Оливер Ло – Битва за Расколотые Небеса (страница 29)

Мин подошел к столу, скрестил руки на груди и ответил собеседнику своей фирменной издевательской ухмылкой. Подыгрывать дешевому лицемерию не очень-то хотелось.

— Ваша щедрость воистину затмевает небеса, мастер Гэ, — бархатисто произнес юноша. — Но боюсь, качество вашего товара вызывает у меня серьезные сомнения. Если судить по вывеске над входом, нанимаемые вами писари совершенно лишены таланта. Левая петля в узле поглощения откровенно провисает, а попытка замаскировать дешевую трупную гниль запахом сандала оскорбляет чутье. От этой благотворительности за сотню шагов несет грязным паразитизмом.

Мягкая улыбка Гэ Мо застыла, превратившись в безжизненную маску. Глаза торговца на краткий миг остекленели, утратив всякий блеск. Ростовщик молча опустился в кресло, извлек из подставки кисть с красноватой тушью и вывел в своей книге короткую пометку прямо напротив имени Лу Мина.

Развернувшись, юноша бесшумно покинул палатку, оставив хозяина наедине с расчётами. Пометку напротив своего имени Мин запомнил.

Отойдя подальше от торговых рядов, Мин устроился у небольшого костра на самом краю освещенной зоны Маяка. Теплый свет обелиска надежно отсекал давящий мрак Небесного Разлома.

Спокойствие прервалось грубым треском ломаемых сучьев и тяжелым прерывистым дыханием. В светящийся купол лагеря нейтралитета ввалился Бао Ту. Варвар выглядел просто ужасающе. Огромный дикарь еле переставлял неподъемные ноги, таща на своей собственной спине исполинского медведя. Панцирная броня Тянь Ба оплавилась, а под вмятинами пузырились глубокие гнойные язвы, источающие резкий запах ядовитой гнили.

Едва переступив невидимую границу безопасности, Бао Ту окинул стоянку диким взором, заметил знакомую темную фигуру и побрел прямиком к костру начертателя. Мин тяжело выдохнул.

Здоровяк сбросил зверя на расчищенный камень, а сам грузно рухнул рядом, жадно хватая ртом воздух.

— Эй, рисовальщик! — прохрипел варвар, пытаясь изобразить свою обычную грозную ухмылку, хотя лицо его оставалось серым от усталости. — Дай сюда лучший кусок мяса! И воды налей! Мы с Тянь Ба выпотрошили целое гнездо плюющихся ядом сколопендр на подходе. Слабаки бы там все кости сложили, а мы лишь слегка шкуру поцарапали!

Мин молча выудил из пространственного кольца шмат вяленого мяса и бурдюк воды, небрежно бросив припасы гостю с некоторым снисхождением.

— О небо, если бы все были такими разумными как ты. Глядишь, и я нареку тебя своим братом!

Мин усмехнулся. Бао Ту, может, и был очень громким, но плохим явно не был. А уж среди некоторых местных практиков его и вовсе можно было назвать святым. Но внимание начертателя приковала вовсе не напускная бравада гиганта.

Левый рукав варвара был порван, и на обнаженном предплечье Бао Ту мерцал свежий ожог — переплетенный багровый узор «Чёрной Расписки».

— Вижу, ты успел завести новых друзей в лагере, — Мин кивнул на светящееся клеймо.

Дикарь жадно приложился к воде, вытер подбородок и покосился на свою руку.

— Тянь Ба нахватался дряни в болотах, — глухо отозвался Бао Ту, гладя тяжело дышащего зверя по уцелевшей шерсти. — Обычные травы не брали этот яд. Пришлось идти к тому улыбчивому борову в шатре. Он дал флягу очищающей эссенции. Попросил сущую мелочь, оставить долг на коже. Мы отлично поохотились, вот только прежние раны вскрылись и Тянь Ба поплохело. Но ничего, подлечимся и снова в бой. А как вернусь в город, отсыплю торгашу камней, и дело с концом.

Мин поднялся, подошел к сидящему верзиле и без предупреждения схватил его руку, развернув ее к свету.

— Начертатель, ты, кажется, попутал меня с врагом! — начал возникать Бао, но на удивление не стал брыкаться.

Духовное чутье юноши острой иглой скользнуло прямо внутрь. Начертатель мгновенно разобрал заложенную в клеймо структуру. За красивым названием долгового обязательства прятался откровенно подлый механизм. Под кожу варвара вживили древний паразитический контур, виртуозно слепленный из искаженного «Знака Внедрения» и жадного «Поглощения».

Печать работала непрерывно. Капля за каплей этот багровый узор отцеживал десятую часть всей очищенной ци Бао Ту, пуская эту драгоценную энергию по незримому духовному каналу в сторону хозяина лавки. Этот улыбчивый ростовщик превращал сильных практиков в свои личные, живые кормушки.

Мин нахмурился, оценивая глубину заражения. Грубой силой выжечь клеймо было невозможно. Паразитические корни намертво вросли в самую сердцевину главных меридианов варвара, и попытка оторвать их силой просто уничтожила бы духовный центр бойца.

«Изящная подлость, — фыркнул Гу Лань. В голосе старца слышалось снисходительное презрение мастера к дешевой поделке. — Явно родовое искусство, но вывернутое наизнанку. Наверняка гордость дома Гэ. Только исполнитель оказался ленивым бездарем».

Изучив переплетение линий начертания, Мин понял причину старческого возмущения. Узор действительно рассчитывался на полных балбесов в искусстве начертания. Увлекшись поглощением, Гэ Мо пренебрег заслонками на входе. Проложенный от жертвы к хозяину духовный канал оставался полностью двусторонним, словно труба без запирающего клапана.

Мин выпустил руку дикаря.

— Твоя сила утекает из тела прямо сейчас, Бао Ту, — ледяным тоном произнес начертатель. — Этот рисунок не запоминает долг. Он жрет твою очищенную энергию и переливает её в торгаша из палатки. Ты посадил себя на цепь и стал его личным обедом.

Замерший с куском мяса варвар часто заморгал. До него постепенно доходил смысл услышанного. Показное веселье стремительно сбежало с обветренного лица, уступая место совершенно безумному, первобытному оскалу. Человек, привыкший всю жизнь повелевать дикими зверями и презирающий любые ограничения, только что осознал себя в роли покорного домашнего скота.

Желтая ци бешено полыхнула вокруг фигуры гиганта. Бао Ту вскочил на ноги с утробным рыком, готовый немедленно снести палатку ростовщика вместе с головой её обитателя.

— Я вырву ему сердце! Я заставлю эту мразь сожрать свою кисть! — взревел варвар, сжимая пудовые кулаки.

Ладонь Мина тяжело опустилась на плечо разъяренного дикаря. Хватка начертателя оказалась на удивление жесткой, намертво погасив рывок огромного тела.

— Остынь, — приказал Мин. Тон юноши не допускал ни малейших возражений. — Убьешь его сейчас, и выкачанная из твоего фундамента ци навсегда останется в его трупе. Умрете оба, причем ты будешь подыхать долго, от истощения собственных каналов, потому что печать будет пытаться насытить мертвое тело ци, высасывая из тебя все без остатка.

Бао Ту тяжело задышал, раздувая ноздри, но все же заставил себя остановиться. Зверь внутри него признавал подавляющую уверенность стоявшего рядом юноши. Дикарь медленно опустил руки, скрипя зубами от бессильной ярости.

— И что ты предлагаешь? Сидеть и ждать, пока этот клещ выпьет меня до дна?

Губы Мина растянулись в широкой, по-настоящему злой ухмылке. Глаза парня потемнели от предвкушения грядущей расплаты.

— Никакого ожидания. Просто сядь и расслабься, Бао Ту. Река ведь может течь в обе стороны, если правильно изменить уклон. — Мин поправил широкий рукав халата. — Вернем твой долг, да еще и процентов накинем. Мы ведь щедрые люди. Просто подожди немного.

Сдавленный, полный муки вскрик прорезал утренний гомон лагеря Второго Маяка.

Толпа практиков плотным кольцом обступила шатёр «Дома Чёрной Расписки». В самом центре утоптанного пятачка на коленях корчился молодой мечник в изодранных одеждах малого Дома. Парень судорожно сжимал левой рукой правое предплечье, где багровым огнём полыхала ветвистая печать должника. От клейма тянулся едва уловимый глазом тёмный шлейф. Он вытягивал из тела жертвы чистую энергию так жадно, что кожа мечника стремительно серела, а духовный исток в его груди издавал пугающий, надрывный треск. Ещё немного, и фундамент юноши разлетится.

Гэ Мо стоял напротив. Владелец шатра брезгливо отряхивал край своего безупречно чистого халата. В свободной руке ростовщик сжимал толстую книгу учёта, а у его сапог уже валялся отобранный фамильный жетон бедолаги вместе с неплохим клинком в деревянных ножнах.

— Время милосердия истекло, друг мой, — пропел Гэ Мо с всепрощающей улыбкой. — Срок выплат в Разломе жёсткий. Вы брали мои эликсиры добровольно. Договор скреплён вашей же кровью. Раз камней у вас нет, этот скромный клинок и остатки вашей ци послужат достойной компенсацией. Сделка есть сделка.

Светящийся купол обелиска над их головами оставался безучастным. Великий Маяк карал за убийства и обнажённую сталь, но взыскание добровольного долга расценивалось древним массивом как законный обмен. Ростовщик упивался своей абсолютной безнаказанностью, высасывая чужую основу прямо на глазах у сотен людей. Никто в толпе не смел вмешаться.

В этот самый момент толпу грубо раздвинули два широких плеча.

На расчищенное пространство вывалился тяжело дышащий Бао Ту, а следом неспешным шагом вышел Лу Мин.

— Какое потрясающее рвение в финансовых вопросах, мастер Гэ, — голос Мина звонким эхом отскочил от соседних палаток. — Раз уж сегодня день сбора платежей, я решил заглянуть лично. Пришёл досрочно погасить долг моего непутёвого знакомого Бао Ту.

Взгляд Гэ Мо скользнул по варвару, отметил клеймо на его руке и снова вернулся к начертателю. Улыбка торгаша стала ещё шире, обнажив ряд мелких зубов. Чемпион турнира сам принёс ему свои трофейные богатства.