Оливер Ло – Системный Друид. Том 2 (страница 20)

Мне нужно было попасть в то место на плече, которое я разбил Когтями Грозы. Открытая плоть, пульсирующая маной, прикрытая лишь тонким слоем кожи и мышц. Стрела с отравленным наконечником, вошедшая туда на полную длину, доставит паралитик прямо в кровоток, в крупные сосуды, питающие переднюю часть тела. Эффект будет в десятки раз сильнее, чем от поверхностных ран.

Две стрелы в одно место. Этого хватит. Должно хватить.

Проблема оставалась прежней. Рана находилась на верхней части плеча. Сверху. Стрелять снизу вверх, под острым углом, из лука, означало потерять большую часть пробивной силы. Наконечник скользнёт, отскочит, войдёт слишком мелко.

Мне нужна была высота.

Я посмотрел на деревья вокруг. Ели были высокими, с толстыми нижними ветвями, но залезть на них с раненым плечом и луком за спиной, пока кабан стоит в двадцати шагах, было невозможно. Любой шум привлечёт его внимание, и он бросится на дерево раньше, чем я окажусь на безопасной высоте.

Оставался один вариант.

Я прикрыл глаза.

Вдох. Выдох. Вдох.

Пальцы нашли тяжелую, усиленную стрелу в колчане, наложили на тетиву. Вторая стрела зажата между средним и безымянным пальцами правой руки, готовая к мгновенной перезарядке.

Кабан стоял, раскачиваясь, его морда почти касалась земли. Хрипы вырывались из горла через бурую пену, каждый вдох давался с усилием, каждый выдох сопровождался стоном. Выброс маны прокатился по его телу, и зверь вздрогнул всем корпусом, копыта заскребли по камню.

Я шагнул из-за дерева.

Упор. Левая нога нашла плоский камень, вросший в землю.

Разворот. Корпус развернулся к кабану, плечи расправились, лопатки сошлись.

Тяга. Тетива потянулась к скуле, мышцы спины напряглись до предела.

Мана хлынула в ноги. Мир вспыхнул голубым, и земля провалилась.

Молниеносный Шаг выбросил меня вверх.

Мир сплющился в полосу электрического света; деревья, камни, кабан — всё слилось в размытую картину, увиденную сквозь водопад. Тело стало энергией на долю секунды, чистым разрядом, пронзившим воздух вертикально, и эта секунда растянулась в вечность.

Я завис в пяти метрах над землёй, прямо над массивной спиной кабана. На одно невозможное, подвешенное между ударами сердца мгновение мир замер, и я видел всё с высоты: бурую каменную броню, испещрённую трещинами с оранжевым свечением, открытую рану на левом плече, где обнажённая плоть пульсировала тёмной кровью, широкую спину, покрытую сланцевыми наростами, безумные красные глаза, уставившиеся вверх, на появившийся из ниоткуда силуэт.

Пальцы раскрылись.

Первая стрела ушла вниз, прямо в рану, с расстояния в два метра. Наконечник вошёл в плоть по самое оперение, погрузившись в мышцу, в кровеносные сосуды, в горячее нутро зверя, и парализующий состав хлынул в кровоток. Кабан рванулся, его передние ноги подогнулись, а из горла вырвался звук, который я буду помнить до конца жизни — сиплый, захлёбывающийся крик существа, не понимающего, откуда пришла боль.

Мои руки уже перехватили вторую стрелу. Наложить на тетиву, потянуть, отпустить, всё за один удар сердца, пока гравитация ещё не утащила меня вниз. Древко мелькнуло перед глазами и вонзилось в ту же рану, в двух пальцах от первой стрелы, расширяя повреждение, вгоняя ещё одну дозу паралитика в ту же артерию.

Потом я упал. Это было неизбежно.

Спиной ударился о каменную броню кабана, лук выскочил из рук и загремел по наростам. Мир взорвался болью в плече, в рёбрах, во всём теле, которое бросило на три метра живого камня. Кабан дёрнулся от моего веса, его ноги подкосились, и он рухнул на колени, а потом на бок, увлекая меня за собой.

Мы проехали по земле несколько метров, я на его спине, вцепившийся в каменный нарост побелевшими пальцами, он на боку, скребя копытами по камням и мху. Искры летели из-под каменных подошв, хвоя и листья разлетались веером, мелкие камни стучали по моим ногам.

Кабан замер.

Его ноги дрогнули раз, другой, копыта скребнули по земле и расслабились. Хриплое дыхание замедлилось, стало глубоким и тяжёлым. Красные глаза закрылись наполовину, муть в них расплылась, и зрачки сузились до точек.

Парализующий состав, введённый напрямую в крупные сосуды плеча двумя стрелами в упор, наконец-то взял своё, а то я уже даже стал немного сомневаться, что этого будет достаточно. Нервные импульсы гасли один за другим, мышцы деревенели, и трёхметровая гора плоти и камня лежала на боку, содрогаясь мелкой дрожью, но уже неспособная подняться.

Я лежал на его спине, вцепившись в каменный нарост, и дышал. Просто дышал. Каждый вдох обжигал горло, каждый выдох отдавался болью в рёбрах, и мир вокруг плыл, качался, расплывался цветными пятнами перед глазами.

Мана была на нуле. Абсолютный ноль, пустые каналы, саднящие изнутри, как обожжённое горло.

Тело гудело от ушибов, рана в плече раскрылась снова, и по руке текло горячее, пропитывая рукав куртки.

Я был в шаге от смерти. В одном прыжке, одном ударе копытом, одном движении клыков. Если бы стрелы не попали в нужное место, если бы состав оказался слишком слабым, если бы кабан рванулся в сторону вместо того, чтобы упасть, я лежал бы сейчас плоским пятном на камнях, а не на тёплом, вздымающемся боку зверя.

Но стрелы попали. Состав сработал. Кабан упал.

И я победил.

Я лежал на спине поверженного зверя, глядя в серое небо, и чувствовал, как под моей ладонью замедляется чужое сердце, большое и усталое, готовое наконец-то остановиться.

Глава 8

Трофеи

Перо скрипело по пергаменту размеренно, без спешки. Граф Эдмон де Валлуа писал отчёт для королевской десницы так, как писал всё остальное в своей жизни: обстоятельно, сухо, с безупречной точностью в цифрах и полным отсутствием чего-либо, что можно было бы истолковать двояко или не в его пользу. Лорд-протектор северо-восточных рубежей не терпел многословия в чужих донесениях и не допускал его в собственных.

Столбцы цифр ложились на бумагу ровными колонками. Объёмы заготовленных трав за минувший квартал, в фунтах, с разбивкой по категориям: лекарственные, алхимические, промышленные. Число пойманных мана-зверей: двенадцать голов за сезон, из них четыре второго ранга, остальные первого, все переданы в королевские питомники через лицензированных перекупщиков. Редкие ингредиенты, отправленные столичным гильдиям, перечислялись отдельной строкой: пыльца Ночного Светоцвета, сушёный корень Белого Пламени, кристаллы маны среднего качества.

Эдмон поставил точку, обмакнул перо в чернильницу и перешёл к следующему разделу.

Рудные поставки.

Старый карьер на южном склоне Хребта давно исчерпал себя. Жила, которую разрабатывали ещё при его отце, истощилась до пустой породы, и последние три года объёмы добычи падали неуклонно, несмотря на увеличение штата рабочих и привлечение рунных буров из столицы. Граф фиксировал падение в ежеквартальных отчётах скупыми фразами, которые десница принимал без комментариев, понимая, что природные ресурсы конечны.

Однако в нынешнем отчёте появился новый абзац.

«Разведочные работы в лесном массиве к северо-востоку от основных владений выявили перспективное месторождение рунной руды. По предварительным оценкам геоманта, залежи превышают объёмы старого карьера в два-три раза. Работы по освоению начаты, первые партии руды ожидаются к следующему кварталу».

Эдмон перечитал абзац, удовлетворённо кивнул и продолжил.

«В ходе подготовительных работ была проведена расчистка территории, включая направленные взрывы для вскрытия жилы и отвод подземных ключей в промышленные каналы. Ряд обитавших на данном участке мана-зверей мигрировал на прилегающие территории, что является стандартным последствием горнодобывающей деятельности и не представляет угрозы для населённых пунктов региона».

Перо замерло на мгновение, прежде чем вывести последнюю фразу раздела.

«Стабильность региона сохраняется».

Граф откинулся в кресле, потирая переносицу большим и указательным пальцами. За окном кабинета сгущались вечерние сумерки, и слуга уже зажёг свечи в бронзовых канделябрах на стенах, отчего тени от мебели легли на каменный пол длинными тёмными полосами.

Отчёт не содержал всего. Разумеется нет, ведь это было частью его собственной власти и залога на ее сохранение в будущем.

Рунная руда, кристаллы маны, жилы редких минералов — всё это добывалось методами, которые в столичных салонах назвали бы варварскими, если бы кому-то пришло в голову интересоваться подробностями. Направленные взрывы вскрывали скальные пласты, рунные буры вгрызались в породу, расщепляя камень на глубину до двадцати метров. Промышленные артефакты, арендованные у гильдии горнодобытчиков за немалые деньги, выкачивали ману из подземных потоков, оставляя после себя мёртвую, выхолощенную породу, в которой не приживался даже мох.

Стадо Скальных Кабанов, обитавшее в горном распадке над месторождением, разбежалось в первую же неделю работ. Взрывы сотрясали землю, буры наполняли воздух визгом рассекаемого камня, и звери, привыкшие к тишине горных нор, лишились покоя и кормовой базы одновременно. Молодняк ушёл на юг, самки с поросятами — на запад.

Горный ключ, подземный источник, питавший зверей маной десятилетиями, тот самый, к которому звери возвращались для формирования и укрепления ядер, оказался прямо на пути промышленной жилы. Рабочие вскрыли его в числе первых, артефакт-экстрактор выпил из него ману за двое суток, и от ключа осталась пустая щель в камне, сочащаяся обычной грунтовой водой.