Оливер Ло – Системный Друид (страница 25)

Я позволил себе кривую усмешку. Пережить удар молнии и контратаковать за три секунды. Система издевалась надо мной или проверяла границы человеческого безумия.

Птица врезалась в медведя с оглушительным треском. Молнии рванулись от её перьев, обвивая массивное тело зверя электрическими змеями. Медведь взревел, его шерсть встала дыбом, из-под каменных наростов посыпались искры. Он взмахнул лапой, размером с дверь хижины, целясь в крыло противника.

Птица увернулась, взмыв вверх с пронзительным клёкотом. Молния ударила в землю там, где она была мгновение назад, оставив оплавленную воронку.

Воздух вибрировал от силы, которой обменивались эти двое. Волосы на моей голове встали дыбом от статического электричества, кожа покрылась мурашками. Я чувствовал каждый удар как толчок в груди, как будто само сердце билось в такт их схватке.

Медведь снова взревел и ударил лапой в землю. Почва вздрогнула, волна прошла подо мной, заставляя зубы стучать. Трещина разошлась от точки удара, устремляясь к птице, и каменные шипы выстрелили из земли, целясь в крылатую тень.

Громовая Птица отбила атаку разрядом, превратив шипы в щебень. Она описала круг над прогалиной, набирая высоту, и я увидел, как облака над ней закручиваются спиралью, как молнии собираются в сияющую сеть, готовую обрушиться вниз.

Именно тогда я заметил Торна.

Старик стоял на краю прогалины, в тени старого дуба, невозмутимо наблюдая за схваткой. Посох в его руке мягко светился зеленоватым светом, и от него тянулись нити, почти невидимые, уходящие куда-то в землю и к деревьям вокруг.

Он ждал чего-то.

Медведь бросился вперёд, каменная броня покрывала его тело слоями, делая похожим на ожившую гору. Птица спикировала навстречу, окутанная коконом молний, оставляя за собой огненный след в сером небе. Два титана сближались, и их столкновение грозило уничтожить всё вокруг.

Торн шагнул вперёд и поднял посох.

Я почувствовал это раньше, чем увидел. Волна чего-то древнего и тяжёлого прошла через прогалину, заставив меня вжаться в землю. Что-то иное, чему у меня не было объяснений. Ощущение было давящим, подавляющим, как будто сама земля заговорила, и её голос требовал тишины.

Медведь затормозил так резко, что его лапы вспахали борозды в почве. Птица прервала пике, замерла в воздухе на вздрагивающих крыльях. Оба зверя повернули головы к маленькой фигуре под дубом, и в их глазах я увидел нечто неожиданное.

Они боялись старика. Признавали в нем мощь, недоступную им.

Торн стоял перед ними, крохотный на их фоне, древний старик с посохом, и они признавали его главенство. Хранитель Леса. Титул, который я считал почётным званием, формальностью для того, кто живёт на границе Предела.

Я ошибался.

— Хватит, — голос Торна прокатился над прогалиной, усиленный чем-то невидимым. — Вы оба.

Напряжение в воздухе лопнуло, как перетянутая струна. Молнии рассеялись, каменная броня медведя втянулась обратно в шкуру. Два зверя замерли в ожидании, глядя на старика с выражением провинившихся детей.

— Ты, — Торн ткнул посохом в сторону медведя, — перегнул с охотой на восточном склоне. Там её гнездо.

Медведь издал низкий звук, что-то среднее между рычанием и ворчанием. Виноватый звук.

— А ты, — посох качнулся к птице, — могла бы предупредить, а не сразу атаковать. Он просто прошёл мимо, а не собирался претендовать на твою территорию.

Громовая Птица отвернула голову, демонстрируя упрямство. Её крылья подёргивались, перья потрескивали электричеством, но она явно не собиралась возражать. Торн достал что-то из-за пазухи и протянул на раскрытой ладони. Я не мог разглядеть, что именно, расстояние было слишком велико, но оба зверя среагировали мгновенно.

Медведь качнул головой, принял подношение и развернулся. Земля вздрагивала под его шагами, когда он уходил в лес, смирившись с тем, что его отчитали. Через мгновение деревья сомкнулись за его спиной.

Птица задержалась дольше. Она смотрела на Торна с чем-то, похожим на обиду, потом издала короткий клёкот и взмыла вверх. Вспышка молнии отметила её исчезновение в тучах, и почти сразу гром начал отдаляться.

Гроза уходила.

Я лежал за поваленным стволом, боясь шелохнуться. Дыхание, которое я до этого неосознанно задерживал, вырвалось наружу тихим выдохом.

— Можешь выходить, — спокойный и чуть усталый голос Торна долетел до меня. — Я знаю, что ты там, Вик.

Я поднялся, отряхивая колени от мха и прелых листьев. Спускаясь по склону оврага, я чувствовал на себе внимательный взгляд старика.

— Говорил же сидеть дома, — буркнул Торн, когда я подошёл ближе.

— Услышал рёв, — ответил я без тени раскаяния, — подумал, вдруг нужна помощь.

Торн хмыкнул. В его глазах мелькнула тень усмешки.

— Помощь. Против этих двоих… — он покачал головой. — Ну-ну.

Мы стояли посреди прогалины, изуродованной схваткой. Воронки от молний дымились, трещины в земле уходили на несколько метров в глубину, обугленные ветки валялись повсюду. Запах озона и горелого дерева забивал ноздри.

— Что это было? — спросил я.

Торн помолчал, опираясь на посох. Свечение в навершии угасло, оставив только тёмное дерево.

— Работа, — сказал он наконец. — Моя работа.

Он двинулся к краю прогалины, и я пошёл рядом, подстраиваясь под его неспешный шаг.

— Мана-звери, — начал Торн, глядя прямо перед собой, — это уже давно не просто неразумные твари. Особенно те, кто прожил достаточно долго. Они понимают человеческую речь, хотя говорить сами не могут. У них есть характер, привычки, обиды, амбиции.

Я молча слушал.

— И конфликты, — Торн махнул рукой в сторону воронок. — Кто-то не поделил территорию, кто-то добычу, кто-то право считаться сильнейшим. Стычки происходят постоянно. Мелкие, незаметные, они решаются без моего участия. Но иногда…

— Иногда такое, — закончил я.

Торн кивнул.

— Старейшина Скальных Медведей охотился на восточном склоне. Там гнездо Буревестницы. Она посчитала это вторжением и атаковала, — старик вздохнул. — Глупо с обеих сторон. Он просто проходил мимо, она могла бы разобраться, прежде чем бросаться. Но гордость… гордость у них такая же, как у людей.

— И ты их успокоил.

— Остановил, — Торн поправил посох на плече. — Успокаивать придётся ещё неделю. Буду ходить к обоим, разговаривать, объяснять. Как с детьми. Они вредные, знаешь ли. Своенравные.

Я представил это: древний старик, выговаривающий многотонному медведю за плохое поведение. Картина была настолько абсурдной и одновременно правильной, что я не смог сдержать улыбку.

— Хранитель Леса, — сказал я. — Это значит хранить лес от таких вот… споров?

Торн искоса глянул на меня.

— Хранить лес — значит, поддерживать баланс. Следить, чтобы сильные не уничтожали слабых без причины, чтобы территории распределялись справедливо, чтобы никто не накопил столько силы, что решит бросить вызов всем остальным, — он помолчал. — А ещё значит — вмешиваться, когда дело доходит до крайности. Как сегодня.

— Они могли поджечь весь лес.

— Могли, — Торн кивнул. — Молнии Буревестницы, землетрясения от Старейшины. Один раз в южных лесах никто не вмешался вовремя, выгорело пять километров чащи. Погибли десятки мелких зверей, сотни растений, которые росли столетиями. Так что да, моя работа важна.

Мы вышли на знакомую тропу, ведущую к хижине. Тучи над головой расходились, сквозь прорехи пробивался бледный солнечный свет. Гроза ушла на запад, унося с собой последние раскаты грома.

— Та сила, которую ты использовал, — начал я осторожно.

— Связь, — ответил Торн. — Хранитель связан с лесом, а лес связан с теми, кто в нём живёт. Когда я говорю от имени леса, они слушают, — он пожал плечами. — Для них это голос дома, голос земли под лапами, голос неба над головой. Они могут не послушаться. Но обычно слушаются.

Я обдумывал услышанное всю дорогу до хижины. Хранитель Леса был чем-то большим, чем просто титул или должность. Это была связь, древняя и глубокая, связь с самой сутью Предела.

У крыльца Торн остановился и повернулся ко мне.

— Ты всё равно пошёл за мной, — сказал он без осуждения, просто констатируя факт.

— Ты бы сделал то же самое.

Старик хмыкнул. В его глазах мелькнуло что-то новое, какой-то оттенок признания.

— Может, и сделал бы, — он толкнул дверь плечом. — Идём. Расскажу тебе ещё кое-что. Раз уж сам всё видел.

Внутри хижины пахло сушёными травами и остывшим очагом. Торн прошёл к столу, опустился на табурет с тяжёлым вздохом. Я сел напротив, ожидая продолжения.

Старик молчал какое-то время, разглядывая свои руки, покрытые сеткой шрамов и мозолей. Потом заговорил, голос его звучал глуше, чем обычно.

— Лес живёт по своим законам. Законам, которые существовали задолго до людей и будут существовать после нас, — Торн поднял глаза, поймав мой взгляд. — Хранитель не устанавливает эти законы. Он следит за их исполнением.

— Что это за законы? — поинтересовался я, не отводя глаз в сторону.

— Простые, в сущности. Сильный имеет право на территорию, но не на истребление слабых. Каждый зверь кормится, но никто не убивает ради забавы или жестокости. Границы соблюдаются, нарушители наказываются, — Торн потёр переносицу. — Звучит просто, но на деле… ты видел сам. Старейшина и Буревестница, оба пятого ранга, оба убеждены в своей правоте. Без посредника они бы сцепились насмерть.