Оливье Буке – Османская империя. Шесть веков истории (страница 45)

В конце XVI века средоточие музыкального творчества перемещается с Ближнего Востока в Стамбул, а затем распространяется на Бурсу, Эдирне и Салоники. Местные композиторы обновляют музыкальные лады (maqam) и основные ритмы (usul), предлагая репертуар не только на арабском и персидском, но и на турецком языке. Польский ренегат Али Уфки-бей (ум. 1675) использует европейскую нотацию, но пишет справа налево, фиксируя на бумаге более 500 композиций; молдавский князь Димитрий Кантемир (ум. 1723) изобретает систему нотации на основании символов, производных от арабского языка. При этом произведения этих мастеров совершенно не имеют хождения в музыкальном мире, где правилом остаются обучение и устная передача. Музыкальная деятельность лучше представлена в усердной работе суфийских монастырей. Во время общих молитв орденов Халвати и Celvetis исполняются самые разнообразные по характеру произведения. Бухуркуоглу Мустафа, известный как Итри (ум. 1712), создает длинные, сложные и строго систематизированные произведения, сопровождавшие в последующие столетия религиозные церемонии (ayin) обрядов мевлеви.

Происходящее обновление носит не только художественный, но и интеллектуальный характер. Некоторые научные дисциплины отходят на второй план: тем не менее, подвергнутое остракизму со стороны некоторых улемов, спекулятивное богословие (kalam) все еще порождает значительные произведения[244]. Другие затрагиваются более активно (астрономия или математика). Вопреки выдвижению на первый план «неосуфизма», заметного в конце XVIII и начале XIX века, в 1990–2000-е годы аналитические подходы подвергли его резкой критике – специалисты подчеркивают силу преемственности между средневековым суфизмом и новыми формами религиозности и научных практик, в частности изучением хадисов, расцвет которого пришелся на XVI–XVII века[245]. Ученые того времени иначе упорядочивали категории, унаследованные от прошлых веков. Рациональные науки и медицина двигались в сторону менее схоластических и более практических подходов.

Историки и летописцы дополняли чтение древних результатами собственных наблюдений. Удалившийся в Венгрию Ибрагим Печеви (ум. ок. 1649) стал первым османским писателем, сопоставившим рассказы свидетелей с систематической проработкой европейских источников. Убежденный, что знание истории и географии должно просвещать политическую власть, Катиб Челеби (ум. 1657) обобщил энциклопедические знания для создания справочников, истории мира, истории Османской империи, биографического словаря, всемирной географии и библиографического словаря. Подобный подход не является философским, но подразумевает первенство эмпирического знания и логических рассуждений. Другие пытливые умы стремились собрать богатство знаний и мировых практик в различных выразительных жанрах, которые тем не менее оставались литературными. Между 1640 и 1676 годами Эвлия Челеби (ум. 1683) создал самый длинный и полный рассказ о путешествиях в исламской литературе. Простым, красочным и часто забавным языком он представил необыкновенную панораму империи, передал кладезь информации о географии, устройстве городов, материальной культуре и социальных обычаях и оставляет несравненный перечень фольклорных, агиографических и диалектологических данных.

Распространение этих авторов, однако, ограничено, арабский печатный станок с подвижным шрифтом не прижился в империи. Специалисты приводят различные объяснения: арабские буквы, которые верующие считают исходящими от руки Бога, священны и не подлежат механическому воспроизведению; ученые люди привязаны к традиции и стилю каллиграфических произведений; корпорации переписчиков и миниатюристов ревниво охраняют монополию на изготовление рукописей. Имперское государство опасается распространения протеста. Оно не расположено нести значительные траты на закупку оборудования и связываться с вызовом иностранных специалистов, когда есть проверенная и гораздо более экономичная традиция каллиграфии. Конечно, такие ограничения не касаются немусульман, ищущих возможности расширять средства распространения среди своей паствы. После первой попытки в Стамбуле, в 1493 году, несколько лет спустя еврейская типография открывается в Салониках. В 1567 и 1627 годах в Стамбуле возникли соответственно армянская и греческая печатни. В Ливане Псалтирь напечатана в 1610 году, в Алеппо типография действовала в 1706–1711 годах. Но большинство экспериментов столкнулось с трудностями импорта оборудования, оппозицией или скептицизмом со стороны конфессиональных властей, нехваткой квалифицированного персонала для отливки матриц и слабым спросом.

Жить вместе?

Мужское доминирование

В основных медицинских трактатах и сборниках сексуальных советов того времени человеческое тело вписано в космологическую цепочку живых существ. Женщина представлена как несовершенная версия мужчины – существо, чей организм не завершил свое развитие. Пропитанное этой установкой, османское политическое общество организовано на благо мужчин. Власть принадлежит лидерам: племен, семейных кланов, братств, деревенских общин, корпораций, полков и т. д. Все они – мужчины. Они владеют большей частью богатств и собственности. Шариат велит, чтобы сын получал долю наследства, в два раза большую, чем дочь. В Дамаске около 1700 года имущество мужчин в пять раз больше имущества женщин[246]. В Тунисе средняя доля женщин в семейном наследовании составляет 12 %[247]. При этом в самых низших слоях общества женщины составляют рабочую силу, а в более богатых способствуют циркуляции ресурсов за счет своего положения наследниц, роли распорядительниц религиозных фондов за счет принадлежности к благотворительным обществам. Исламское право рассматривает их как полноправных с точки зрения составления договоров. Судебные регистры показывают, что женщины покупали и брали в аренду недвижимость, заключали коммерческие сделки, передавали пожертвования учреждениям, давали в долг или занимали деньги. Они были обязаны подчиняться мужьям, рожать и воспитывать маленьких детей и заботиться о выполнении работ по дому. Передвигаясь по городу, женщины держались группами, находились под присмотром доверенных людей и не контактировали с мужчинами. Блистательная Порта тщательно прописывает правила, которых женщины должны придерживаться в общественном пространстве: запретные зоны или дни, форма и длина одежды и т. д. Отметим, что половая сегрегация не ограничивалась женщинами-мусульманками. Раввины XVII века критиковали недавних иммигрантов-ашкеназов, гулявших со своими женами и дочерями и, хуже того, позволявших им передвигаться без сопровождения. Отметим также, что сегрегация не зависела от положения в обществе. В беднейших деревнях и городских кварталах женщины, не имеющие прислуги, должны были сами ходить на рынок, ухаживать за мелким скотом, носить воду и дрова. На миниатюрах возможно увидеть уличные сцены, изображающие женщин с детьми под мышкой.

Как и их мужья, женщины из богатых кругов перемещались мало и для ведения дел приглашали гостей к себе домой. Они проживали в достаточно больших для ограждения их частной жизни домах и считались целомудренными и добродетельными. Лексика уставов благотворительных фондов охотно подчеркивала благородство их достоинств. Женщины имели одну или несколько рабынь, организовывали жизнь гарема, участвовали в обороте товаров и ценностей. Украшения, одежда, ткани, кухонная утварь, одеяла и подушки имели преимущество, они легко продавались и без труда обменивались на наличные деньги. В свободное время женщины поддерживали отношения с соседками, ходили в хаммам, вели беседы за прялкой, обменивались новостями на свадьбах, слушали и смотрели, как танцуют рабыни, обучали тому, что знали сами, – хорошим манерам, заповедям ислама, поэтическим отрывкам, выученным или услышанным и оставшимся в памяти. Чтение и письмо продолжали оставаться уделом небольшого количества мужчин.

Брачные узы

У иудеев и христиан брак считался священным актом. У мусульман брак – это устный, но, возможно, оформленный в письменном виде договор, заключенный при свидетелях и основанный как на обмене брачным подарком, так и на правилах ислама. Мужчине разрешено жениться на немусульманке, эта практика засвидетельствована в империи во все времена и повсеместно. Обсуждение величины приданого (mehr) – центральный вопрос и важный источник прибыли. Хотя брачный договор является в большей степени решением глав семей, чем соответствующим выбором двух людей, которых он соединяет, он нередко бывает подкреплен отношениями привязанности или любви. Ритуализуются практики похищения будущей невесты. Когда похититель действует вне установленных правил, семьи вынуждены искать достойное решение для обеих сторон. Отказ от жены является обычной практикой, как и развод по требованию жены (hul). Повторный брак – частое явление, особенно в случае, если вдова или вдовец не в состоянии финансово поддерживать домашнее хозяйство.

Для брачных отношений также характерно гендерное неравенство: в то время как женщины не имеют альтернативы замужеству, мужчины могут заводить детей с наложницей-рабыней. Причем для мусульман, как и для иудеев, условия раздельного проживания супругов более благоприятны для мужчин. По исламскому праву, оглашаемому в присутствии свидетелей, отказ от жены не подчинялся какой-либо юридической процедуре. По раввинскому праву муж должен был составить и передать жене «свидетельство о разводе». При этом юриспруденция кади или раввинов, с одной стороны, допускает просьбы о разводе, сформулированные женой по разным причинам: импотенция мужа, половое воздержание, умственное расстройство, оставление дома, обращение в иную веру и т. д. С другой стороны, в законе предусмотрены положения, гарантирующие материальную поддержку отвергнутой жене и ее детям. Судя по материалам суда, супруге нередко приходилось возбуждать дело, чтобы добиться положенного, хотя не исключено, что протоколы кади фиксировали фиктивные судебные процессы с единственной целью – официально закрепить условия уже достигнутого соглашения. Греческая православная церковь допускала и регламентировала развод по аналогичным причинам (прелюбодеяние, импотенция, умственное расстройство и т. д.) или потому, что жизнь супругов оказывалась невозможной или несовместимой (например, когда один из них решил вступить в монашеский орден). Со своей стороны, Армянская апостольская церковь развода не признавала, но допускала раздельное проживание, хотя оно и требует обязательной и длительной процедуры признания.