Оливер Ло – Арсенал Регрессора. Том 3 (страница 24)

Око Бога Знаний вспыхнуло предупреждением:

[Предупреждение: «Владения Ночи» активированы]

[Визуальное восприятие подавлено — 100%]

[Магическое восприятие подавлено — 78%]

Я ослеп.

Полностью, абсолютно ослеп в этой тьме, которая была чем-то большим, чем просто отсутствие света. Это была квинтэссенция ночи, сама суть Нурарихёна, вырвавшаяся в пространство. Здесь он был повсюду и нигде, каждая тень была его телом, каждый шорох — его дыханием.

Эгида Провидения завибрировала на запястье, и красный импульс вспыхнул в темноте за мгновение до того, как катана Нурарихёна рассекла воздух там, где секунду назад находилась моя голова. Я качнулся в сторону, уходя от удара, который не видел, но чувствовал.

Око Бога Знаний работало на пределе возможностей, компенсируя слепоту потоками аналитических данных. Золотистые символы плясали на периферии сознания, отмечая колебания воздуха, флуктуации магической энергии, едва уловимые звуки движения.

Второй удар пришёл слева. Эгида предупредила за долю секунды, барьер материализовался, принимая на себя катану. Искры вспыхнули в темноте единственным источником света, высветив на мгновение оскаленное лицо Повелителя демонов совсем рядом, и тут же погасли.

Третий удар. Четвёртый. Пятый.

Нурарихён атаковал из темноты как разъярённый зверь, каждый выпад нёс смертельную силу, каждое движение было выверено тысячелетиями практики. Я отступал, парировал, уклонялся, полагаясь на Эгиду и Око вместо глаз, на интуицию вместо зрения.

Грань Равновесия встретила его клинок в очередном блоке, и на этот раз я перешёл в контратаку. Восходящий удар прочертил дугу в темноте, лезвие нашло цель. Влажный звук разрезаемой плоти, сдавленное шипение боли.

Я попал. Око подтвердило это.

[Цель ранена: левое предплечье]

Нурарихён зарычал где-то во тьме. Он больше не был неуязвим, правило Домена работало против него, превращая Хозяина в незваного гостя в собственном дворце. Каждый мой удар мог причинить реальный вред, каждое попадание оставляло настоящие раны. Главное было попасть.

Тьма вокруг заклубилась сильнее, концентрируясь в плотные щупальца, которые хлестнули ко мне со всех сторон. Око зафиксировало их за долю секунды до атаки, Эгида вспыхнула чередой красных барьеров, отбивая первую волну. Но щупалец было слишком много, они обвивались вокруг рук и ног, пытались сковать движения, затащить глубже в абсолютную тьму.

Перстень Чёрной Черепахи создал голубоватое сияние, которое прорезало темноту узким лучом. Лёд взорвался вокруг меня расширяющейся сферой, замораживая тёмные щупальца, превращая их в хрупкий чёрный хрусталь. Я рванул сквозь осыпающиеся осколки, Коготь Фенрира выстрелил вслепую, трос зацепился за что-то твёрдое, и я взмыл в воздух, уходя из ловушки.

Катана Нурарихёна встретила меня в полёте. Он ждал этого манёвра, предугадал траекторию, рассчитал момент. Лезвие рассекло бедро, оставляя глубокую рану, кровь брызнула в темноту.

Боль обожгла нервы, но я использовал инерцию, закручиваясь вокруг собственной оси. Грань Равновесия описала широкую дугу, и Нурарихён отшатнулся, уходя от удара, который мог снести ему голову.

Мы разошлись в темноте, два хищника, кружащих друг вокруг друга. Мои раны кровоточили, Эгида работала на пределе, Око выводило бесконечные потоки данных, компенсируя слепоту. Нурарихён где-то во тьме зализывал собственные порезы, его тяжёлое дыхание выдавало, что бой давался ему труднее, чем он ожидал.

— Упрямый, — его голос доносился отовсюду и ниоткуда одновременно. — Очень упрямый. Но во «Владениях Ночи» ты всего лишь слепой котёнок, тыкающийся в углы.

Он атаковал снова, и на этот раз в его движениях появилось нечто новое. Каждый удар расширял область абсолютной слепоты, усиливал давление на сознание. Мой разум начинал плыть, теряя ощущение времени и пространства.

Я парировал первый удар, пропустил второй, получив порез на плече. Третий заблокировала Эгида, четвёртый снова нашёл цель. Кровь текла по руке, капая с пальцев, и я чувствовал, как силы начинают покидать тело.

Но Око продолжало работать. Анализировало каждое движение Нурарихёна, каждое колебание тьмы вокруг него. Искало закономерность, слабое место.

И нашло.

[Анализ завершён]

[«Владения Ночи» — проекция сущности Нурарихёна]

[Поддержание требует концентрации]

[Уязвимость: при нанесении урона концентрация нарушается]

[Вероятность успеха при координированной атаке: 67%]

Коготь Фенрира выстрелил, трос со свистом пронзил темноту и обвился вокруг торса Нурарихёна. Повелитель демонов попытался раствориться в тенях, но правило Домена больше не позволяло ему проделать этот трюк. Я дёрнул трос на себя, притягивая древнего демона ближе, и Перстень Чёрной Черепахи вспыхнул ослепительным морозным светом.

Лёд взорвался вокруг Нурарихёна концентрированной волной, сковывая его руки и ноги кристаллическими оковами. Демон зарычал, его мускулы вздулись от усилия, лёд пошёл трещинами, но на одну драгоценную секунду он оказался обездвижен.

Грань Равновесия обрушилась на него сверху.

Клинок вошёл в плечо Нурарихёна, пробивая кость и мышцы, выходя из спины. «Разрыв Сущности» активировался, высасывая энергию демона, подавляя его силу. Нурарихён взвыл от боли, настоящей, неподдельной боли, которую он забыл за тысячелетия неуязвимости.

Тьма вокруг дрогнула.

«Владения Ночи» заколебались, как пламя свечи на ветру. Абсолютная чернота начала рассеиваться, сквозь неё пробивались первые лучи лунного света из окон, мерцание факелов, очертания колонн и стен.

Я выдернул меч и ударил снова. Горизонтальный разрез прочертил грудь Нурарихёна от плеча до плеча, разбрызгивая тёмную кровь. Демон отшатнулся, его «Владения Ночи» схлопнулись окончательно, возвращая залу прежний облик.

Свет вернулся.

Я стоял посреди тронного зала, тяжело дыша, по телу текла кровь из дюжины ран. Нурарихён находился в трёх метрах от меня, прижимая руку к груди, его багровые волосы растрепались, идеальное кимоно превратилось в окровавленные лохмотья.

Повелитель демонов смотрел на меня с выражением, которое я никогда не забуду. Смесь ярости, боли, неверия, и где-то в глубине бездонных глаз крошечная искра того, что могло быть страхом.

— Хороший трюк, — прохрипел он, сплёвывая кровь, — но против меня бесполезный.

Его тело окутала тёмная аура, раны начали затягиваться. Медленнее, чем раньше, гораздо медленнее, но всё же затягиваться. Бой продолжался.

Коготь Фенрира позволял мне перемещаться по залу с головокружительной скоростью. Трос выстреливал, цеплялся за колонну, я взмывал в воздух, атаковал сверху, приземлялся, снова стрелял, уходил от контрудара. Эгида Провидения отбивала атаки, которые я не успевал парировать, красные импульсы вспыхивали в воздухе защитными барьерами. Перстень Чёрной Черепахи создавал ледяные копья, которые отвлекали Нурарихёна, заставляли его защищаться с нескольких направлений одновременно.

Грань Равновесия звенела в моих руках, каждый удар отменял часть силы демона, высасывал его энергию, ослаблял тысячелетнее существо удар за ударом, позволяя мне залечивать раны и восстанавливать силы.

Нурарихён сражался яростно, отчаянно, его катана мелькала чёрной молнией, оставляя на моём теле новые раны. Он был всё ещё силён, всё ещё опасен, мастер клинка, чьё искусство оттачивалось веками.

Но его уверенность пошатнулась.

Впервые за тысячу лет Повелитель Ночного Парада отступал. Его движения становились резче, в них появилась нервозность, которой раньше не было. Он пропускал удары, которые раньше парировал с лёгкостью, его контратаки теряли точность.

Я загонял его к стене.

Финт влево, удар вправо, ледяное копьё в лицо, Коготь рванул меня в сторону от контратаки, Грань прочертила ещё одну рану на рёбрах демона. Нурарихён ударил в ответ, его катана нашла моё предплечье, но я провернулся, превращая порез в скользящую рану, и обрушил меч на его бедро.

Демон рухнул на одно колено.

Его дыхание стало хриплым, кровь текла из десятка ран, регенерация едва справлялась с повреждениями. Катана дрожала в ослабевших пальцах.

Я поднял Грань Равновесия для финального удара.

И в этот момент Нурарихён улыбнулся.

Улыбка была широкой, торжествующей, совершенно неуместной на лице поверженного врага. Его глаза вспыхнули новым светом, в котором читалось предвкушение.

— Не думал, что дойдёт до этого, — произнёс он, и его голос внезапно обрёл прежнюю силу. — Но ты правда впечатляешь меня, смертный. Что ж…

Он поднял окровавленную руку.

— Я покажу тебе, почему ты проиграешь.

Кровь Нурарихёна, тёмная и густая как дёготь, начала стекать с его ладони. Капли падали на мраморный пол и тут же впитывались в камень, оставляя чёрные разводы. Больше капель. Ещё больше. Кровь лилась рекой, исчезая в полу тронного зала.

Земля содрогнулась.

Трещина расколола мрамор от трона до центра зала, расширяясь с каждой секундой. Из разлома хлынул поток магии, такой плотный и тяжёлый, что воздух загустел. Давление обрушилось на плечи, вдавливая в пол, заставляя согнуться.

Я отпрыгнул назад, Нурарихён сделал то же самое, и мы оказались по разные стороны расширяющейся пропасти.

Из разлома поднималось нечто.

Сначала показалась чешуя. Пластины цвета грозового неба, иссиня-чёрные с проблесками молний внутри, каждая размером с рыцарский щит. Они покрывали тело толщиной с железнодорожный вагон, которое всё поднималось и поднималось из глубины, уходя в разлом бесконечным змеиным телом.