Оливер Милман – Закат и падение крошечных империй. Почему гибель насекомых угрожает существованию жизни на планете (страница 21)
На равнинах Пуату, Шампани и Боса живые изгороди, рощи и пруды были превращены в ровные участки для удобства тракторов и комбайнов, обрабатывающих кормовую кукурузу. Натуралистов такой пейзаж удручает. «Выглядит живописно, но это пустыня, – говорит Фонтейн. – Сельская местность Франции превратилась в пустошь, и то же самое происходит по всей Европе, так как правила промышленного земледелия везде одинаковы».
Ученые обнаружили, что муравьи, вероятно, тысячелетиями занимаются «разведением» гигантской дубовой тли. В плохую погоду они держат подопечных под землей, а летом, когда английские дубы наполняются соком, выгоняют их на ствол. Эти крошечные пастухи заботятся о тле, чтобы питаться медвяной падью, сладкой жидкостью, которую она выделяет. Взамен муравьи держат тлю в уютных «загонах», которые они строят на деревьях из мха и лишайников. В случае возникновения угрозы муравьи собирают свое стадо и убегают вместе с ним в безопасное место.
А в Южной Америке муравьи-листорезы уже 15 миллионов лет собирают растительное вещество для удобрения обширных подземных ферм, где они выращивают грибы с высоким содержанием протеина – идеальный продукт питания для муравьев. По сравнению с этими древнейшими чудесами эволюции сельское хозяйство человечества, которому всего десять тысяч лет, кажется малозначимым эпизодическим явлением.
Тем не менее, как писала Рэйчел Карсон, «диким животным, как и человеку, нужно место для жизни». Ученые обнаружили, что наша планета меняется такими темпами, что даже столь обширные экосистемы, как Амазонка, могут разрушиться всего за пару десятилетий. Как только наступит переломный момент, рыбный промысел сойдет на нет, огромные озера высохнут, а коралловые рифы станут мертвенно-белыми. Мир кажется нам стабильным и неизменным, пока не будет пройдена точка невозврата.
Из-за разрушения среды обитания насекомые рискуют тоже оказаться на грани исчезновения, и мы вместе с ними. За последние полвека сельскохозяйственные угодья мира погрязли в монохромном однообразии, а нехватка опылителей резко возросла. Как предупреждает исследование, проведенное в 2019 году, пока мы не находимся на грани массового голода, но зависимость от сельскохозяйственных монокультур, неблагоприятных для опылителей, «повышает уязвимость экономики и продовольственной безопасности страны».
Даже если человечество сможет предотвратить нехватку продовольствия во всем мире, у нас все равно останется множество трудноразрешимых проблем, вызванных губительной системой землепользования, которая разрушает наш общий дом – природу. Насекомых незаметно, как бы между прочим, бросают в зияющую пасть нового порядка. Почти вся фауна страдает от кризиса биоразнообразия, судя по имеющимся данным, хуже всего приходится мелким насекомым-хищникам, например божьим коровкам и паукам. Из-за разрушения естественной среды обитания при обустройстве сельскохозяйственных угодий, строительства городов и дорог, эрозия почвы и загрязнение водоемов, сильнее сжимают границы жизненного пространства насекомых. Даже якобы охраняемые территории небезопасны: по подсчетам исследователей, более трети природоохранных земель в мире подвергается «интенсивному влиянию человека» из-за поселений, выпаса скота, автомобильных и железных дорог и ночного освещения.
Насекомые, лучшие за всю историю Земли мастера выживания, сумели адаптироваться и даже расплодиться в условиях прежнего вмешательства человека в окружающую среду. По всей Европе веками вырубали леса, частично или полностью, чтобы добыть древесину и древесный уголь для очага. Это были идеальные условия для бабочек: они грелись в солнечных лучах, пробивающихся через поредевший лес, а разрастающийся после вырубки подлесок снабжал гусениц листьями, а взрослых особей – нектаром.
Современные методы лесозаготовки увеличили объемы вырубки леса до шокирующих масштабов, несмотря на то что теперь в качестве топлива вместо древесного угля используют каменный уголь и газ. Смена технологий сначала сыграла на руку бабочкам, а затем обратилась против них. «Наши нововведения не отвечают их требованиям, и они снова начали исчезать», – говорит биолог Крис Томас из Йоркского университета.
Утешает лишь то, что, если эти пагубные методы вновь изменятся, ситуация быстро придет в норму. Бабочки, как и другие насекомые, подвергаются массе угроз. Но, если мы дадим им передышку, даже такие нежные, обманчиво хрупкие виды смогут найти способ выжить. «Популяции насекомых подобны бревнам, которые удерживают под водой, – отмечает Роэл ван Клинк, автор метаанализа, который показал, что количество наземных насекомых каждые десять лет сокращается на 9 %. – Они стремятся вверх, а мы продолжаем толкать их вниз. Но можно ослабить давление, чтобы дать им возможность восстановиться». Такая передышка может наступить в том числе в случае непредвиденных обстоятельств. Во время пандемии коронавируса некоторые местные власти приостановили покос придорожных зеленых насаждений, и те вспыхнули буйством красок. Эти узкие миниатюрные луга превратились в оазисы с разными полевыми цветами: погремком осенним, дикой морковью, луговой геранью, васильком шероховатым и дремой белой – и стали центрами притяжения для воспрянувших насекомых, птиц и летучих мышей. Благодаря снижению интенсивности дорожного движения пелена смога перестала заглушать ароматы цветов, что позволило пчелам быстрее находить пищу.
Всё чаще неряшливые детали нашего мира – набережная рядом с шумным шоссе, зелень, пробивающаяся сквозь железнодорожные пути, заросший участок, где когда-то стоял дом, – становятся прибежищем насекомых.
Сатир святого Франциска с грязно-коричневыми крылышками мог бы показаться ничем не примечательной бабочкой, если бы не своеобразные условия его обитания. Это одна из самых редких бабочек в мире, и почти все из пары тысяч оставшихся особей живут в окрестностях артиллерийского полигона на военной базе США Форт-Брэгг в центральной части штата Северная Каролина. Бабочка весело порхает по полигону под грохот врезающихся в землю 181-килограммовых бомб. По иронии судьбы грубая сила американской армии справляется с охраной сатира святого Франциска лучше, чем любая сторонняя программа по сохранению видов.
В эпоху, когда человечество повсюду подает одни и те же пресные монокультурные блюда, эта бабочка оказывается слишком прихотлива. Ей нравятся изменения среды обитания, но незначительные. Она любит небольшие подтопления, но только если воды не слишком много. Ей требуется несколько возгораний, чтобы спалить разросшуюся растительность, но не лесные пожары, которые уничтожают всю пищу. Когда-то ландшафт Северной Каролины обеспечивал такие условия, но потом люди начали тушить пожары, вырубать леса и менять гидрологический режим местности. Среди обугленных остатков выпущенных боеприпасов артиллерийский полигон воссоздает подобие природных пожаров и является последним уголком на Земле, где сатир святого Франциска может устроить себе подходящее жилище.
Когда появляется эта бабочка – всего дважды в год, каждый раз на три недели, – Ник Хаддад, специалист по бабочкам из Университета штата Мичиган, спешит в Форт-Брэгг. Хаддад получает специальное разрешение на вход на территорию полигона для изучения и определения численности вида, и каждый раз у него возникает ощущение, что он в каком-то смысле попал в прошлое. Мишенное поле, по словам Хаддада, напоминает лунный пейзаж, но стоит отойти от «яблочка», и перед вами предстанут нетронутые участки саванны, леса и болота. Здесь обитают редкие птицы и змеи, а также необычные растения, например венерины мухоловки и саррацениевые.
Бабочек можно встретить в травянистой, болотистой местности. Путь туда лежит через участок, поросший густым кустарником и укрытый пологом из лоз. Хаддад, в высоких сапогах из-за угрозы нападения невидимых водяных щитомордников, вынужден передвигаться по этой местности, ступая по тонким доскам, чтобы не уничтожить нежную растительность, которой питается бабочка. В особых зонах, выделенных для сохранения вида, он пытается повторить работу бобров, устанавливая надувные резиновые баллоны для имитации плотин и обеспечения небольшого подтопления, в котором нуждается бабочка.
Северную Каролину окаймляют широкие пляжи на востоке и высокие горы на западе, но, по мнению Хаддада, самые красивые виды в штате открываются на этом полигоне. Воссоздать эту идиллию за пределами стрельбища практически невозможно, но биолог надеется, что удастся создать другие очаги обитания для сатира святого Франциска. Однако даже в своих самых амбициозных мечтах он не надеется на полное восстановление вида. За пределами таких островков, как Форт-Брэгг, у этой редкой бабочки мрачные перспективы. Мы добились поразительных успехов в преобразовании нашей окружающей среды, и перемены набирают темп. Некоторые насекомые смогут приспособиться к изменяющимся условиям, но многие нет. В настоящее время мало что может спасти большинство из них от гибели. «Полагаю, перспективы ужасные. Масштабы вымирания пугают, – говорит Хаддад о бабочках, находящихся на грани исчезновения. – Кстати, по натуре я оптимист. Когда я говорю, что все плохо, помните об этом».