Оливье Буке – Османская империя. Шесть веков истории (страница 65)
Увеличилось количество регулярных морских рейсов в Средиземноморье. Они связали внутренние районы (Киликия, Ливан) с европейскими портами (Марсель, Триест), усилили интеграцию динамичных экономических зон (вокруг Смирны, Самсуна, Мерсина, Трабзона и Басры), из которых экспортировалась большая часть сельскохозяйственной продукции. Однако инфраструктура отставала. Суда становились все крупнее, и им часто приходилось бросать якорь на рейде, тогда как для транспортировки в порт использовались паромы, что приводило к задержкам в доставке и повреждению товаров. Торговые компании жаловались на отсутствие подходящих причалов, единственными портами, способными принимать крупнотоннажные суда, были Смирна, Салоники, Бейрут и Стамбул, а в Зонгулдаке и Трабзоне в это время налаживали новую инфраструктуру[341].
Крупные порты теперь были связаны с новыми железнодорожными линиями. Первые линии были открыты в 1856 году (линия Каир – Александрия) и 1866 году (Смирна, соединенная с внутренними районами страны через долину Мендерес). В середине 1870-х годов Стамбул был соединен с Эдирне. Строительство железных дорог замедлилось из-за финансового кризиса и войны 1877–1878 годов, но затем продолжилось на Балканах. Болгария, Салоники и Македония теперь были связаны со столицей. В 1888 году первый поезд отправился из Вены в Стамбул. Строительство Восточного экспресса началось в Париже в 1883 году и было завершено в Стамбуле шесть лет спустя. В Анатолии все продвигалось медленнее: участок Измит – Стамбул, построенный в 1870-х годах, был усовершенствован в 1890 году и в 1892-м соединен с Анкарой. В 1895 году Конья была соединена с Эскишехиром и Анкарой.
Немцы получили концессии на строительство внутренних участков. Они предложили множество проектов. После визита Вильгельма II в Османскую империю в 1898 году было подписано соглашение о строительстве Багдадской железной дороги. Начатая в 1903 году, она продвигалась вглубь Ирака, в том числе в период с 1914 по 1918 год, но так и не была завершена, в отличие от линии Дамаск – Медина, второго имперского проекта Абдул-Хамида II: финансируемая исламскими фондами со всего мира и предназначенная для перевозки паломников, она была завершена в 1908 году. В целом результаты были скромными, в 1913 году протяженность путей составляла всего 6246 километров (менее трети от протяженности железной дороги Австро-Венгерской империи, которая была меньше по площади, чем Османская империя). Будучи основным сектором для европейских инвестиций (треть частных инвестиций в 1888 году; две трети в 1913 году), железная дорога рассматривалась как инструмент подготовки к возможному разделу империи.
Сельское хозяйство, ремесла и промышленность
Население оставалось сельским, а сельское хозяйство было преимущественно зерновым (84 % обрабатываемых земель в 1909 году)[342]. Экспорт выиграл от соглашений о свободной торговле, подписанных в 1840-х годах, развития крупных портов и открытия железнодорожных линий: в Анатолии производство зерновых увеличилось более чем в пять раз с 1876 по 1908 год[343]. Однако внутренний рынок развивался слабо, преобладали самоснабжение и торговля на короткие расстояния; в частности, урожай использовался для натуральной оплаты труда сельскохозяйственных рабочих, перепродававших или обменивавших часть от полученного; солома была необходима для кормления крупного скота и подстилки, но ее рыночная стоимость была низкой. Межрегиональная торговля была незначительной, а площадь используемых сельскохозяйственных земель увеличивалась умеренными темпами. Преобладали мелкие хозяйства (75 % пахотных земель в Анатолии в 1914 году). Во всех провинциях на хозяйства площадью менее 1 га и 5 га приходилось от 13 до 45 % и от 35 до 67 % обрабатываемых земель соответственно[344].
Некоторые регионы остаются отрезанными от торговых путей (например, Восточная Анатолия, которая не имела выхода к морю из-за природных барьеров и плохого транспортного сообщения). Обработка земли требовала небольшого капитала. Заработная плата оставалась скромной. Были активизированы усилия по ирригации (в равнине Адана в 1870-х годах). Однако прогресс все еще был недостаточным, страна потеряла самообеспеченность рисом: по санитарным соображениям власти запретили его производство на окраинах нескольких городов. Высокое налоговое бремя и ограниченные финансовые ресурсы (преобладали мелкие фермеры) означали, что инвестиционный потенциал находился на нуле. Инновации были редкостью: севооборот, удобрение почвы и использование металлического лемеха приживались медленно. То же самое касалось ремесел.
Большинство производственных секторов были организованы в корпорации. Их размер варьировался от десятка до нескольких тысяч человек, а структура основывалась на строгих уставных и функциональных различиях между подмастерьями, поденщиками и мастерами; эти устои часто передавались от отца к сыну. Каждая корпорация управлялась ограниченным числом старейшин. На фоне растущей уязвимости перед лицом международной конкуренции и механизации заводов они страдали от жесткой организации и высоких цен. Так, открытие бумажной фабрики в Измите поставило под угрозу интересы ремесленников в этом секторе; появление дешевых синтетических красителей подорвало ремесло красильщиков, а кожевники предпочитали использовать работников вне корпораций. Однако правительство так и не решилось упразднить этот механизм, опасаясь увеличить безработицу и стремясь сохранить приносимые ими налоговые поступления.
Технологии производства изменились незначительно. В 1911 году только 25 % хлопчатобумажной пряжи и менее 1 % тканей, потребляемых в империи, поступали с механизированных фабрик. Десятилетие за десятилетием ремесленники разрушали старые ткацкие станки, которые не могли компенсировать падение отпускных цен увеличением количества производимой продукции: в Бурсе, Диярбакыре, Бейруте, Стамбуле и Алеппо количество ткацких станков сокращалось, подобно шагреневой коже. Производимая в Анкаре мохеровая шерсть поступала на анатолийские рынки; в 1800 году в Анкаре было от 500 до 600 ткацких станков, столетие спустя их осталось всего два или три.
Иностранных инвесторов все больше интересовали три османских продукта, на которые приходилась половина стоимости экспорта из портов Смирны, Аданы, Самсуна и Трабзона.
1. Шелк: в 1847–1868 годах в Бурсе была открыта 21 прядильная фабрика. На Черном море, в Алеппо и Диярбакыре производство шелка сильно выросло после 1870-х годов. Однако при слишком слабой государственной поддержке сектор вкладывал недостаточно средств для увеличения продаж за границу.
2. Хлопок выращивался в Египте, в районе Смирны и на равнине Адана, где велись мелиоративные работы. Гражданская война в Америке (1861–1865) истощила рынок и благоприятно сказалась на экспорте Османской империи. После окончания войны цена на хлопок упала, и производство замерло везде, кроме Египта, где кризис был быстро преодолен. Исключением стала равнина Адана, где в период с 1897 по 1913 год производство увеличилось в четыре раза благодаря приходу в 1904 году немецких инвесторов, отвечавших за расширение железнодорожных линий.
3. В производстве табака не было конкуренции, похожей на американскую, его сорта ценились как профессионалами, так и потребителями. В период с 1897 по 1913 год производство утроилось; в 1914 году табак стал ведущим продуктом экспорта Анатолии[345].
В стране было все необходимое, чтобы продолжить индустриализацию: запасы полезных ископаемых (уголь, железо, медь, свинец); большое количество разнообразного сырья (хлопок, шелк, шерсть, кожа, масличные культуры, табак, фрукты); городские центры, расположенные на побережье; ценные умения, особенно в сельской ковровой промышленности, и некоторые высококачественные текстильные производства (в частности, в Алеппо); растущий спрос на промышленные товары; низкая заработная плата и низкие производственные затраты. Но зарождающийся промышленный сектор страдал от множества препятствий: отсутствие кредитов, вес корпораций, незаинтересованность бюрократической элиты в предпринимательской деятельности, недостатки в образовательной и профессиональной подготовке и недостаточный уровень грамотности – таковы причины, которые рассматриваются в историографии на протяжении почти столетия. Государство располагало ограниченными финансовыми ресурсами и не разработало никакого плана индустриализации, однако в 1870-х годах снизило экспортные налоги.
Тем не менее промышленные центры развивались. В 1880-х и 1890-х годах в Салониках появились новые предприятия (производство мыла, винокурни, производство глиняной посуды и кирпича, гвоздей, сигарет); хлопчатобумажные фабрики поставляли пряжу и текстиль на Балканы и в Анатолию. К 1914 году все производство военной формы было полностью османским. Все еще слабый в середине XIX века, горнодобывающий сектор пострадал от потери своих балканских месторождений. Однако он стал более индустриальным, и его производительность возросла. Страна стала крупным производителем хрома, борацита, меди и угля. На шахтах было занято от 25 000 до 30 000 человек, еще 30 000 – в карьерах и соляных шахтах. Тем не менее для торгового баланса в промышленном и горнодобывающем секторах характерен дефицит[346]. Крупных компаний все еще было очень мало. Заработная плата и квалификация оставались в целом очень низкими; занятость – в значительной степени феминизирована; в 1911 году минимальный возраст для работы на шахтах был повышен с 13 до 16 лет, однако условия труда оставались особенно тяжелыми[347].