Ольга Жукова – Страшная Маша (страница 26)

– Витька, что из тебя вырастет? – покачала головой Маша, но улыбнулась. – Надеюсь, не главарь уголовного мира.

Глава четырнадцатая

Всю ночь черная бусина мертвика настаивалась в стакане с водой, чтобы стать лекарством для кролика, а утром за завтраком, выпив сок из пакетика, Маша перелила туда целебную воду и завинтила пробку. Пакет был симпатичный – на нем красовался щекастый румяный малыш и яблоки, тоже щекастые и румяные. Торопливо упаковывая коробочку в школьный рюкзак, а мертвик в браслет, Маша вспомнила, что зоомагазин открывается намного позже, чем начинаются занятия, а значит, никак не получится напоить Федю с утра. Руки опустились, но выхода не было – значит, надо появиться на первых уроках, а потом прикинуться больной и слинять с последних двух.

Страх, что она не успеет вылечить Федю, и необходимость соврать покрыли ее лицо красными пятнами, а лоб испариной, но у классной даже вопросов не возникло, и Машу отпустили домой.

Машин вечный обидчик – Костя Мякин, преградил ей путь. Выхватив из ее рук рюкзак со словами: «А давайте проверим, куда наша Маша собралась? Может, на свидание, а тут у нее трусики запасные?», вывалил все содержимое на парту. Расшвыряв по сторонам ручки и тетради, заметил упаковку сока. Выкрикнув: «Мой любимый яблочный!», отвинтил крышечку. Глотнув, скривился: «Фу, гадость какая! Это не сок. Может, моча? А, Маша? Анализы идешь сдавать?» Остаток жидкости он вылил в цветок на подоконнике. Маша набросилась на него с кулаками. Он отбежал на приличное расстояние и заржал, но вдруг поперхнулся и схватился за голову.

Маша, рыдая, запихивала вещи в рюкзак, понимая, что спешить уже некуда, что Феде конец – воды в коробочке осталось пару капель. Выскочив из класса, она даже не оглянулась, а было на что. Ребята обступили Костика, глаза которого налились кровью, как у кролика, и полезли из орбит. Мякин матерился, тер глаза кулаками, хотел бежать за Машей, но натыкался на парты. В дверях он сослепу налетел на учителя. Тот приказал дежурному отвезти Мякина в медпункт, а всем остальным сесть на свои места. Класс был возбужден, шепоток волнами перекатывался между рядами. Не дождавшись, когда все успокоятся, учитель не выдержал и начал урок, но вдруг сбился и замолчал. Что-то необъяснимое происходило с неприметным комнатным растением, стоящим на подоконнике: за пару секунд из середины хилого кустика выстрелил побег и лопнул, разделившись надвое. Получились листья-уши, покрытые серебристым пушком. Они немного подросли и зашевелились. Учитель сморгнул, вытер лоб, но листья продолжали вертеться в разные стороны, словно подслушивая перешептывания учеников. «Надо бы у биологички спросить, что за растение такое, – подумал учитель. – Хорошо, что никто в классе не заметил заячьих ушей, иначе бы урок был сорван».

В зоомагазин Маша влетела, как ракета, и могла взорваться, если бы вдруг в клетке не оказалось Феди, но он там был и сразу унюхал подружку. Федя повернул к ней жующую голову и выглядел уже не так плачевно, как вчера. Хозяйка магазина даже пошутила, что Федя, наверное, страдал от любви, что ему вообще ничего не надо, только бы Маша приходила и гладила его за ушами. Сегодня Федя хорошо поел и, похоже, раздумал помирать. Маша вынула кролика из клетки, обняла. Выцедив из коробочки пару капель, налила в ладошку и поднесла ее к Фединым губам. Кролик передернул носом и уткнулся мордой в мокрую ладонь, ненадолго замер, а когда поднял голову, на его глазах уже не было молочно-голубой пленки. Прозрев, Федя перепугался. Все, что его окружало, было чудовищно большим и безобразным, даже любимая Маша. От страха он впал в ступор, пришлось вернуть его в клетку. Ничего не сказав хозяйке, Маша тихонько улизнула, взглянув напоследок в сторону неподвижно сидящего на задних лапах Феди. Она подумала, что будет лучше, если прозрение Феди хозяйка свяжет с внезапным чудом, а не с Машей.

Вернувшись домой раньше всех, Маша вынула из коробки с конструктором тетрадь и погрузилась в ее изучение. Почерк, которым она была исписана, напоминал растянутую пружинку. Все буквы в словах связывались между собой линиями и крючочками, а заглавные украшались странными выкрутасами. Сначала она не могла разобрать ни слова, а если и получалось угадать, то смысл был все равно не ясен. Единственное, что удалось понять, – профессор родом из Предгорья, тут похоронена его сестра Любовь Шумилова, то есть тетя Антона. Больше никаких биографических сведений не было. Все остальные записи содержали в себе формулы и числа, представляя собой научные исследования природы черного камня. Только специалист в этой области мог понять суть.

Не имея возможности прочесть все, Маша разглядывала тетрадь. На внутренней стороне обложки дневника стоял штамп кафедры Йоркского университета города Торонто с именем профессора Михаила Шумилова и год 1979. Похоже, Антон родился именно там – в Канаде, ему сорок или чуть больше. Вот откуда взялись красные кленовые листочки на его бейсболке. Его ослепительно-белая улыбка и белые носочки тоже оттуда. А приехал он сюда за миллионами, вот только не ожидал, что не сможет найти камень и расшифровать отцовские записи.

Отложив тетрадь, Маша решила не прятать ее в коробку с конструктором – там ее легко найдет мама. Глянув на книжную полку, она решила спрятать дневник на самом видном месте, соорудив новую обложку, которая замаскирует тетрадь под книгу или учебник. Порывшись в старых детских книжках, нашла похожую по размеру. Вложив в нее тетрадь, задвинула на полку. Хоть мама сейчас и напоминает злого полицейского, но потрошить книги точно не будет – максимум проверит их вещи, игрушки. Только бы дожить до выходных, сесть в поезд, а там провернуть Витькин план, а как только окажутся в Предгорье, сжечь тетрадь, отправив ее таким образом на тот свет. Еще надо обязательно встретиться с Катей. Или сначала встретиться, а потом сжечь? Теперь накопилась уйма вопросов к ней: что Катя знает про семейство Шумиловых, живших тут до революции, что с ними случилось, остался ли кто жить в Предгорье?

Предчувствия Машу не обманули: после работы разъяренная мама устроила сначала допрос, а потом обыск. Она заперла детей на кухне и пошла в детскую. Витя испугался, заорав: «Только не трогай мой конструктор!» Мама прокричала в ответ: «Именно это я собираюсь сделать. Выброшу на помойку ваши игрушки, если не скажете, где тетрадь». Маша схватила Витю в охапку и зашептала на ухо:

– Тетради в конструкторе нет.

– Ты ее сожгла? – выкатил глаза Витька.

– Не сейчас, но мы обязательно это сделаем, как только провернем твой гениальный план с электричкой.

Витина физиономия расплылась в довольной улыбке:

– Тебе правда понравился?

– Я бы такое не смогла придумать.

Обыск для мамы закончился ничем, если не считать истерики. Чуча попала под раздачу. Она металась под ногами, стараясь помешать, и Наташа наступила ей на хвост, а потом в сердцах схватила за холку и пригрозила:

– И запомните, все ваши вещи выкину на помойку, а эту тварь первой.

Таких угроз они никогда от мамы не слышали. Даже смотреть на нее было страшно: сощуренные глаза, сжатые губы, трясущиеся руки. Витя теребил Машу, умоляя сделать что-нибудь:

– Ты же можешь ее вылечить, у тебя теперь и мертвик есть. Давай его приложим к ее животу или голове. Тебе лучше знать, куда… Потом дадим ему настояться и в чаек подольем.

Маша покачала головой: «Ты ошибаешься. Камень лечит болезни, а это не болезнь, это…» Она задумалась – ужасная догадка пришла ей в голову: «Антон зомбировал маму, и, конечно, она влюбилась в него, а теперь готова на все, лишь бы стать незаменимой. Сейчас ему нужна тетрадь, и мама не успокоится, пока ее не найдет, а что, если завтра ему понадобится ее жизнь?».

Тяжелые, мрачные мысли не давали Маше уснуть. Витькин план тоже показался не идеальным. Самым важным в нем было то, что, найдя тетрадь, мама перестанет их обвинять, а значит, опять будет прежней. Не будет! После ночи с Антоном она стала другой – голова горделиво взлетела, скулы обострились, губы капризно изогнулись, а глаза засияли нездоровым блеском. «Ух, какая красотка ваша мамка стала! Наконец-то на человека похожа. Молодец Антон», – истолковала по-своему Валентина. Вот эти изменения больше всего пугали Машу. Теперь мама ночами висела на телефоне. Маша догадывалась, кто это был. Вот и сейчас из ее комнаты доносились невнятный шепот, хихиканье, вздохи. Витя заснул в детской, а Маша лежала на диване в гостиной, уставившись в потолок, на котором колыхались тени деревьев, подсвеченные с улицы тусклым фонарем. Тени сплетались, разбегались и сползали по стенам, превращаясь в диковинных птиц и животных.

Засветился и пискнул экран Машиного айфона. Пришло сообщение – кто-то постучался к ней в друзья в сети, но было лень проверять. Получив недавно смартфон в подарок, она бросилась наверстывать упущенное – в интернете дружить было куда легче. Зарегистрировавшись на доступных для ее возраста сайтах, Маша очень быстро своими картинками и рассказами о животных заполучила уйму друзей. Каждый день к ней кто-нибудь да стучался. Это ей быстро надоело. Сейчас один за другим пришло четыре сообщения. Пришлось сползти с дивана, взять с тумбочки телефон. Нехотя открыв профили четверых постучавшихся в друзья, она с трудом сдержала крик. На нее смотрели знакомые лица соседских ребят, погибших два года назад в автокатастрофе, – Стасика под ником Kruk, Борьки с дурацким BoreЦ и двух красоток – Lerochka и Juliya.