Оливер Боуден – Origins. Клятва пустыни (страница 50)

– А вот у меня нет ни малейшего желания туда возвращаться, – вдруг сказал он. – Такую жизнь я с превеликой радостью оставил в прошлом.

– Мы с тобой очень непохожи, Бион.

Айя удивлялась его самообладанию, хотя и понимала, что говорить подобные вещи опасно. Того и гляди перейдешь запретную черту.

– Да, мы очень разнимся, – кивнул гость. – Но в одном мы схожи, и это очень важное свойство.

– Неужели? – осторожно спросила Айя. – Что же это за свойство?

Ей не понравился его взгляд. Айе снова показалось, что она смотрит в пустоту и за этим взглядом ничего нет.

– Помнишь, у водопоя ты назвала меня метким стрелком и обратила внимание, что этот лук у меня недавно?

– Да.

– Я еще сказал тебе, что был лучшим стрелком в отряде. Так вот: я соврал.

– Понятно. – Айя украдкой посмотрела на дверь, соображая, спасаться ли бегством и не преградит ли Бион ей путь. – И зачем же тебе понадобилось лгать?

Бион закусил губу.

– В дни молодости я весьма посредственно стрелял из лука. И Райя – мой командир – часто высмеивал этот мой недостаток.

– Тебе было стыдно?

– Какой махайрофор станет гордиться своими недостатками?

Опасность Айя чуяла животом. Бион догадывался, что она знает, кто он на самом деле. Их слова стали ножами, и в любой момент могла пролиться кровь. Но Айя держалась спокойно. Если Бион хотел расправиться с ней, он бы уже это сделал.

Значит, ее прежняя догадка оказалась верной. Она – приманка.

– Пожалуй, ты права. Мне было стыдно, – сказал Бион. – Видишь ли, я сравнительно недавно стал всерьез упражняться в стрельбе из лука. Взыграло самолюбие. Мне предпочтительнее, чтобы никто не знал о моем былом недостатке.

– В этом нет ничего постыдного, – поддерживала разговор Айя, не понимая, к чему клонит Бион.

Да это и не важно. Пока он разговаривал, сидя и не двигаясь, он не пытался ее убить. Пока он говорил, его могли услышать извне и узнать, что в ее доме чужой.

– Никто бы не стал осуждать тебя за то, что в прошлом ты чего-то не умел. У меня бы и язык не повернулся. Куда важнее, что у водопоя ты появился вовремя и очень мне помог.

– Ты вряд ли особо нуждалась в моей помощи. Я убедился, что сражаться ты умеешь и опыт у тебя есть. Меня еще тогда заинтересовало, да и сейчас интересует: где ты приобрела эти навыки?

– Мой… – Айя запнулась. – Мой друг Байек всегда говорил, что в странствиях я должна уметь постоять за себя. Он меня и обучал.

– Его уроки не пропали даром. Ты действовала замечательно. А где он сейчас, этот Байек?

– Ты уже спрашивал у Нефру и знаешь ответ. Зачем спрашивать и меня?

Бион развел руками, словно ему было нечего возразить. Глядя на молодую женщину пустыми глазами, он слегка улыбнулся. Признание того, что каждый из них заподозрил другого в обмане. Айе показалось, будто она увидела проблеск уважения. Разве это что-то значило? Бион убивал, поскольку таково было его ремесло. Его чувства (если они у него существовали) не имели значения. Выпади ему шанс, он бы убил Байека, ее, а потом Нефру, Херит и Ахмоз, чтобы устранить свидетелей. Айя была готова говорить с ним до скончания веков, только бы удержать его от действий.

– Ты говорил о каком-то общем нашем свойстве, – напомнила ему Айя. – Вроде ты хотел о нем рассказать…

Бион кивнул:

– К этому я все и подвожу… У водопоя ты заметила, что у меня новый лук, а я похвалил тебя за наблюдательность. Это и есть наше общее свойство, Айя. Как и ты, я наблюдателен.

Айя продолжала смотреть на него, а сама прикидывала расстояние от себя до двери. Достаточно ли тяжел стул, на котором она сидит? Сумеет ли она быстро запустить им в Биона, чтобы выиграть время?

– Мне почему-то кажется, что все это неспроста. С чего бы? – спросила Айя.

– Тебе не кажется.

Айя сглотнула, взяла себя в руки. В комнате будто что-то треснуло. Айя спрятала всплеск надежды под слоем страха. Пусть ее страх побурлит еще немного. Бион хотел говорить. Если понадобится, она будет болтать с ним до тех пор, пока не перестанет всходить солнце.

– Тогда расскажи мне. Ведь ты все время направляешь наш разговор в какое-то русло. Внеси ясность. О каких своих наблюдениях ты так настойчиво хочешь мне поведать?

– Хорошо. Сейчас узнаешь.

Глаза Биона остановились на ней и, как показалось Айе, пронзили насквозь…

67

Никогда еще я не ехал так быстро. Я нещадно гнал лошадь вперед, обещая ей воду, овес и все прочие удовольствия, какие пожелает ее лошадиное сердце, если она вовремя домчит меня до Сивы.

Стемнело, но наша бешеная скачка продолжалась. Меня вдруг обуял смертельный ужас. Вдруг лошадь оступится и мы оба окажемся на земле?

Если такое случится, если мы действительно упадем, кого в этом винить? Неужели бедную лошадь, уставшую до пены изо рта? Ее сумасшедший галоп не прекращался даже в темноте, и она безропотно несла на себе нового хозяина, оказавшегося таким жестоким. Или виноват будет все-таки всадник, обезумевший от жгучей потребности поскорее добраться до места назначения? Его гнала миссия, которую изможденной лошади не понять.

Я знал ответ.

Наконец впереди под луной заблестела водная гладь оазиса. Я пришпорил лошадь, требуя от нее совершить последний головокружительный рывок и обещая ей все мыслимые блага, но…

Она упала. Возможно, сказалось утомление или лошадь просто оступилась. Ее передние ноги подкосились, туловище кувырнулось вперед, и мы шумно грохнулись на землю.

Несколько минут я просто лежал и стонал. Потом осторожно перевернулся и ощупал руки и ноги на предмет возможных переломов, а потом и туловище – нет ли крови. К счастью, обошлось. Лошадь поднялась и стояла рядом, виновато понурив голову. Она тоже не покалечилась. Конечно, все это время я немилосердно гнал ее. Спасибо, что довезла меня до окраины Сивы.

Я не решился снова забраться в седло. Остаток пути я вполне мог пробежать.

– Спасибо тебе, спасибо, – пробормотал я лошади, снимая с нее свой мешок, меч и лук. Перебросив их за спину, я побежал к оазису. Меня встречали холмы, величественная крепость и такой же величественный храм. Я выбрался на дорогу, ведущую к селению. Руки и ноги горели от напряжения. Груз оружия тянул вниз, но я был полон решимости.

У меня не хватало времени обдумать свое возвращение. Все мысли были только об Айе. Я направился к ее дому. Дыхание стало хриплым и прерывистым. Руки и ноги ощущались свинцовыми гирями. Я бежал по знакомым улицам и переулкам. Сколько раз я беспечно носился по ним. Сейчас я чувствовал себя воплощением цели и решимости.

Вот и дом ее тетки. Последний раз я его видел, покидая Сиву. Я словно перенесся в прошлое, но мне было некогда предаваться воспоминаниям. Сейчас я должен действовать разумно и хладнокровно. Не это ли отец неутомимо вдалбливал в мое сознание? Осторожность. Мысли прежде действий. Действий, подчиненных стратегии.

Я нырнул в тень, протянувшуюся от домов на другой стороне улицы. Там я остановился, чтобы успокоить дыхание, и снял мешок. Снаружи дом Херит выглядел не столь опрятно, как прежде. Я коснулся меча, затем потрогал нож. Оружие добавляло мне силы и уверенности. Я быстро пересек улицу, остановился возле двери, прислушался. Не знаю, какие звуки я ожидал услышать. Внутри было тихо. Между тем дом не казался опустевшим. Окна были занавешены, плетеная дверь – плотно закрыта. Дом Херит не имел заднего входа, поэтому, нравится мне или нет, войти я могу только здесь. Набрав побольше воздуха, я толкнул дверь и вошел.

Темнота. Тишина.

Оглядевшись, я заметил на столе две глиняные чашки. Похоже, из них совсем недавно пили. Судя по запаху – вино. Может, вином угощались Айя с тетей. Вдруг Херит уже выздоровела? Вдруг убийца пока не добрался до Сивы? Или добрался, но выжидает? Может, торговец, которого я расспрашивал, просто ошибся?

Внимание мое переместилось к спальной комнате. Я знал расположение дома: там была только одна спальня, которую Айя делила с теткой. Я остановился, решая, как мне поступить. Заглядывать в чужую спальню – дело постыдное. Не хотелось, чтобы меня на этом поймали. Но с другой стороны глиняной стены сейчас могла лежать Айя. Айя, по которой я до боли в сердце тосковал столько дней.

Я снова набрал воздуха в легкие, приоткрыл дверь и заглянул в комнату.

Пусто.

Я заглянул еще раз. Пусто. Предвкушение скорой встречи с Айей сменилось новой волной дурных предчувствий. Айя приехала в Сиву, но дома ее нет. Тогда где она?

У меня мелькнула догадка. Я выскочил на улицу, уже не слишком заботясь, что меня могут увидеть. По соседству жила Нефру – лучшая подруга Херит. Наверное, сейчас она уже спит и вряд ли обрадуется, если я ее разбужу, но обстоятельства требовали безотлагательных действий. Подойдя к дому Нефру, я услышал знакомые голоса: хозяйки дома, Херит и… Айи.

Я напрочь забыл все правила вежливости. Думаю, в то мгновение я забыл даже об убийце и намерении отомстить за отца. Услышав голос Айи, я, выкрикивая ее имя, ворвался в дом Нефру. Мое появление ломало все рамки приличий, однако сейчас я думал только о своей любимой. Я мчался в Сиву, подстегиваемый желанием увидеть Айю, и вот наконец увидел. Это зрелище было мне дороже пищи, воды и воздуха. Айя поднялась со стула, ее глаза распахнулись, рот открылся. Ее неописуемое удивление отражало мои собственные чувства, а у меня сейчас не было иных чувств, кроме радости.