Оливер Милман – Закат и падение крошечных империй. Почему гибель насекомых угрожает существованию жизни на планете (страница 47)
Но, если немного подумать, решение проблемы насекомых может показаться на удивление простым. По сути, нам всего лишь нужно перестать делать некоторые вещи. Простого бездействия, которое позволяет всему идти своим чередом, может быть достаточно. Нам не нужно строить и запускать аналог «Аполлона‑11», проектировать новую систему снабжения экологически чистой энергией или изобретать вакцину от парализовавшей мир пандемии. К счастью, осуществление этой задачи сопряжено с праздностью.
Более спорные части этого плана включают ограничение использования определенных химикатов и предоставление насекомым места для повторного заселения путем выделения участков, пусть даже небольших, где могут разрастись травы. Но большинство мер связано с банальной домашней рутиной.
Например, можно реже стричь и пропалывать газон или не использовать ослепительное уличное освещение. Следующий шаг – решить, так ли уж вам необходима прилизанная, ухоженная лужайка. Энтомолог Мэй Беренбаум называет такой подход «не планом действий, а планом бездействия». Мы так торопливо меняли окружающую среду, что едва ее не уничтожили. Возможно, пришло время расслабиться и посмотреть, что подарит нам природа, если дать ей шанс. На что это будет похоже? Некоторые защитники окружающей среды приводят в пример тихую экологическую революцию, которая происходит прямо сейчас в одном районе на юго-востоке Англии. Кнепп, ферма площадью 1,416 гектара в одном из самых густонаселенных уголков Европы, это окно в мир, где интенсивное земледелие не уничтожило насекомых и других существ. Впрочем, Кнепп едва ли можно назвать фермой. Здесь реализуют масштабный, амбициозный проект, цель которого позволить природе взять верх и сформировать землю самостоятельно при минимальном вмешательстве человека. Владельцы Кнеппа, Чарли Баррелл и Изабелла Три, долгие годы занимались обычным земледелием. Они вкладывали деньги в сельскохозяйственную технику и пестициды и изо всех сил пытались выращивать прибыльные культуры на глинисто-известняковой почве Нижнего Уэлда, летом твердой, как камень, а зимой – илистой. Если у коренных народов Арктики есть десятки различных слов для обозначения снега, то у жителей Сассекса – более тридцати диалектизмов для обозначения грязи. Из-за сложных условий и мощи более крупных индустриальных ферм-конкурентов владельцы Кнеппа накопили немало долгов. В 2000 году они приняли решение продать технику и молочный скот, чтобы спасти ферму от полного разорения.
Затем наступило озарение: ферма получила возможность восстановить естественную экосистему на участке пахотных земель, и почти сразу же здесь появились дикие животные во главе с насекомыми. «Все вокруг жужжало, гудело. Казалось, насекомые повсюду», – вспоминает Три. Она гуляла по колено в траве и на каждом шагу натыкалась на кузнечиков. «Все вдруг стало по-другому, – говорит Три. – Словно шоры упали с моих глаз». Баррелл и Три, вдохновленные работой голландского эколога Франса Веры, решили полностью отказаться от выращивания сельскохозяйственных культур в пользу травоядных животных на свободном выпасе, которые будут естественным образом влиять на экосистему. Теперь здесь нет пестицидов, а животные, в числе которых эксмурские пони, свиньи Тамворта и 400 голов крупного рогатого скота, не получают антибиотики и другие препараты. Владельцы фермы Кнепп даже умудряются зарабатывать: они продают 75 тонн органического мяса в год, а также предоставляют кемпинг для экотуристов и сдают в аренду бывшие сельскохозяйственные постройки. Как оказалось, для Баррела и Три было бы куда рискованнее продолжать заниматься классическим сельским хозяйством.
Теперь здесь повсюду заросли кустарника. Прямо на земле гниет мертвое дерево, ненавистный хлам для обычного фермера, но захватывающая площадка для насекомых. В Кнеппе зарегистрировано более 600 видов беспозвоночных, в том числе навозник изменчивый, которого в Сассексе не видели в течение 50 лет. По словам Три, в одной коровьей лепешке как-то обнаружили 20 разновидностей навозников-землероев. Из личинок, скрывающихся в мягких пнях старых дубов, появляются редкие жуки-щелкуны, а над сверкающей гладью чистых прудов и озер порхают поденки и стрекозы. Здесь в изобилии водится редкая охотница – стрекоза стрелка голубая, которая встречается лишь в нескольких уголках Великобритании. Самая большая в стране популяция ивовой переливницы также находится в Кнеппе, что привлекает сюда орды ее поклонников. Каждое лето они приходят на ферму, размахивая гниющей рыбой, вонючим сыром и грязными подгузниками в качестве приманки, чтобы выманить эту неуловимую и своеобразную бабочку. «Просто не верится, что дикие животные возвращаются так быстро, и первыми приходят насекомые», – говорит Три.
Возрождение насекомых, очевидно, пошло на пользу пернатым, так как в Кнеппе теперь регулярно появляются редкие виды птиц, например горлицы и соловьи. Но есть еще один плюс, который может заинтересовать даже самого несентиментального фермера: бурно размножающиеся навозные жуки затягивают навоз в землю, обогащая почву питательными веществами. Благодаря насекомым истощенная почва восстанавливается с фантастической скоростью. По оценкам ООН, в результате эрозии из-за жесткого режима интенсивной обработки, вспашки и применения химикатов ежегодно во всем мире исчезает до 40 миллиардов тонн верхнего слоя почвы. «Если перейти на естественные методы управления фермой, включая принятие и даже поощрение размножения насекомых, можно заработать больше, так как вложения не требуются, вы не разрушаете почву и выращиваете органические продукты, которые стоят дороже, – поясняет Три. – Восстановление почвы помогло бы решить почти все текущие проблемы человечества, включая глобальное потепление.
Вопрос в том, смогут ли люди осознать это в ближайшее время, чтобы предотвратить дальнейший ущерб.
Три убеждена, что все фермеры, даже те, кто не является полным собственником своих земель или не располагает территорией, подходящей для глэмпинга – экотуризма, могут убрать руки с руля и позволить природе взяться за дело. Это не восстановление дикой природы в полном смысле этого слова – в Кнепп не вернулись высшие хищники, например волки, преобразившие Йеллоустонский национальный парк США в 1990-х годах, или даже такие существа, как бобры, популяции которых в последние годы успешно восстанавливают в некоторых уголках Великобритании. И все же это «дикая местность», как следует из названия книги Три о Кнеппе. Это лишь частичная передача контроля природе, а не полная реставрация «по книжке». «Существует распространенное заблуждение, что ревайлдинг – это возвращение к тому, что было раньше, – говорит Три. – Даже за последние пятьдесят лет окружающая среда так сильно изменилась, что воссоздать прошлое не получится.
Другая, более приемлемая парадигма тоже вполне доступна. Два бедствия, обрушившихся недавно на Британию, – пандемия коронавируса и Брексит – потрепали страну, но также создали неожиданный побочный эффект, предоставив насекомым более приемлемые условия жизни. Из-за пандемии стрижка травы на обочинах дорог – важной среды обитания насекомых – прекратилась. Полевые цветы разрослись, что привело к потрясающему всплеску восстановления фауны: на одном небольшом участке придорожной растительности в Дорсете обнаружили половину всех известных видов британских бабочек, включая голубянку карликовую, самую маленькую бабочку в стране. Тем временем болезненный выход Великобритании из Европейского союза стал причиной огромного переворота в сфере сельскохозяйственной политики, когда на смену субсидированию фермеров Евросоюзом пришли национальные выплаты, предусматривающие восстановление почв, сокращение использования пестицидов и расширение лесных угодий.
Стали распространяться различные амбициозные идеи, например, отдать четверть Британии на откуп природе, чтобы земли, непригодные для земледелия, такие как Кнепп, вновь наполнились бурлением жизни. Преданные защитники природы сумели восстановить даже, казалось бы, утраченные виды, например подземного шмеля, который когда-то обитал по всей Южной Англии, но в 2000 году был объявлен вымершим из-за постоянного разрушения лугов – предпочтительной среды обитания вида. За последние десять лет из Швеции доставили десятки маток шмеля, чтобы восстановить его популяцию в графстве Кент, на галечных пляжах и болотах мыса Дандженесс. Благодаря незначительным манипуляциям дружественных землевладельцев (например, перемещение скота на новые пастбища и восстановление полевых цветов) не только подземный шмель, но и другие его собратья вновь загудели на лугах.
Однако перестроить или восстановить несколько изолированных участков в нашем истощенном промышленностью мире недостаточно. Как говорится в крупной научной работе по проблемам борьбы с кризисом насекомых 2020 года, мы должны не только защитить все – от величественных тропических лесов до заросших сорняками обочин железнодорожных путей – пристанища насекомых, но и объединить их. «Усилия по сохранению в основном были сосредоточены на харизматической мегафауне, особенно на птицах и млекопитающих, а взаимосвязи экосистем внимание почти не уделялось», – пишут ученые. До настоящего момента под коридорами дикой природы, как правило, понимались специальные мосты или проходы для обеспечения миграции вилорогих антилоп в Йеллоустоуне, северных оленей в Швеции или красных крабов острова Рождества. Теперь в число этих животных включили насекомых. Насекомым нужны безопасные коридоры для перемещения между подходящими ареалами обитания для поддержания генетического разнообразия, доступа к лучшим источникам пищи и возможности бегства при неумолимом наступлении климатических изменений. Изолированные резерваты смогут обеспечить все это, только если насекомые рискнут добраться до них через пелену химикатов и бетонные площадки.