Оливье Буке – Османская империя. Шесть веков истории (страница 53)
Признание престижа
Необходимо различать отдельные полномочия, официально признаваемые властями. Термин аян обозначал не только знать в широком смысле, но и функцию, должным образом признаваемую центральной властью и сопровождаемую привилегиями. Официальные представители населения, аяны, являлись адресатами губернских и императорских постановлений – указы 1765, 1779 и 1784 годов требовали, чтобы любое назначение аянов утверждалось службами великого визиря. Однако Порте не удается ни контролировать их расходы, ни ограничивать злоупотребления, совершаемые против подданных. Она также не может помешать наиболее крупным из них стать местными правителями во второй половине XVIII века. Империя оставляет большую автономию потомственным курдским, туркменским, друзским, арабским, албанским, славянским или валахским племенным вождям и соглашается с передачей губернаторских должностей в руки потомков бывших великих семей, которые по-прежнему пользуются престижем (Рамазаноглу в Адане, Салтукоглу в Эрзуруме или Джанболатоглу в Килисе).
Стремясь сохранить авторитет и преемственность династии, единственным гарантом которой он выступает, султан отказывается признавать иное дворянство, кроме своего. Однако приходится делать исключения. Первое касается потомков Пророка. Хадис повелевает учить своих сыновей «трем добродетелям: любви к Пророку, любви к
Та же политика побуждала султана крайне почтительно обходиться с потомками гази, борцов за веру и победоносных героев завоевательных кампаний. Среди самых известных назовем фамильные ветви Эвренос, Турахан, Михал и Малкоч. Все говорит о том, что деятели, связанные с этими знаменитыми именами, «начальники походов» (удж-беи), считали себя равными первым османским беям, с которыми их связывал общий интерес к завоеваниям. Они участвовали в осуществлении власти, отрезали себе поместья в полную собственность, затем передавали их потомкам, а также наделялись тимарами и учреждали вакфы на завоеванных территориях. Эти семьи сохраняли независимость, уже не соответствовавшую их пользе в качестве авангардного отряда (сократившейся из-за стабилизации границ), и потому Мехмед II старался сократить их территориальные владения. В XVIII веке их потомки продолжали эксплуатировать имения и управлять старыми вакфами. Они поддерживали свои родословные и сохраняли память о предках. В местных обществах, как и в официальных хрониках, они упоминаются с эпитетом
Другая, на этот раз христианская знать, получившая признание за древность рода и многочисленные титулы – фанариоты. Таким образом обозначались жители стамбульского района Фанар, отличившиеся на службе Вселенского Патриархата[287]. Около пятидесяти семей составляют смешанную элиту, считавшую себя, однако, единственной аристократией, признаваемой поствизантийским греческим обществом. Понятие фанариота предполагает также два других значения. Первое, узкое, относится к князьям (воеводам, господарям) Молдавии и Валахии. В начале XVIII века иссякает весьма относительное доверие, которое Порта прежде питала к местным князьям и дворянскому сословию. Она поручает должности греческим семьям, из которых до сих пор набирала высоких драгоманов, драгоманов флота или дипломатических агентов. Несомненно, это самая престижная и прибыльная позиция, на которую может претендовать немусульманин. Второе значение слова «фанариот» подразумевало любого представителя правящего класса стран Юго-Восточной Европы греческой культуры. В румынской националистической историографии эпоха фанариотов отмечена, несмотря на реформаторские усилия нескольких князей, таких как Константин Маврокордато или Александр Ипсиланти, знаком политического, культурного и военного упадка. Они проводят фискальные реформы, отменяют крепостное право, реорганизуют правосудие, развивают образование, строят больницы и фабрики. Однако оккупация во время войн против Габсбургов и русских нарушает работу институтов власти, увеличивает бремя налогов и разоряет население. После греческой революции 1821 года Порта изгоняет семьи фанариотов со всех должностей, лишает их званий и восстанавливает местных князей в их правах.
Жесткая политическая идеология
В XV–XVI веках динамика завоеваний была направлена на приумножение богатства. В XVIII веке войны против иранцев, имперцев или русских напоминала пари. Необходимость мобилизовать большое количество людей для победы перевешивала любые другие соображения, но в долгосрочной перспективе Порта осознавала важность сохранения производственных мощностей, поддержания налоговых поступлений и максимально точной оценки уровня имеющихся ресурсов. Отсюда внедрение в XV веке централизованной системы архивов и последовательной концентрации принятия решений (султан видит себя единственным или главным лицом, способным это сделать) и монополизации (администрация контролирует мобильность рабочих и устанавливает цены). Влияние землевладельцев, торговцев или менял мало сказывается на выборе устремлений центральной власти. При этом более всего Порта опасается, что обоснованность принимаемых мер будут оспаривать официальные органы, в частности корпорации.
С конца XVIII века государство стремится взять под контроль то, что с точки зрения исламского порядка его не касается, но отныне сильно влияет на функционирование продуктивной экономики и систему землевладения – речь идет о благотворительных организациях. Абдул-Хамид I предпринял меры по централизации, которые Махмуд II завершил учреждением в 1826 году министерства, призванного взять под контроль большие вакфы. Государство обладает средствами для политики вмешательства, оно является крупнейшим собственником земли, владеет рудниками и управляет металлургической промышленностью. Мало того, что империя повсеместно занимается производством, она также мобилизует тех, кто не был наделен этой функцией априори: так, янычары тоже выступают в качестве предпринимателей. Оставляя за частными лицами и корпорациями ответственность за производство большей части богатств, государство задает рамки этого процесса в соответствии с двумя взаимодополняющими принципами.
1. Провизионизм.
Каждая производственная единица должна быть самодостаточной. Товары, произведенные в базовой административной единице каза (районе с населением от 5 до 20 000 жителей в центре и от 20 до 150 деревень во внутренних территориях), не могли экспортироваться, пока не удовлетворены потребности самой казы. При наличии излишков их транспортировка осуществлялась преимущественно в центр; только потом можно было снабжать другие регионы. Таким образом, существует лимит на межрегиональную торговлю и объем экспорта. Он совпадает с наличием и поддержанием множества внутренних таможен. При этом импорт поощряется. Государство стремилось быть самодостаточным – в частности, иметь жизнеспособную и независимую оборонную промышленность. Поэтому оно направляло часть производственного аппарата в свою пользу в таких разнообразных отраслях, как производство текстиля, красок, табака или изделий из стекла. Так, еврейские ткачи из Салоник должны выделять часть своей продукции для пошива обмундирования янычар; деревни в районе Синопа или на острове Тасос поставляли корабельный лес для имперского флота.
2. Фискальная политика.
Государство стремилось максимизировать ресурсы на самом высоком уровне, сохранив доходы и уменьшив расходы. Латентный в первых веках, этот принцип все более и более проявляется в период, когда доходы снижаются (уменьшение территорий повлекло за собой сокращение налоговых поступлений), а траты растут (расходы на военный аппарат). Для достижения поставленной цели у Порты есть инструмент: контроль над ценами. Несмотря на регулярные критические замечения по поводу вызванных установлением потолка цен диспропорций, власти с конца XVIII века пользуются этим механизмом все чаще. Они навязывают производителям покупку товаров по цене ниже себестоимости, фактически это действие выполняет функцию налога. Однако империя не обладала аналогичным инструментом для импортных товаров, что побуждало ее активнее поощрять внутреннее производство.