Оливер Ло – Арсенал Регрессора. Том 3 (страница 31)

Первая неделя напоминала воспитание очень могущественного, очень своенравного и абсолютно невежественного ребёнка.

Электричество стало первым камнем преткновения.

— Что за магия заставляет эти светильники гореть без огня? — Тамамо щёлкала выключателем раз за разом, наблюдая, как лампа загорается и гаснет. Её хвосты нервно подёргивались. — Я не чувствую потока энергии. Откуда берётся свет?

— Это электричество. Ток, который идёт по проводам.

— Ток? Как вода?

— Вроде того. Только из электронов.

— Из чего?

Объяснять квантовую физику девятихвостой лисице оказалось сложнее, чем сражаться с Орочи.

Водопровод вызвал настоящий шок.

Тамамо простояла у раковины минут десять, открывая и закрывая кран. Вода текла, исчезала, текла снова. Её глаза расширялись всё больше с каждым циклом.

— Вода идёт из стены, — прошептала она благоговейно. — Из. Стены. Просто так. Без колодца, без реки, без магии призыва. Как⁈

— Трубы. Городской водопровод.

— Трубы, — она попробовала слово на вкус, будто оно было чужим. — И эти… трубы… есть в каждом доме?

— В каждом. И канализация тоже.

— Канализация?

Следующий час я объяснял концепцию централизованного водоснабжения и отвода сточных вод. К концу Тамамо смотрела на унитаз как на восьмое чудо света.

Интернет едва не сломал её.

Я показал ей ноутбук, открыл браузер. Она уставилась на экран, её зрачки сузились в вертикальные щели.

— Там… изображения, — её голос был очень тихим. — Движущиеся изображения. Люди. Места. Отличная иллюзия

— Записи. Видео. Можешь посмотреть что угодно.

Тамамо просидела перед экраном три часа. Она смотрела видео о животных, потом о космосе, потом о кулинарии. Её глаза ни разу не моргнули. Хвосты застыли в неподвижности, как девять рыжих статуй.

Когда я вернулся проверить её, она всё ещё сидела в той же позе.

— Тамамо?

Молчание.

— Эй.

Она медленно повернула голову. В её глазах стояло что-то похожее на экзистенциальный кризис.

— Там… всё, — прошептала она. — Вся человеческая история. Все знания. Все… всё. Как вы живёте с этим? Как вы не сходите с ума?

— Мы привыкли.

— К этому… невозможно привыкнуть.

Холодильник вызвал искреннее возмущение.

— Ты держишь еду в ледяном ящике? — Тамамо открывала и закрывала дверцу, щупая холодный воздух. — Это очень практично. Но все равно, вы, люди, — странные создания.

Это было что-то вроде её коронной фразы на ту неделю.

Вечер после работы над «Гранью Равновесия» выдался относительно спокойным.

Относительно.

Я открыл дверь квартиры и замер на пороге.

Кухня выглядела так, будто в ней взорвалась мучная бомба. Белый порошок покрывал каждую поверхность: столешницу, пол, стены, потолок. Особенно потолок. На плите дымилось нечто чёрное и бесформенное, издавая запах горелой резины. Рядом лежала оплавленная силиконовая лопатка.

Посреди этого апокалипсиса стояла Тамамо.

Её кимоно было испачкано мукой настолько, что казалось белым вместо сливового. Девять хвостов нервно подрагивали, разбрасывая вокруг ещё больше порошка. Уши прижаты к голове, золотые глаза смотрели на меня с выражением, которое можно было описать как «стратегическое отступление невозможно».

— Я могу объяснить, — начала она.

— Лучше не надо.

— Я пыталась использовать эту… как её…

— Духовку.

— Да! Духовку! — она ткнула пальцем в сторону прибора, и я заметил, что дверца духовки оплавлена по краям, словно её нагрели до температуры плавления металла. — Она сломалась!

Я подошёл ближе, оценивая масштаб разрушений. Противень внутри духовки превратился в нечто, напоминающее застывшую лаву. Остатки того, что, вероятно, должно было быть тестом, обуглились до состояния вулканического стекла.

— И чем ты пыталась её починить?

Тамамо отвела взгляд, её щёки порозовели.

— Вообще-то ты должен быть мне благодарен, — она вздёрнула подбородок, пытаясь вернуть достоинство. — Потому что я хотела отблагодарить тебя! Испечь пирог! В знак признательности за освобождение!

Я посмотрел на оплавленную духовку. Потом на потолок в копоти. Потом снова на Тамамо.

— И ты решила, что будет хорошей идеей добавить туда своего пламени?

— На моём пламени пирог был бы вкуснее! — она топнула ногой, подняв облачко муки. — Божественный огонь кицунэ очищает и улучшает всё, к чему прикасается! Но у этой штуковины даже огня нет! Там только… какая-то спираль, которая светится красным!

— Потому что она работает на электричестве, а не на огне.

— Откуда мне было знать⁈ — Тамамо всплеснула руками, и с её рукавов посыпалась мука. — Эта ваша современная магия совершенно нелогична! Вы заставляете металл нагреваться без огня! Храните холод в ящиках! Разговариваете с людьми через плоские камни! Как нормальное существо должно во всём этом разобраться⁈

Я прошёл мимо неё к холодильнику, стараясь не наступать на особенно густые залежи муки. Достал пиво. Открыл.

— Я думал, за тысячу лет жизни ты должна быть более… адаптивной.

Её глаза сузились.

— За тысячу лет я научилась манипулировать иллюзиями, подчинять огонь своей воле и читать души смертных. Никто не предупреждал, что мне придётся осваивать ваши безумные бытовые приборы!

Я сделал глоток пива, глядя на неё поверх бутылки.

— Завтра куплю новую духовку.

— Я заплачу! — быстро сказала Тамамо.

— Чем? Божественным огнём?

Она открыла рот, потом закрыла. Её хвосты обвисли, как сдувшиеся воздушные шарики.

— У меня есть жемчужина…

— Которую ты не продашь, потому что это твоя душа.

— … да.

— Значит, будешь должна.