Ольга Яворская – Валюшкины рассказы (страница 5)
– Ну что ты, дочечка! Господь дает деток. А мы и рады. Я же думала только о тебе. А Он мне дал еще и Севочку. Вот это для меня было чудо.
– А я? Я что? Не была для тебя чудом? – бровки на лице сдвинулись в недовольную гримасу. – Почему вы все необыкновенное всегда о Севе рассказываете? А обо мне хоть что-то можно рассказать волшебное? – она дернула плечиком.
– Ох, детонька! Волшебнее, чем с тобой, трудно что-то и вспомнить, – улыбнулась мама. – Это было настоящее чудо! До сих пор вспоминаю, как будто в сказке побывала!
– Расскажи, расскажи, – настойчиво повторяла дочь.
Мама потеребила Валюшкину челку и поцеловала в лоб.
– Хорошо! Но история не короткая. Слушай… Ты уже знаешь, что мы по благословению Пресвятой Богородицы часто посещаем Дивеево.
– А как это «по благословлению»? Она что, тебе так и говорит о том, что надо делать? – удивилась Валя.
– Да, дочь, так и говорит… Я прислоняюсь к иконе и… слышу как будто снаружи, но как будто… и внутри. Но знаю, что это не я говорю, а кто-то другой… сразу в сердце. Так коротко и ясно. Скажет – и тут же появляется сильное-сильное желание сделать это или поехать туда, куда указывают. И даже если у тебя много-много дел, и все неотложные, каким-то непостижимым образом все быстро устраивается, и уже ничто не мешает и не отвлекает. Вот и на этот раз… – мама смущенно улыбнулась и сильнее прижала дочь к себе. – Ох, не думала, что я буду об этом тебе рассказывать в твои десять лет!
– Ну, мамочка, я уже взрослая! Я ведь все понимаю, – Валюша выразительно посмотрела на маму и плотнее прижалась к ней. – Ты же все равно мне рассказала бы. А дети сейчас взрослеют и умнеют быстрее!
– Хорошо, слушай, моя неожиданно умная и взрослая дочь. У меня до твоего рождения нашли проблемы со здоровьем. Лечение предстояло длительное, и коллеги все в один голос твердили, что еще не факт, что излечение будет полное. Пока решали, какой из методов наиболее эффективен, в научных источниках я нашла статью одного профессора. Он категорически утверждал, что полное излечение от этого заболевания наступает после беременности и родов. Пока я взвешивала все «за» и «против», у нас опять тяжело заболел Сева воспалением легких. Здесь уже не до себя. Антибиотики, жаропонижающие, тяжелый и затянувшийся восстановительный период – все навалилось сразу. Я пошла к своей покровительнице, прислонилась к иконе и услышала: «Вези его к Серафиму Саровскому». И больше ничего. Вот так, коротко и ясно.
– А так бывает? – Валя крепко сжала мамину руку.
– Это трудно объяснить… Это надо почувствовать…. – задумалась мама.
– Ну, не молчи, пожалуйста. Рассказывай, – затеребила ее дочь.
– В тот год к преподобному в Дивеево поехали в канун августа. Как раз к этому времени стекалось со всей России огромное количество православных. И помолиться, и за благодатью, и пройти канавку Богородицы, и, конечно же, приложиться к мощам великого русского святого Серафима Саровского. К нему-то и ехали за излечением, помощью и даже за советом. Наша семья уже бывала не раз на этом святом месте и всегда уезжала с «подарками» от преподобного. И я несколько лет назад излечилась от хронической крапивницы. Болезнь посещала меня в самое неподходящее время, осыпая пятнами всю с головы до ног, изматывая зудом, как будто кто-то невидимый отхлестал меня на славу крапивой. Все, что осталось от болезни, – это привезенная назад белая рубаха, в которой я окуналась в освященный источник, но вся почему-то покрывшаяся голубыми точками. А болезни как не бывало! Также полученный совет к венчанию для укрепления семьи тоже был выполнен. А теперь, зная целебное действие этого места, выбиралось время и для лечения сына. Свою болячку я мысленно задвинула на задний план.
Маленький Севка особенно не любил купания в ледяной воде освященного источника, подтверждая свою нелюбовь душераздирающим криком при каждом погружении. Этот бизоний вопль «содрогал» паломников в радиусе пяти километров. А мы с папой, зная, что делаем важное дело, хладнокровно «топили» своего щекастого любимца с головой в святые воды, после чего сын ел за троих и спал за пятерых в течение многих месяцев.
А в этот раз задержались в монастыре и приехали к источнику уже ночью. Надежды Севы на то, что его может минуть купель сия, не оправдались. По традиции под «рев вепря» мы троекратно его окунули, потом окунулись сами и, разложив палатку, все вместе дружно засопели.
Спросонья я сначала не поняла внезапно появившихся звуков, похожих на мягкие курлыкающие переливы то ли голубков, то ли горлиц. Почему-то точно над нашей палаткой. В уме промелькнуло воспоминание вчерашнего темного вечера: «Ну да, палатку поставили под деревом. Вернее, под его ветками». Просыпаться не хотелось: «Почему так громко? Да и кто там галдит? Какие наглые птицы!» – пронеслось в голове.
– Кыш, кыш! Пошли! – начала я «кышкать», стараясь тихо, чтобы не разбудить сына, и постучала по брезентовой стенке… Меня проигнорировали.
– Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль… – услышала я в ответ. Ветка закачалась с такой силой, что стала бить по крыше палатки.
– Да что ж это такое? Места, что ли, другого нет? Вы человеческий голос слышите? Вам бояться положено. Ну-ка, кыш!
– Гуль-гуль-гуль… Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль-гуль-гуль-гуль-гуль… – ответили мне.
– Саш-ш-ш-ш! Там какие-то хамоватые птички, весом по килограмму, устроили над нами свидание. Спать мешают, – начала трясти я мужа.
– Я ничего не слышу. Спи, – дремным голосом пролепетал он и повернулся на другой бок.
– Как это можно не слышать?!
Действительно, как будто по взмаху волшебной палочки, птицы вдруг на мгновение примолкли. Но уже через секунду опять закурлыкали с еще большим усердием.
– Ну вот же! Слышишь, слышишь? – почти обрадовалась я.
– И что я должен делать? Я тут при чем?
– Жена не спит, слушает птичьи лирические концерты – он тут ни при чем! Сейчас проснется наш горлопан, «причем» будем всем сразу, – прошептала я, укутывая, к счастью, не реагирующего ни на что Севу.
Папа нехотя зашевелился и полез к выходу. Птицы тяжело вспорхнули, и я наконец-то выдохнула. На часах четыре утра. «Раненько это у них!»
– Ну, что видел? Кто это был?
– Никого не видел. Вышел – все было чисто.
– Ну-у-у, так не интересно! Хотя… пусть летят в другое место.
Глаза уже смыкались, как вдруг ветка над палаткой прогнулась, и я опять услышала:
– Гуль-гуль-гуль… Кур-кур-кур… Гуль-гуль-гуль-гуль-гуль… – громче прежнего.
Я села в палатке и стала обдумывать план мести. Но план никак не строился. Мало того: с каждым услышанным «гулем» на душе становилось все мягче, теплее и спокойнее. «Хорошо-о-о…. Любитесь! Буду терпеть».
Я засекла время на часах и с открытыми глазами прослушала всю вторую часть концерта от начала до конца. А через полчаса все стихло. «Сильно», – подумала я, но уснула быстро.
*****
– Уже через две недели, Валюш, после приезда я стала острее ощущать запахи. Ни с того ни с сего стало бросать в жар. Появилась какая-то необъяснимая накатывающаяся слабость в самый неподходящий момент. Как врач я не имела права на болячки. И четко об этом знала, повторяя вновь и вновь своим коллегам по работе, что здоровье врача – это показатель его квалификации. Даже видимое здоровье, если у кого-то его нет!
А через месяц на УЗИ меня поздравили с беременностью тобой! И я не знала, плакать мне или смеяться от радости. Так вот зачем Пресвятая Богородица отправила меня к преподобному Серафиму Саровскому! Сева уже в поездке стал выздоравливать. А вспоминая статью профессора, можно было надеяться и на свое выздоровление. Видишь, как у наших святых все решается!
– Мам, но ведь это совсем необыкновенно! И ты правда после родов вылечилась? – недоверчиво спросила дочь.
– В том-то и дело, что – правда. Теперь сама всем советую, когда встречаю такую патологию. Мы сами не ожидали, что с твоим рождением все изменится. Очень уж мы тряслись над нашим сыночком. А когда появляется в семье второй ребенок, и такой долгожданный и нужный, как ты, то сразу все становится на свои места. Внимание делится между двумя детьми одинаково. Я даже тебе могу сказать одну тайну… – мама понизила голос и наклонилась к дочери.
Валя застыла и округлила глаза в ожидании.
– Второй ребенок приносит в дом больше покоя. А главное, исчезает ненужная озабоченность и перестраховка за первого. Вот! Видишь, как все славно устроено в нашей жизни, – с уверенностью прошептала мама.
– А почему так? Я все равно не понимаю, – удивилась девочка.
– Вырастешь, у тебя будут детки, семья, тогда поймешь. Потому что семья – это единое целое, как организм. И даже самое маленькое дополняет большое и помогает перестроить жизнь на новый лад.
– А папа? Что сказал папа?
– Ой! – засмеялась мама. Это ведь наш папа! Он тут же все сопоставил и объявил:
– Ты лучше вспомни недавний птичий концерт у преподобного Серафима Саровского. Они тебя уже тогда предупредили.
Потом подумал и добавил:
– Если будет сын, то Серафим. Если дочь, то Серафима.
– Почему же я не Серафима?
– Я мечтала с детства о дочери Валентине. Но то, что ты не Серафима, я пожалела уже через три года, когда в храме ты подошла к иконе преподобного Серафима Саровского и, показывая на него пальчиком, воскликнула на весь зал: