Ольга Яворская – Валюшкины рассказы (страница 4)
– Спасибо тебе, милая Матушка «Нечаянная Радость»! Я знаю, что это все от тебя. Благодарю тебя неустанно, – говорила она, все чаще и чаще обращаясь к ней за помощью.
Ни за какие сокровища!
– Мам, ты так интересно рассказываешь про свое детство! Я даже заплакала, – обняла Екатерину уже ее дочка. – А ты ведь и сейчас тоже обращаешься за помощью к Матушке Божией «Нечаянная Радость»? – спросила Валюшка.
– Конечно, обращаюсь. И много прошу у нее управить в нашей жизни, так же как и в детстве. Не всегда получается, но все равно потом оказывается, что так, как сделает она, выходит намного лучше.
– А почему ты мне никогда не расскажешь об этом? Ты мне только про детство свое вспоминаешь.
– Доченька, я тебя с ней только знакомлю. А то ли еще будет! – улыбнулась Екатерина.
– Ну, а твое самое запоминающееся чудо – какое было? Так, чтоб ты, ну, очень ему удивилась, – пристала дочка.
– Тебе спать пора, а не о чудесах слушать.
– Но хотя бы самое маленькое… – не отставала Валька.
Мама задумалась.
– Был один случай… Тогда я оказалась одна, жила уже в другом городе, рядом не было никого, и стало страшно. Жуть как страшно, – вздохнула она и замолчала.
– Мам, – Валька потрясла ее по руке. – А дальше? Что страшно-то было?
– Была беременной твоим братом Севой. А было мне почти тридцать лет уже. Поставили на отдельный учет, как старородящую. Все шло неплохо до девятого месяца. А потом в начале мая вдруг отекли ноги, стало тяжело дышать, ходить, спать. Врачи сказали меньше пить жидкости, но лекарства никакие не принимать. Решили: что-то с почками. А срок родов предварительно поставили на середину июня. Тогда не было хорошей диагностики, поэтому надо было терпеть.
Мама говорила медленно, грустно вздыхая, как будто заново переживала те дни. Валя слушала ее и не торопила.
– Ну, вот. Ты уже знаешь, что еще моя мама, твоя бабушка, рассказывала мне про эту икону. Тогда-то я и пошла в храм. И так быстро получилось, что, едва переступив порог, я просто наткнулась на нее.
– И что потом? – пошевелилась Валя. – Что ты у нее попросила?
– Ой, доченька! Стыдно вспомнить. Я у нее попросила все на свете. Все, о чем мечтала тогда.
– Что «все»? – удивилась дочь.
– Я понимала, что врачи тоже люди, и люди разные. Сама тогда еще училась в медицинском институте. Из акушеров и гинекологов – знакомых никого. Но знала четко, что у них тоже есть воскресные и праздничные дни, когда в роддоме остается только дежурный. И я попросила о том, чтобы Пресвятая Матушка помогла мне быстрее родить. Не в июне, а хотя бы в конце мая, чтобы меньше мучиться. Не в выходные дни, а в начале недели, когда еще все настроены на рабочий лад. Но это еще не все, – она снова грустно вздохнула. – Чтобы я родила не как старородящая, а очень быстро, и в отдельной родовой палате, и чтобы это произошло рано утром, и даже чтобы рядом оказался знакомый и очень грамотный доктор. Как тебе моя наглость? Похожа я на старуху из «Золотой рыбки»?
– Ну, ты даешь! – Валя недоверчиво с улыбкой посмотрела на маму.
– Вот. А дальше ты знаешь, что Севу я родила 31 мая, в ночь с понедельника на вторник. Была единственной роженицей не только в палате, но и на всем этаже. Родила стремительно – за пять часов вместе с схватками. И принимала меня моя однокурсница Люба, отличница учебы, вместе с еще одним, ну, очень опытным врачом. Внимание было только для меня одной. И поддержка только мне. Папа меня привез в роддом на скорой помощи около четырех часов утра, спросил, когда можно уже что-то узнать. Нянечка сказала, чтобы звонил вечером. А Люба позвонила папе сама в восемь утра и сообщила, что у него сын. Это ли не чудо?
Мама вздохнула, но уже с улыбкой.
– Ты, дочка, даже не представляешь, какое счастье родить маленького человечка и знать, что он всегда будет с тобой! Конечно, страшно рожать в первый раз. Да еще если тебя пугают со всех сторон осложнениями и для тебя, и для ребенка. Поэтому я и нагромоздила такое количество желаний на бедную Пресвятую Матушку Божию. А она, видишь, сама была рядом со мной, чтобы поддержать и успокоить.
– А ты потом пошла к ней?
– Я к ней побежала. Потому что тогда для меня это был самый большой подарок в моей жизни. Я поняла, что меня слышат и помогают по-настоящему – так, как никто никогда не смог бы помочь!
Мама прижала Валюху к себе и стала ее тормошить:
– Ты-то теперь понимаешь, от кого настоящая помощь приходит и у кого ее надо просить? Все страхи! Страхи какие-то! А их не должно быть! Только к Богу – Он все управит! А вот еще был случай, еще в начале беременности, – вдруг оживилась мама. – Мы с папой жили на съемной квартире у его близких друзей – строителей. Сами друзья уехали в долгосрочную командировку. Квартира не очень хорошая, но мы были рады этому жилью. В нем у нас была любовь и счастье. Денег с нас не брали, да у нас их и не было тогда. Только прижились – и они месяцев через пять появляются. Ребята были неплохие, но такие громкие и неряшливые, что уже дня через два я завыла.
Мама удобнее села в кровати, обняла дочь и продолжала вспоминать.
– Они горлопанили каждый день до поздней ночи. Шумели, устраивали танцы. Покоя не было совсем. Все наши уговоры и доводы о моей беременности воспринимались на очень короткий срок, и все начиналось сначала. А идти нам было некуда.
– Надо было вызвать милицию. Она бы их быстро утихомирила, – встряла возмущенная Валя.
– Ну что ты! Это ведь была их квартира. А мы там были никто, – мама погладила дочь по голове и замолчала.
– Ма-а-а-м, ну, а дальше-то вы как?
– Я сначала уходила из дома, гуляла по улицам. Старалась приходить поздно. Папа нервничал. Так продолжалось около месяца. Я отчаялась совсем, руки опустила. Искала по объявлениям места в общежитиях. А потом, – она вздохнула, – как будто молния блеснула в сознании – рано утром я поехала в храм Белой Троицы к своей «Нечаянной Радости». Помню, икона висела невысоко, прямо напротив меня. Я ее обняла, прислонилась щекой и… заплакала. Так ревела, что стекло стало мокрое от слез. И просила я ее хоть что-нибудь сделать, но прекратить их бесконечные гуляния и застолья. Я не желала им зла. Я даже не знала, как может это все прекратиться. Но мне стало настолько легко, когда я выплакалась и все ей рассказала! Домой сразу не пошла. Лицо было как у «сеньора-помидора». Мне там же дали святой водички, просфору, молитвослов с молитвой к Пресвятой Богородице. Я у них попила, поела, «пожила» в их тишине еще часа два и поехала в свой беспокойный дом. Очень медленно подошла к квартире, постояла немного и позвонила. Мне открыл дверь улыбающийся папа.
– Ты где так долго пропадала? – удивился он. А лицо его сияет.
В квартире тихо, шума нет, никакого движения. Нет даже ощущения посторонних. Кругом разбросанные пакеты, какой-то мусор, вещи. Обычная картина за последний месяц.
– А где наши соседи? – спросила я.
– Не знаю. Хотел спросить у тебя, – развел он руками. – Они рано утром убежали. Потом прилетели как угорелые и стали собирать вещи. Собрали чемоданы, сказали, что позвонят позже. Очень важное дело – время не ждет, и скрылись в неизвестном направлении. Ты ничего им плохого не наговорила?
Мама смотрела на него с недоумением.
– Когда бы я успела наговорить? Я с ними дня два уже не пересекаюсь. – Она села на табурет и внимательно посмотрела на папу. – Может, сейчас придут?
– Сейчас не думаю… Но кто его знает…
Вопросительную тишину разрезал телефонный звонок. Голос из трубки почти кричал:
– Нам предложили классную стройку в Сибири! Заключили контракт на год. Живите, ни о чем не думайте. Простите, если что не так. Жене привет! – частые гудки оповестили об окончании разговора.
– Этого не может быть! – произнесла мама. В голове все смешалось. Она посмотрела папе в глаза. – Я целое утро была в храме Белой Троицы. Просила Матерь Божию «Нечаянную Радость» освободить нас от этой компании.
Тут она почувствовала, что в животе волной прокатилось что-то нежное и теплое – сначала в одну сторону, на секунду замерло и вернулось назад.
– Ой! Он тоже все чувствует! Он тоже радуется за нас!
Она прижала к животу ладони и подошла к своей любимой иконе. Слезы наворачивались на глаза:
– Как не сказать, что этого не может быть? Но ведь это есть! Это уже произошло! – вскрикнула Екатерина. – Матушка, – тише сказала она, – спасибо тебе за помощь! Это необыкновенно…
– Что ты почувствовала тогда? – спросила притихшая дочь. – Ведь, если кому рассказать, никто не поверит.
– Поэтому и рассказывали редко и далеко не всем, – тихо проговорила мама, памятью еще оставаясь в том времени. – Это, доченька, необыкновенная мощь. Это непробиваемый щит. Это радость до слез! Это то, без чего невозможно становится жить. И мало того: ты осознаешь, что уже никогда не захочешь расстаться с этим, даже если тебе предложат все сокровища мира.
Вези его к Серафиму Саровскому
– Мама, а как родилась я? – однажды спросила Валюша. – Ты много рассказываешь про своих пациентов и работу. О том, что тебе помогает Пресвятая Богородица «Нечаянная Радость». Ты говорила, что всегда хотела иметь дочку с именем Валя. А как все получилось? Ты точно знала о моем рождении? – тараторила она, не давая опомниться.