Оливер Боуден – Origins. Клятва пустыни (страница 48)

Бион пожал плечами. Израненное тело отозвалось болью. Убийца поморщился.

– Меня это не устраивает. Я лишь выполняю приказы тех, кто их отдает. Я убиваю, только и всего. Я убил твоих друзей. Я убил твоего учителя Хемона и его слугу Сабестета.

Бион указал на меч, проткнувший Сабу.

– Я нанес тебе смертельный удар. Вскоре я убью твоего сына, и тогда мое задание будет выполнено. Мне это не приносит удовольствия. Просто у меня такое ремесло.

– Вначале тебе придется его найти, – сказал Сабу и с трудом улыбнулся. – А это дело не из легких.

Бион видел, как Байека унесла река. Но он знал больше, чем предполагал Сабу. Бион знал: если Байек выживет, то обязательно вернется в Сиву.

Однако зачем говорить такие вещи Сабу? Пусть умирающий покинет этот мир, лелея лживые надежды. Пусть вручит себя богам, веря в непобедимость сына. Бион не стал говорить меджаю, что обязательно должен забрать последний медальон и отдать Райе. Только тогда его миссия завершится, а с ней завершится и цепь убийств. Зачем усугублять последние минуты жизни меджая? Поэтому вслух Бион сказал:

– Меджай, ты был сильным и достойным противником, великим воином. Уверен, это ты знаешь и без меня. Пусть и твои боги узнают, каким воином ты был. Ты верно служил своему учению, своей семье и…

Бион хотел сказать: «своим односельчанам», но удержался.

– Твое поведение, меджай, заслуживает всяческих похвал. Ты прав: возможно, я так и не сумею найти твоего сына и мое задание останется невыполненным. Пусть тебя утешает сознание, что ты существенно усложнил мне дело, которое я считал практически решенным. Прощай.

Бион сел на корточки и молча смотрел, как жизнь уходит из Сабу. Своими ранами он займется потом. Пусть это будет последней данью уважения меджаю.

Сабу прожил еще несколько минут. Потом его ресницы дрогнули в последний раз. С губ сорвался легкий вздох, и голова опрокинулась набок.

Убедившись, что меджай мертв, Бион извлек свой меч. Тело Сабу он оставил хищникам. Потом смазал и перевязал себе раны, немного передохнул и вновь уселся в седло. Его путь лежал в Сиву.

63

Долго ли меня носило по нильским водам? Понятия не имею. В каком состоянии я находился, когда пожилая супружеская пара выловила меня из воды? И этого тоже не знаю. Я лишь чувствовал, что лежу на спальной подстилке, а пол подо мной как-то странно себя ведет, словно он… Да, он двигался.

Я впадал в забытье, затем пробуждался от жгучей боли в руке и животе. Обе раны напоминали о сражении. Мне вспоминался убийца и его меч, сверкающий на солнце. Я думал о глазах, густо зачерненных кайалом и совсем мертвых. Шрамы на лице наемника напоминали белых червей и слегка светились. Вспомнив про красный шарф, я попытался сесть, и сейчас же все тело пронзила волна острой боли.

Меня не покидали мысли об Айе. Они гнездились где-то в затылке, пока я сражался с головокружением, мешавшим связно думать и оценивать окружающий мир. И только потом… стыдно признаваться, но далеко не сразу я вспомнил об отце. В мозгу вспыхнула картина последних мгновений… Вода, красная от моей крови. Я из последних сил цепляюсь за скользкие камыши, чувствуя, что вот-вот разожму пальцы. А на берегу… занесенный, чтобы через мгновение вонзиться в тело моего отца, меч.

Сабу тревожился за меня, облекая свои страхи в сомнения насчет моей пригодности быть меджаем. Я понимал: отцовскую заботу никогда не высказать вслух, но между нами возникла пропасть. Все эти годы я силился ее преодолеть. Разобщенность была одной из причин, почему мы с отцом так и не стали друзьями. Но наши отношения хотя бы приблизились к тем, какие должны существовать между отцом и сыном. Отец всерьез обучал меня ремеслу меджая. Перед самым сражением он перестал упрямиться и согласился вместе со мной вернуться в Сиву. Там я бы со временем сделался защитником деревни. И быть может, между нами возникла бы настоящая дружба. Кто знает? Может, мне только казалось.

Казалось или нет… этого я уже никогда не выясню.

А куда девался медальон, отданный мне отцом накануне сражения? Вопрос, на который я тем более не знал ответа, однако он меня не слишком волновал. Я был последним меджаем Египта, и в этом я вряд ли ошибался.

Дальнейшая судьба меджаев и их борьбы целиком зависела от меня. Как бы я ни горевал по отцу, эта мысль отрезвляла и давала опору.

Через какое-то время я понял, что я не один в этой… хотел сказать, комнате. Нет, правильнее сказать, я не был один в окружающем пространстве. Приподняв голову, я увидел пожилого мужчину, который поздоровался со мной.

Он вступил в полосу света, и я облегченно вздохнул: это не убийца моего отца. Человек этот был значительно старше. Он стоял, чуть ссутулившись. Ничего удивительного, если лодка является твоим домом. Его владелец был одет в белую тунику. Волосы стягивал полотняный обруч на лбу. Рядом стояла женщина. Скорее всего, жена. Вид у нее был несколько взволнованный. Потом она подтолкнула мужа локтем, тот шагнул к моей подстилке и представился. Его звали Нехи, а жену – Ана. Лодка действительно была их домом. Они промышляли рыбной ловлей и перевозкой товаров.

– Тебе получше? – спросила меня женщина.

Как и муж, говорила она мягко и дружелюбно. Я сразу вспомнил свою мать и ощутил острую тоску по дому. Эта душевная рана была куда болезненнее телесных.

– Где я?

От Нехи и Аны я узнал, что сейчас они держат путь на север (там же находился и мой дом). Меня они подобрали случайно и удивились, как при таких ранах я остался жив.

– Знаешь, парень, у тебя был такой вид, словно ты попал в воду прямо с поля сражения, – сказал Нехи.

– Поначалу мы думали, что ты уже мертв, – вздохнула Ана.

– Мы лечили тебя, как могли, – сказал Нехи и торопливо добавил: – Только не думай, будто ты нам что-то должен. Мы об этом и слышать не хотим.

– Тогда не знаю, как вас и благодарить.

Потом я спросил, давно ли нахожусь на их лодке. Супруги переглянулись, наморщили лбы и пожали плечами.

– Не очень давно, – сказал Нехи. – Всего четыре дня.

Я задумался. Кем бы ни был этот убийца, он опережал меня на четыре дня.

– Позвольте мне плыть вместе с вами. Мне тоже нужно на север, – сказал я.

– А что у тебя там? – полюбопытствовал Нехи.

– Родное селение. Любимая женщина. Моя жизнь, – ответил я, благоразумно умолчав о меджаях.

Зачем подвергать опасности хороших людей?

Надеюсь, мои слова не вызвали у них подозрений. Меня сейчас занимали другие мысли. Я знал, что должен как можно скорее добраться до Сивы.

64

Очнувшись, Айя увидела склонившегося над ней Биона.

– Я всего лишь хотел вернуть тебе шарф, – сказал он. – Ты вошла и сразу упала в обморок.

Айе понадобилось несколько секунд, чтобы сосредоточиться. Ее неприятно будоражило присутствие чужого человека, явившегося к ней в дом без приглашения. Это насторожило бы любую женщину. Дышалось легче. Странный запах исчез, хотя не забылся.

– Соседка сказала, что ты скоро вернешься, – продолжал Бион. – Она любезно предложила подождать тебя здесь.

Айя медленно поднялась, проверяя свое состояние. Ей очень не хотелось оказаться уязвимой.

– Моя тетя… – начала она.

– Да, – понимающе кивнул гость. – Я переговорил с Нефру. – Бион улыбнулся, но в глазах его ничего не изменилось. – Я рассказал ей про нашу встречу у водопоя. Она мне тоже много чего рассказала.

Айя улыбнулась, изображая спокойствие и тщательно скрывая внутреннее замешательство.

Почему ее тяготит общество этого человека? Здравый вопрос, на который она не могла найти вразумительного ответа. Казалось бы, ей нечего его бояться. Но Айя почему-то боялась, ощущая что-то, связанное с этим человеком. Что-то необъяснимое, вызывающее такую же необъяснимую тревогу. В голову полезли мысли… Водопой. Не потому ли конокрады оказались там, что кто-то сообщил им о ее появлении? Кто-то следовал за ней до водопоя, а потом и сюда, в Сиву.

– Я долго…

– Несколько мгновений, – ответил Бион, поняв ее с полуслова. – Я подхватил тебя, уложил на пол, а затем стал искать воду.

Рядом, на стуле, действительно стоял кувшин с водой.

– К счастью, ты быстро очнулась, и мне не понадобилась помощь твоей соседки.

Айя заметила, что в комнате ничего не изменилось. Она мельком взглянула на кувшин, затем снова втянула воздух. Запах исчез. «Веди себя так, чтобы не вызывать у него никаких подозрений», – мысленно приказала себе молодая женщина. Пусть думает, что застал ее врасплох. Она могла и ошибаться в своих подозрениях. А могла и оказаться права.

– Я рада, что ты не пошел к соседке. Зачем тревожить мою тетю или Нефру?… Постой, а когда ты говорил с Нефру?

– Когда ты ходила навестить… – он задумался, хотя Айя чувствовала: гость просто делает вид, что раздумывает, – чью-то мать. Уж не Байека ли?

– Что-то вроде того, – сказала Айя и встала.

Какие могут быть у Биона причины упоминать Байека? Вроде бы никаких… если к этому не примешиваются свои интересы. Усилием воли Айя сохраняла спокойствие, мысленно перебирая все возможности. От этого человека веяло бедой. Но был ли он убийцей?

– Мне нужно проведать тетю, – сказала молодая женщина.

Бион тоже встал и будто бы случайно загородил выход:

– А разумно ли идти к больной тете, если сама плохо себя чувствуешь? Я слышал от знахарей, что демоны болезней подкармливают друг друга.