закончив фразу, он быстро придвинул к себе томатный суп, сознавая, что, возможно, через несколько секунд получит в морду. — Ты же не ударишь труса, да, Кост?
Нет. Этот тип вызывал у Виктора абсолютное отвращение. Подлый трусливый манипулятор и лжец — эти слова сами собой, без приглашения, возникали у него в сознании. Судя по всему, отныне им предстоит играть в одной команде, и это добивало окончательно. Кост вышел из кабинета немного ошеломленный и сильно на взводе.
Если первоначальная ложь Обена была взмахом крыла бабочки, в самом ближайшем будущем вызванное им землетрясение угрожало встряхнуть всю службу, а повторным толчком — и всю государственную полицию.
Оставшись один, Мальбер взял телефонную трубку и поделился с собеседником своим беспокойством. Звонок был воспринят очень серьезно, а вытекающие из него решения оказались радикальными.
37
Выражение лица Коста, когда тот вернулся в кабинет, яснее ясного советовало всем не задевать его. Он открыл собрание.
— Ну, и как прошло ваше воскресенье?
Вопрос не был обращен к кому-либо конкретно, но Сэм принял его на свой счет.
— Прессе было сразу сообщено насчет нашего обугленного, как было с Бебе Кулибали. Ты тогда просил меня проверить, нет ли видеонаблюдения вокруг телефонной кабины, откуда звонили Фарелю, журналисту.
— И каков результат?
— Кабина находится на улице Шевалере, тринадцатый округ Парижа, а эта улица не просматривается ни одной камерой наблюдения.
В разговор вступила Де Риттер и сразу же успокоила остальных коллег, дав понять, что, несмотря ни на что, является частью команды.
— У него может быть доступ к полицейским файлам со всех камер, работающих в Иль-де-Франс. Или же это счастливая случайность.
— Не совсем: избежать их достаточно легко.
Сэм повернул экран своего компьютера так, чтобы все могли видеть подробную карту 13-го округа, испещренную мириадами красных точек. Каждая красная точка означала камеру. Он возобновил свой рассказ:
— Сайт называется
Слово взяла Де Риттер:
— Патологоанатому удалось извлечь мобильник из трупа Франка Самоя так, чтобы его нос не загорелся красным.
Никто не поддержал шутку. Йоханна остановилась, поняв, что она здесь единственная, у кого есть малые дети, и, без сомнения, единственная, кто знаком с настольной игрой «Операция»[29]. Женщина продолжила уже серьезно:
— Итак, у меня была встреча с патологоанатомом. Впрочем, не особо приятная. Она дважды заставила меня повторить мою фамилию и казалась очень удивленной, что я в твоей группе, Кост.
Виктор состроил гримасу человека, совершившего оплошность. К пущему удовольствию Ронана.
— Ты что, не предупредил Леа о последнем кадровом назначении? Какая неделикатность… Она же может бог весть что подумать.
— Не слушай его. Пожалуйста, Йоханна, продолжай.
— Хорошо. Итак, мобильник был извлечен и передан криминалистической службе с параллельным запросом в службу информационных технологий. У меня имеется неофициальный предварительный отчет. Окончательный будет в течение недели, но я уже могу утверждать, что они всё проанализировали — и память телефона, и сим-карту, — и что телефон, похоже, полностью опустошен. Единственное, что имеется, — те самые звонки каждые три часа, перенаправляемые на голосовую почту, тоже, естественно, пустую. Я взываю к вашей полицейской интуиции: можете сказать мне, откуда идут эти повторяющиеся звонки?
Кост высказал очевидное:
— Полагаю, из телефонной кабины на улице Шевалере. Есть же прямая связь между тем, кто извещает прессу об убийствах, и тем, кто навел нас прямо на тепленького Франка Самоя. Хоть информатор с исключительными привилегиями, хоть сам убийца.
Де Риттер забеспокоилась.
— Думаешь, он играет с нами?
— Нет, думаю, он хочет заставить нас участвовать в игре, а это разные вещи.
Кост повернулся к Ронану, предоставляя ему слово.
— Вчера в конце дня я отправился пройтись по городку Поль-Вайян-Кутюрье в Бобиньи, там, где жилье у Бебе. Это довольно активно действующий дилерский пункт. Самой был потребителем, наш гигант — продавцом; я отправился проверить, вели они друг с дружкой дела или нет.
Де Риттер прервала его:
— Вчера в конце дня — ты хочешь сказать, после того, как выпил в ресторане?
Сэм ответил на вопрос, который был обращен не к нему:
— Да, но у него было подкрепление: я следил.
— Естественно, Том всегда неподалеку от Джерри.
— Итак, я предпринял несколько попыток поиска в наркоотделе и бригаде городской безопасности местного комиссариата. Тот, кто держит дилерский пункт, настаивает, чтобы его звали Брахим. Я с ним уже плотно имел дело по поводу истории со сведением счетов, когда вкалывал в Обервилье. Его настоящее имя Жордан Полен, он родился там, где, без сомнения, и подохнет, — в Бобиньи. У него нет ничего общего с Северной Африкой, и он тем более не принимал ислам; Брахим — это только чтобы придерживаться местного колорита. Я пришел на место, чтобы собрать кое-какую информацию. Он на точке по утрам между десятью часами и полуднем, чтобы снабдить свои команды.
Де Риттер вообразила самое худшее:
— И ты считаешь, что они прямо-таки влюблены в полицию? Представляю себе, каким убедительным тебе пришлось быть, чтобы им захотелось сообщить тебе свое присутственное время… Чем ты их задабриваешь — наркотиками, деньгами?.. Черт, только не говори, что совершил грабеж и взломал печати в наркоотделе.
— Остановись, Йоханна, ты как в плохом фильме. Может быть, мы и позволяем себе некоторые вольности с правилами, но скоро ты убедишься: если хочешь информацию — причем качественную, а не ту, из-за которой придется сломать шесть пломб, дабы найти внутри несчастные десять граммов гашиша, — приходится запачкать руки в дерьме. Слушай, взрослая девочка: если хочешь, можешь работать с осведомителями и законными методами, как обязывает Уголовно-процессуальный кодекс. Заставляешь его зарегистрироваться в ЦБИ[30], и, если немного повезет, сможешь выделить ему сто евро; за такие деньги тебе принесут все новости.