Ольга Жукова – Страшная Маша (страница 11)

Нахмурившись и заметно разволновавшись, Маша обняла его. По углам комнаты сгустились страшные черные тени. Время подходило к полуночи. Им давно пора было в постель, но никто не подгонял. Мама, так и не раздевшись, спала у себя в комнате после того, как Витька опять ей чего-то нашептал.

– Будем спать вместе, – согласилась Маша. В ее словах была такая твердость и решимость, словно она обещала разобраться со всеми темными силами на земле и дать им отпор. – Мы должны завтра же убедить тетю Валю поехать в поселок.

Улегшись в кровать, дети затаились в ожидании визитеров. Каждый стук за окном, скрежет на лестничной площадке, голоса проходящих под окном людей вызывали спазмы дрожи. Маша была настроена решительно, сжимая под одеялом баллончик со средством от тараканов. Из всего того, что она нашла в доме, это представлялось самым действенным оружием. Витька припрятал игрушечный водяной пистолет. Главное – доказать, что они не боятся, что никуда с мертвыми родственниками не пойдут и маму не отпустят. В эту ночь никто не пришел, а может, приходили, но крепко спящих в обнимку детей никто бы не смог разбудить.

Зато рано утром их разбудила соседка тетя Валя. Не так давно мама попросила ее помочь, предложив небольшую плату. Валентина Михайловна согласилась и теперь ежедневно готовила завтрак, отправляла Машу в школу и вела Витю в детский сад. Наташа, уходя на работу, стучала Валентине в дверь. Сегодня, когда Валентина увидела соседку, ей стало не по себе. Казалось, что Наташа пребывает в тяжелом алкогольном или наркотическом опьянении – глаза сонные, пустые, а на губах кривая улыбка. Валентина Михайловна хотела удержать ее, убедить пойти к доктору, но Наташа не стала слушать. Ничего не сказав, даже не попрощавшись, она ушла.

Зайдя к Наташе в квартиру, Валентине Михайловне пришлось еще раз удивиться: вечно спорящие и неспокойные, дети сегодня были «тише воды, ниже травы», спали в одной кровати, послушно встали, умылись, позавтракали. И когда пришло время выйти из дому, сели рядом как два голубка. Тут Маша загадочно произнесла:

– Тетя Валя, мы должны рассказать вам страшную тайну.

Валентина Михайловна замахала руками, что сейчас не время, что опоздаем, но почувствовала сильную слабость, желание присесть, а может даже и прилечь. Недоверчиво развернула протянутый Машей лист бумаги и поднесла к глазам. Витя в это время вынул из кармана открытку с медвежатами.

Могло показаться, что по мере чтения тетя Валя теряет рассудок. Она долго смотрела на письмо, словно не понимая его содержания, шевелила губами, останавливалась, поднимая глаза. Маша забеспокоилась: «А вдруг Витька опять все перепутал…» Но наконец Валентина Михайловна воскликнула:

– Как же так! Наташа знает? Это же меняет дело! Можно вернуть дом или взять деньгами. Это, конечно, не завещание, но уже что-то. Юристы докажут, что Леша хотел передать вам дом по наследству. Это ж уму непостижимо – потерять такое! Когда мне ваша мама рассказала, где Алексей его построил, то я аж расплакалась. Там дачные места – закачаешься: искусственное море, рыба. Можно ведь и хозяйство завести – огород, козочку, курочек. Я всем помогу, если пригласите. Летом красота! Будем все вместе ездить.

– Тетя Валечка, нам сегодня надо, – жалостливо попросила Маша. – Вы же видели маму. Она умирает. Единственное, что ее спасет, – это кольцо, которое Леша купил, чтобы сделать ей предложение. Хотел сделать сюрприз. Нам рассказал, но просил держать в тайне. Мама узнает, что Леша хотел жениться, и обрадуется. Нам дом не нужен, кольцо бы забрать, но нас в дом не пустят. Вот если вы покажете письмо полицейскому, а рядом будем стоять мы и плакать и ваш Темка скулить, то полицейский точно сжалится.

Тетя Валя впала в ступор, тяжело соображая:

– Что значит дом не нужен? Это не вам, дорогие, решать. У мамы спросили?

Дети переглянулись:

– С ней сейчас ни о чем не поговоришь. Вы же сами знаете, – Витя говорил медленно, глядя ей прямо в глаза, – сначала кольцо, а потом все остальное. Поехали?

Валентина Михайловна встала и решительно скомандовала: «Собирайтесь!»

Глава пятая

Электричка до поселка шла часа полтора. Никого не пугало, что неизвестен точный адрес дома. Найти этот дом в поселке будет «плевым делом», как сказала тетя Валя. В дневном поезде народу было немного. Их компания свободно расположилась на скамейках. Темка сразу же заснул на руках у хозяйки, хотя долго и недоверчиво косился на Витьку, прижимая уши, когда встречался с ним взглядом, Валентина тоже вздремнула. Как Маша ни держалась, ее в конце концов разморило, но дурацкие мысли не отпускали. Она думала о том, что человек, садящийся в поезд или самолет, даже в автомобиль или автобус, зависает во времени между пунктами назначения. Дорога – это провал во времени, потому что она может оборваться в любую минуту и ты, отправляясь из пункта А, можешь никогда не оказаться в пункте Б. Маленький, даже полуторачасовой переход из прошлого в будущее порой прерывается крушением, аварией, катастрофой, но даже если не так печально, то траектория движения может изогнуться и ты попадешь не в пункт Б, как собирался, а в какой-нибудь пункт Г. От тебя в дороге ничего не зависит. Ты беспомощен.

Маша вздохнула и в очередной раз уставилась в окно поезда, за которым пролетал унылый пейзаж из частокола лесопосадок, проплешин полей и лугов, полуразрушенных строений и покосившихся столбов электропередач. Глаза слипались, но вдруг широко распахнулись от удивления. По заснеженному полю шли громадные мамонты. Они толпились, напирая друг на друга, убегая от громадной ледяной глыбы, ползущей с чудовищной скоростью. Неожиданно небо вспыхнуло, как будто взорвалось солнце, а от него оторвался кусок. Огненный шар с грохотом рухнул на землю, утянув за собой в тартарары стадо мамонтов и ледяную глыбу. Земля вспучилась, плавясь вокруг как смола, а из нее, как гигантский гриб, вырастала черная гора. Потом гора покрылась зеленой плесенью мхов, из которых полезли трава и кусты, а деревья выстреливали в небо высоченными стволами. Гора дымила, по ее склонам текли кипящие ручьи, они соединялись у подножья в бурную реку, которая растекалась бескрайним морем, затапливая все вокруг. Под воду уходили поля и леса, дороги, дома, кладбища, церкви…

– Машка, проснись, смотри какая красота, – толкал в бок Витя, – мы по дамбе едем через искусственное море, а там, видишь, гора.

Маша со сна была мрачнее тучи:

– Плохое место, я страшный сон видела.

– С чего он страшный? Тебе, что ли, мамонтов жалко? Они бы все равно вымерли, – хихикнул Витька.

– Ты откуда про мамонтов знаешь? – зловещим шепотом полюбопытствовала Маша.

– Твой сон подсмотрел, – ехидно заржал Витька, – знаешь, так далеко назад даже я не могу видеть…

Он прилип носом к стеклу. Рыжая голова раскачивалась в такт вагонной болтанке, а ноги, не достающие пола, подрыгивали при каждом толчке. По окну чиркали дождинки, оставляя кривые прозрачные бороздки на грязном стекле с отражением мальчика, от которого, словно лучики, разбегались в разные стороны серебристые струйки. Маша внимательно следила за глазами брата. Ей все же казалось, что дождь ведет себя странно: не льется, а отскакивает от того места, куда смотрит Витя. – Я не хочу, чтобы ты мои сны смотрел, понял? – возмутилась Маша. – Это неприлично и нечестно.

– Сама говорила – мы должны знать все, что друг у друга в голове.

– Хорошо, а рассказать, какой кавардак в твоей?

– Сам знаю.

– Нет, не знаешь. У тебя волосы прямо из мозга растут.

Витя повернул от окна перепуганную физиономию. Маша заметила, что в ту же минуту вода залила стекло, но, может, ей только так показалось или просто в этот момент дождь усилился.

– Врешь, – прищурился Витя, готовый броситься на нее с кулаками.

– Нет, не вру. Хотя, может, это не волосы вовсе, а твои мысли. Надо их распрямлять, а то ты такое учудишь, мало не покажется.

Витя хотел было что-то сказать, но в вагоне заработал громкоговоритель, сообщающий, что следующая остановка их станция. Валентина Михайловна мгновенно очнулась, а Темка, разлаявшись со сна, испуганно затих, как только встретился глазами с Витькой.

Стоило им выйти из вагона, как налетел холодный ветер, расплескивая дождь во все стороны. Поливало, словно в лодке во время шторма, не помогали ни зонты, ни дождевики. Отфыркиваясь, они припустили к зданию станции. В ней набралось немного народа. Мгновенно выстроилась очередь в буфет. Люди топтались в надежде хлебнуть чего-то горяченького. Валентина с детьми оказались в хвосте. Когда подошли к стойке, Валентина Михайловна заказала чай с сахаром и бутерброды. Буфетчица, еще молодая, но сильно располневшая женщина с бульдожьим лицом и грустными слезящимися глазами, медленно, словно через силу, обслуживала их. Решив, что буфетчица может быть как раз тем самым человеком, который всех в округе знает, Валентина обратилась к ней с вопросом о доме в поселке, который недавно построили, а теперь там никто не живет из-за того, что хозяин погиб. Может, слышала она о таком?

Буфетчица, подумав, переспросила:

– Новый дом? Нет, не слыхала. У нас тут знаете сколько домов строится, место же уникальное. Вы посмотрите, какая красота вокруг! А вы хотите купить?