Оливье Норек – Код 93. Районы (страница 2)
2
Заброшенные склады Уркского канала. Раскинувшись на тысячи квадратных метров, будто брошенная людьми деревня, из года в год они дожидались сноса. Ряд пустых ангаров, которые в тридцатые годы принимали грузы с курсирующих по каналу торговых барж. От того времени остался только ржавый железный монстр с разбитыми окнами и заколоченными дверями.
Мелкий дождь сделал это место совсем негостеприимным.
Кост приподнял желтую ленту периметра безопасности с надписью «Полиция», предназначенную для того, чтобы преградить путь зевакам, чье появление в этот час было маловероятным. Он достал удостоверение и предъявил его полицейским в форме. Ронан, мотоциклист из его группы, раздавил сигарету, поприветствовал его и протянул фонарь «маглайт». Буркнув ответное приветствие, Кост направил луч света на ржавую железную дверь, отделявшую его от места преступления.
Прежде чем дверь с протяжным скрежетом подалась, пришлось толкнуть ее несколько раз. Кост шагнул вперед, за ним двинулся Ронан. Поднявшись по лестнице – ее крутизны хватило, чтобы напомнить, что ему скоро сорок, – он оказался в помещении, которое в темноте казалось бесконечным. Он посветил фонарем, но увидел только стоящую в воздухе пыль. Неизвестно откуда вынырнул полицейский:
– Вы из уголовной полиции?
– Капитан Кост. Что скажете?
Указывая ему дорогу, тот ответил:
– Шум поднял ночной сторож, то есть его собака – она залаяла. Тогда он оторвал задницу от стула и пошел глянуть. – Флик отступил в сторону. – Осторожно! Там яма. Так вот, он, значит, пошел глянуть и нашел здесь вот его, мертвеца…
Ронан вполголоса отметил, что рапорт весьма добросовестный, очень информативный. Флик обиделся и ушел. Кост с напарником оказались одни перед черным гигантом метра два ростом, который сидел на полу, словно нависая над самим собой, вытянув руки вдоль тела и уронив голову. На его ослепительно-белом свитере, прямо посреди груди, зияли три отверстия, окаймленные почерневшей кровью.
Несколько мгновений полицейские молча постояли перед трупом, странным образом ощущая себя живее, чем обычно.
– Ронан, берешь на себя флика, которого взбесил, и выжимаешь из него более подробный отчет, затем передаешь по рации, что нам требуется служба криминалистического учета и медик. И попроси у них прожекторы. Чем мощнее, тем лучше.
3
Вдоль склада змеился бесконечный удлинитель, питающий две направленные на неподвижное тело галогеновые лампы. Сэм, последний новичок в группе Коста, регулировал высоту прожекторов. С виду слишком тощий и хрупкий, он производил впечатление человека, поступившего на работу в полицию по ошибке. Или случайно. Долговязый, он постоянно озирался. И смотрел куда угодно, лишь бы не туда, где находился изрешеченный пулями труп – огромный, освещенный, будто рок-звезда.
– Ну и видок у тебя, Сэм. Краше в гроб кладут.
– Да пошел ты, Ронан, и без тебя тошно. Серьезно, Кост, ты же знаешь, что я такое не люблю. Я могу посмотреть, нет ли где-то здесь камер видеонаблюдения, опросить соседей, за кофе сбегать. Вообще что угодно.
– Видеонаблюдение – это дельная мысль. Соседние улицы тоже осмотри. А ты, Ронан, садишься на мотоцикл и отправляешься с ним. Будем исходить из обычного принципа, что преступник – или преступники – попытались схитрить и не завалили этого типа возле своего логова. Найдите все возможные входы и выходы. Черного такого роста на спине не утащишь; ищем легковушку, грузовичок, короче, любую машину. – Кост схватил рацию. – Обен, ты где?
Прием в огромном железном ангаре был просто отвратительным; потрескивающий голос изрыгнул нечленораздельный ответ. Кост глянул на рацию и попытался припомнить день, когда она работала нормально. А затем достал мобильник:
– Обен, ты где?
– Подъезжаю вместе с дежурным врачом, нам еще три минуты. Врач до утра останется со мной.
Сотрудники службы криминалистического учета оккупировали все вокруг. Над трупом трещали фотовспышки, то и дело на мгновение расцвечивая место преступления яркими красками. Взятие биологических образцов, сбор, помещение в пакеты и опечатывание вещдоков: окурков, бутылок и всевозможных обломков, какие только могут валяться на полу заброшенного ангара. Стандартная процедура. Действия сотрудников отдела криминалистики, в стерильных белых комбинезонах, с тщательно закрытыми волосами и ртами, чтобы их собственная ДНК не загрязняла образцы, напоминали хорошо срежиссированный балетный номер. Они двигались, не обращая никакого внимания ни на великана, находящегося в центре их манипуляций, ни на причины, по которым его убили январским утром.
Один из экспертов погасил оба галогеновых светильника и с помощью ультрафиолетовой лампы обследовал границы места преступления. Водя голубоватым лучом по каждому квадратному сантиметру, он искал следы крови и прочих биологических жидкостей. Затем переключился на проявитель «Блюстар» – распылил его вокруг трупа, но безрезультатно: комната по-прежнему была погружена во мрак. К Косту обратился руководитель бригады криминалистов – с пышной бородой, строящий из себя старомодного профессора и получивший от коллег кличку Недотрога.
– Никакой люминесценции, никакой крови. Твой парень умер не здесь, сюда его просто перевезли. Мы закончили, можете лапать что хотите.
Как раз когда криминалисты закрывали свои чемоданчики, Обен припарковал машину возле ангара и разбудил храпевшего с открытым ртом врача:
– Приехали, док.
Даже еще не открыв глаза, тот принялся ворчать:
– И вы приволокли меня сюда, чтобы подсунуть мне труп? Как же вы все меня достали!
– Ты говоришь так же скверно, как флики, док.
Поначалу, заметив Матиаса Обена, Кост решил, что врача тот по дороге потерял; потом, впрочем, обнаружилось, что врач прячется у Обена за спиной. Матиас Обен затмит кого угодно. Нормандский шкаф, высокий и прямой, как небоскреб, с изуродованной и усталой физиономией, как у Лино Вентуры[3], когда тот начинает злиться. При первой встрече Кост ни за что не поверил бы, что этот человек станет одним из немногих, кому он будет доверять. Десять лет в Девяносто третьем департаменте, со всеми заморочками, которые из этого следуют.
– Привет, Виктор, – хриплым голосом поприветствовал его Обен.
– Здравствуй, Матиас. Здравствуйте, док.
– Ну и где ваш приятель?
– Это единственный мертвец в помещении, и мы специально расставили вокруг него лампы, чтобы вы его случайно не проглядели.
Врач присел перед трупом на корточки, отметив, что даже в сидячем положении великан выше его ростом.
– Ишь ты, какой здоровенный…
– Да и наплевать – вы, главное, скажите: он мертвый?
Эскулап перешел на профессиональный тон:
– Разумеется. Смерть реальная и окончательная, на свитере множественные следы от пуль, вследствие чего причина смерти не представляется мне естественной. Я выдаю судебно-медицинское свидетельство[4], чтобы вы смогли распотрошить его на вскрытии. О том, чтобы притронуться к нему хоть пальцем, не может быть и речи – для этого еще слишком рано, я отправляюсь досыпать. Пришлете мне судебный запрос.
Врач развернулся, но наткнулся на стоящего у него на пути Обена.
– Может, все-таки пощупаешь ему пульс, чтоб уж наверняка?
– Твою мать, да у него три здоровенные дыры на пропитанном кровью свитере. И вот уже много часов он не шевелится. Вам этого что, недостаточно?
Обен не шелохнулся. Убедительно. Врач натянул латексные перчатки и приложил два пальца к груди убитого над аортой.
– Ничего, никакого биения. Теперь довольны? Я могу идти или вы еще хотите, чтобы я проверил, есть ли у него все прививки?
Пока Кост набирал круглосуточный номер суда, чтобы проинформировать дежурного судью, Обен проводил его наружу.
– При нем никаких документов, обнаружен охранником в три часа ночи, предположительно убит из огнестрельного оружия. Врач предоставил нам судебно-медицинское свидетельство, вам остается только назначить вскрытие… спасибо… если появится что-то новое, обязательно будем держать вас в курсе дела.
Он наблюдал за сотрудниками похоронной службы, которые с трудом застегивали молнию на черном мешке, коротковатом для этого огромного тела. На своем веку Кост перевидал столько покойников, что во время любого вскрытия мог бы спокойно лакомиться мороженым. Так что он без особых переживаний смотрел, как удаляется его новое расследование, упакованное для морга.
4
Доктор Леа Маркан, судебно-медицинский эксперт Института судебно-медицинской экспертизы, была для Коста загадкой. Дочь директора парижской частной клиники, она предпочла иметь дело с мертвыми, чем выслушивать жалобы живых. Кост знал ее только в белом халате, с забранными назад рыжеватыми волосами и светло-зелеными глазами за стеклами тонких прямоугольных очков. Ее простодушное улыбающееся лицо никак не соответствовало ее способности меньше чем за минуту распилить череп или обеими руками вытащить кишки. Поэтому он часто пытался представить себе, как бы она выглядела с распущенными волосами и чуть меньшим количеством крови на одежде.
Особенность их отношений состояла в том, что встречались они лишь вследствие подозрительной смерти, и каждый раз Кост пользовался случаем, дабы удостовериться, что за прошедшее время у нее на пальце не появилось обручального кольца.