Оливер Ло – Системный Друид. Том 3 (страница 21)

Ложбина окружала их стеной увядающего кустарника. Дейл толкнул Марту на траву. Девушка упала на спину, руки разъехались, волосы рассыпались по жухлой траве тёмным веером. Глаза были мутными, зрачки расширены до предела. Дейл наклонился, схватил ворот платья и рванул.

Ткань треснула. Белые ключицы обнажились, кожа заблестела от пота в косом свете, и тонкая полоска сорочки сползла с плеча, открывая линию, от которой любой мужчина задержал бы взгляд.

Марта оттолкнула его руки. Инстинктивно, слабо, пальцы скользнули по его запястьям, пытаясь оторвать от ворота.

Удар пришёлся по лицу. Открытой ладонью, со всей силы. Голова Марты мотнулась вбок, из разбитой губы хлынула кровь, тёмная струйка потекла по подбородку и закапала на сорочку, расплываясь алыми пятнами на белой ткани.

Марта замерла. Глаза остекленели от боли, рот приоткрылся, и тонкий, надломленный скулёж вырвался из горла.

Дейл навис над ней, его тёмные волосы упали на лоб, а в глазах горело то самое выражение, которое Карл видел в таверне, когда ему заламывали руку. Удовольствие от контроля. Удовольствие от чужой беспомощности.

Его пальцы потянулись к подолу платья, ухватывая за резинку исподнего.

Я спустился по пологому склону к руслу высохшего ручья, заросшему побуревшим папоротником. Серебристые семенные коробочки Лунного Колокольчика должны были созреть именно сейчас, в середине осени, когда первые заморозки прихватывали почву по ночам, а днём солнце ещё прогревало южные склоны достаточно, чтобы растение успело выбросить последние побеги.

Лунный Колокольчик рос в тени, на границе между камнем и мхом, где капиллярная влага поднималась из трещин сланца, питая тонкие корни. Мелкое, невзрачное растение с серебристыми листьями, похожими на наконечники стрел, и крошечными колокольчатыми цветками, которые к осени превращались в семенные коробочки, набитые пыльцой с высоким содержанием лунной маны. Он упоминался в одном из трактатов, что я читал: пыльца использовалась как стабилизатор в сложных зельях ночного зрения, а при правильной обработке усиливала регенерацию мана-каналов после перенапряжения.

Я присел у камня, где мох переходил в папоротник, и осторожно раздвинул стебли. Три Колокольчика росли в расщелине, их серебристые коробочки набухли до размера горошины, покрытые инеем, который ещё не успел растаять в тени.

Нож аккуратно подрезал стебли у основания. Коробочки легли на ладонь легче пушинок, и я укладывал каждую в берестяной короб, переложенный сухим мхом, когда Усиленные Чувства вспыхнули.

Сначала звук.

Приглушённый, далёкий, на грани слышимости, но мгновенно вычлененный из фона лесных шорохов. Человеческий крик, высокий, женский, оборвавшийся на полузвуке, будто его задушили ладонью. Расстояние, метров двести, может, триста, за гребнем холма на юго-западе.

Запах пришёл следом, через секунду, когда ветер чуть сместился. Пот, страх, и что-то металлическое, медное, похожее на кровь.

Я сунул короб в котомку и двинулся на звук.

Покров Сумерек лёг на плечи сам, без сознательного усилия, размывая контуры тела среди стволов и подлеска. Ноги несли меня по склону между корнями и камнями быстро и бесшумно. Все же не зря я проводил столько времени в лесу и уже наловчился в нем передвигаться так, чтобы не потревожить местное зверье.

Гребень холма. Ельник, редеющий к югу. Ложбина за ним, окружённая кустарником, тихое место, скрытое от троп.

Я выглянул из-за ствола берёзы и увидел не самую приятную картину.

Марта лежала на спине, на жухлой осенней траве, тёмные волосы рассыпались вокруг головы, одна рука откинута в сторону, другая вяло упиралась в чужое плечо. Лицо было мокрым от слёз и крови, тёмная струйка сочилась из разбитой губы, растекаясь по подбородку. Платье было разорвано от горла до ключиц, белая полоска сорочки съехала с плеча, обнажая линию ключиц и верх груди, где кожа блестела от пота. Ткань на подоле задралась выше колен, открывая бледные голени, и Дейл стоял над ней на коленях, его пальцы стискивали ворот сорочки, готовые рвануть дальше.

Коул стоял в двух шагах, прислонившись спиной к кусту бузины, лицо серо-зелёное, руки безвольно висели вдоль тела. Он смотрел на происходящее так, словно хочет отвернуться, но физически не может.

Мышцы натянулись разом, от пальцев ног до шеи, и мир сузился до той предельной ясности, которая приходит в момент, когда решение уже принято и тело действует быстрее мысли.

Я шагнул из-за берёзы.

Дейл услышал треск ветки под моим сапогом и развернулся. Его глаза нашли меня, расширились, и лицо перекосилось бешенством, которое копилось трое суток.

— Опять ты, — прорычал он, поднимаясь с колен. — Опять лезешь, куда не просят.

Коул оторвался от куста, и что-то в его лице дрогнуло, что-то похожее на облегчение. Словно он только и ждал, когда кто-нибудь прервёт это. Его руки вскинулись, пальцы уже складывали жест для каменного снаряда, и булыжник у его ног дрогнул, поднялся и завис между ладонями, вращаясь в тусклом мерцании маны.

Оба готовы. Оба злы. И оба, судя по стойке и позициям, тренировались после прошлого столкновения.

Дейл ударил первым.

Телекинетический импульс сорвался с его ладони плотной, концентрированной волной, целя мне в грудь. Я ощутил давление за мгновение до того, как оно достигло меня, Усиленные Чувства выделили смещение воздуха и ману заклинания. Молниеносный Шаг выбросил меня вправо, за ствол молодой сосны. Импульс врезался в дерево, ствол треснул и согнулся, но не сломался, и осколки коры брызнули мне в бок.

Каменный снаряд от Коула прилетел одновременно, с левого фланга. Булыжник размером с кулак рассёк воздух с тихим гулом и ударил в ствол, за которым я укрылся, выбив фонтан щепок. Второй снаряд полетел следом, ниже, целя в ноги, и я перекатился вправо, чувствуя, как камень чиркнул по голенищу сапога.

Дейл давил импульсами, заставляя отступать, а Коул бил снарядами по траектории отступления, перекрывая направления, куда я мог уйти. Каждый импульс Дейла гнал меня влево, а слева уже летел камень Коула. Если бы я двигался на шаг медленнее или на секунду позже считывал заклинания, связка сработала бы.

Они учились быстро. Маркус и Стен, видимо, разобрали мои приёмы по результатам первого столкновения и показали ученикам, как работать против противника с мгновенным перемещением. Давить с фронта, зажимать с фланга, не оставлять окон для рывка.

Я метнулся между двумя стволами, пригнувшись, и Когти Грозы сорвались с правой руки, три голубоватые дуги, прочертившие сумрак ложбины. Целил в Коула, в его вытянутые ладони, между которыми вращался очередной камень. Разряд ударил по булыжнику в воздухе, расколов его пополам, осколки полетели в стороны, и Коул отшатнулся, прикрывая лицо предплечьем. Ведь никому не приятно, когда в лицо летит подобное.

Дейл использовал секунду, которую я потратил на атаку по Коулу. Импульс врезался мне в правый бок, сбив с ног и швырнув в куст шиповника. Колючие ветви впились в плащ, руки, лицо, и я перекатился сквозь куст, выкатываясь на открытое пространство за ним.

Каменная Плоть загудела на левом предплечье, когда следующий снаряд Коула нашёл цель. Удар пришелся в окаменевшую кожу, рассыпался крошкой, но инерция удара прошла через блок, отозвавшись тупой болью в локте. Коул бил чаще, камни летели один за другим, крупные и мелкие вперемешку, и мне приходилось блокировать, уклоняться, перекатываться, теряя секунды, которые Дейл использовал для перезарядки импульсов.

Земля под ногами вздыбилась. Коул ударил самой поверхностью, вздёрнув пласт дёрна и корней, и я споткнулся, потеряв равновесие на полшага. Дейл бил импульсом в ту же секунду, волна врезалась в грудь, и я отлетел назад, ударившись спиной о берёзу. В ушах зазвенело, а изо рта вырвался тяжелый кашель. Каменная Плоть погасила часть удара, но рёбра загудели.

Да уж, бой явно проходил не так, как в первый раз. Теперь я не мог воспользоваться неожиданностью и то, что оба парня просто не знают, на что я способен. Я сам раскрыл некоторые из своих карт. Впрочем, подобные столкновения заставляют голову думать и придумывать новые решения.

Они работали в ритме, отточенном тренировками. Коул контролировал пространство, засыпая его камнями и вздыбленной землёй, превращая каждый квадратный метр в ловушку. Дейл ждал окон и бил импульсами, каждый из которых был способен сломать рёбра без защиты.

Мне приходилось просчитывать бой на два шага вперёд. Каждый рывок, каждый уход в сторону учитывал траекторию следующего камня и направление следующего импульса. Даже удары приходилось принимать с расчётом. Такого тяжелого боя у меня еще не было, но одновременно с этим я чувствовал небывалый азарт, которого не испытывал в прошлой жизни. Все же этот мир меня изменил куда сильнее, чем мне казалось.

Лоза выстрелила из левой ладони, серебристо-зелёная плеть хлестнула по земле, обвилась вокруг щиколотки Коула и рванула. Блондин рухнул на спину, его руки разжались, и камень, висевший в воздухе между ладонями, упал безвольно, стукнувшись о корень. Лоза стянулась туже, и я перетащил Коула по траве на метр, выбивая его из связки с Дейлом.

Дейл развернулся, его импульс ударил по лозе, разорвав. Но я уже выпустил вторую, и она метнулась к его ногам. Дейл отпрыгнул, увернувшись, и ударил импульсом в мою сторону. Я ушёл Молниеносным Шагом влево, мир вспыхнул голубым, и в точке выхода развернулся к Коулу, который поднимался на ноги.