Ольга Ясницкая – В тени короля (страница 96)
— Всем немедленно сложить оружие, или я перережу вашей сучке глотку! — пригрозила она скорпионам, потом повернулась к Керсу. — Хватит валяться, желтоглазый, пора решать, что с вами делать.
Боль ещё терзала нутро, скручивала мышцы; кое-как поднявшись на ноги, он заковылял за Шестьдесят Седьмым, куда согнали Тухлого с другими желторотиками.
«Вот тебе и застали врасплох!» — Керс злился на себя за то, что поддался жалости, что понадеялся решить всё мирным путём. Нужно было вырубить Альтеру, как только та открыла глаза, потом связать её и спокойно договориться с остальными, а теперь — счастье, если они выберутся отсюда живыми. Это не нежная и добрая Твин, от неё можно ожидать чего угодно.
Альтера толкнула ищейку, и Керс с трудом успел подхватить её до того, как та растянулась на земле.
— Стерва! — прошипела Девятая.
— Итак, что у нас здесь? — Альтера с насмешливым оскалом осмотрела пленников. — Кучка недоумков, и на что вообще вы рассчитывали?
Керс шагнул вперёд, привлекая к себе внимание скорпионов.
— Если вы сейчас нападёте на терсентум, — спорить с Альтерой бессмысленно, а вот до других может и получится достучаться, — то сами сгинете, и собратьев угробите. В Опертаме намного больше стражников, особенно после нашей выходки. Подумайте, что вас там ждёт, и имеете ли вы моральное право подставлять своих. Сейчас мы должны держаться вместе, помогать друг другу, а не грызться при каждой возможности. Если мы разделимся — нас всех ждёт смерть. Только стаей мы можем победить свободных, в этом наша сила.
— Меня сейчас стошнит, — Альтера раздражённо закатила глаза.
— Уж лучше сгинуть, чем слоняться по степям до самой деструкции, — проворчал Сто Восьмой.
— Никто и не собирается вечно здесь торчать, — возразил Керс. — Но и нестись сломя голову в самое пекло мы не будем. Нам нужна стратегия, а ещё припасы и оружие. Где мы всё это возьмём? Из жопы месмерита?
— Нападая на караваны, например, — парировала Альтера. — И деревень здесь как грибов после дождя, на всех хватит.
— На третьем караване нас же и прихлопнут. Мать вашу, да включите мозги хоть раз в жизни! — Керс обвёл оппонентов взглядом. Скорпионы молчали, и на их лицах он не без радости заметил сомнение. Неужели достучался? — Перо намного организованнее нас, но они не нападают на каждого встречного, не потрошат поселения и не убивают безоружных крестьян. Севир давно смекнул, что убивая свободных, осквернённые сами роют себе яму. Нам ещё жить в этой стране, бок о бок с ними, и презрение искоренить куда проще, чем ненависть. Так давайте не плевать в колодец, из которого нам же потом и пить.
— А ведь что-то в этом есть, — нерешительно проговорил Четыреста Двадцать Седьмой. — Свободные, конечно, те ещё ублюдки, но чем мы лучше, если будем убивать их без разбору?
Кто-то согласно закивал, а кто-то скептично зафыркал. Альтера хмуро наблюдала за своей группой, и её лицо всё больше мрачнело.
— И что ты предлагаешь? — спросил Шестьдесят Седьмой.
— Скажу прямо, у меня пока нет чёткого плана, но как только он появится, я сразу всем сообщу. Даже больше, мы проведём собрание и вместе…
— Заткнись! — внезапно рявкнула Альтера.
— Нет, пусть закончит!
— Все заткнитесь! — она застыла, всматриваясь куда-то в темноту за пленниками.
Разговоры смолкли, и в наступившей тишине начали отчётливо доносится шорох и лёгкий шелест травы. Шарпворд, пёс его дери, он же всё испортит! Керс обернулся в сторону, куда пристально смотрела подруга. Другие тоже нервно оглядывались, несколько скорпионов обнажили мечи и медленно двинулись навстречу шуму.
— С нами газетчик, скорее всего это он, — сообщил Керс Альтере и вновь повернулся к зияющей черноте. — Шарпворд, мать твою, подними руки над головой и медленно выходи, без резких движений, а то… короче, сам знаешь.
Ответа не последовало, при этом шорох усилился. Такое поведение было не присуще болтливому хлусу, успевшему свести с ума половину лагеря своими вопросами.
Двести Пятьдесят Третий остановился у самой линии травы, условно очерчивающей стоянку.
— Ну что там? — крикнула ему Альтера, напряжённо переминаясь с ноги на ногу.
— Пока ничего.
Девятая вдохнула воздух:
— Это псы. Их вонь ни с чем не спутать.
— Тогда почему так тихо? — засомневался Тухлый.
Перед Двести Пятьдесят Третьим что-то промелькнуло, всколыхнув высокие стебли. Скорпион, спотыкаясь, попятился:
— Назад! Всем назад, это свора!
Точно по команде из зарослей начали показываться белёсые твари. Одна, другая, третья… Керс сбился со счёта на пятнадцатой псине и непроизвольно потянулся к поясу за зажигалкой. Дерьмо, она же у Альтеры!
— Верни нам оружие, их слишком много.
— Без вас справимся, — буркнула подруга, перехватывая второй кинжал. — Расслабьтесь и наслаждайтесь зрелищем, неудачники.
Триста Двадцать Второй легонько ткнул Керса в бок и указал на меркло поблёскивающую кучку стали среди скомканных покрывал и походных мешков. Вроде несложно добраться, но не псы уже затопили собой половину лагеря. Альтера со своими скорпионами выстроились полумесяцем, заслоняя собой безоружных. Свора росла, но настораживало не их количество…
— Что-то в них не так, — прошептала Девятая, всматриваясь в ближайшего хищника.
— Почему они не рычат? — спросил Пятьсот Восьмой.
А ведь верно! Ни один пёс не издал ни звука, кроме естественных шорохов при движении. Острые уши торчали вверх, хвосты неподвижно застыли, длинные морды, перепачканные в какой-то гадости, беззвучно скалились на жалкую горстку двуногих.
— Отступаем! Живо! — взревела вдруг Альтера. — Это не…
Её крик потонул в заунывном протяжном плаче. Десятки псиных глоток распахнулись как одна, и из них полился пробирающий до костей вой, не животный — почти человеческий, что-то среднее между женским и детским, то утончающийся до высокого писка, то захлёбывающийся, перемежаясь со стонами.
Все оцепенели, и это оцепенение совершенно не возможно было объяснить. Будто кто-то высосал силы до последней капли. Керс не мог даже пальцем пошевелить, а внутри разрасталась настолько беспросветная стылая тоска, что хотелось побыстрее сдохнуть, лишь бы она наконец исчезла.
И тут псы снова ожили. Плач прекратился, лишь местами доносились слабые подвывания. Твари не нападали, как того ожидалось, не кусали и даже не рычали. Они молча обступили отряд Альтеры, окружив каждого скорпиона по три-четыре особи. За ними выстроилась следующая линия псов, словно в ожидании чьего-то приказа.
— Срань воронья! — прошептал Тухлый.
Девятая встала перед Керсом, насторожённо наблюдая за сворой. Один из скорпионов занёс меч над ближайшим псом, но Альтера остановила его:
— Не убивать! Станет только хуже!
— И что делать? — спросил кто-то.
— Отступаем, медленно и осторожно. Старайтесь не прикасаться к ним, — Альтера говорила спокойно, тише обычного, при этом не сводя глаз с окруживших её тварей. Но стоило одному из собратьев сделать шаг назад, как зверюга из второй линии резко распахнула пасть, зашаталась и рухнула наземь. Вновь послышался тоскливый плач; отступивший скорпион истошно заорал, схватился за голову и согнулся, точно ломаемый кем-то невидимым.
Один за другим псы распахивали пасти и падали замертво; один за другим скорпионы начинали кричать, и Керс беспомощно смотрел, как из их глаз льются чёрные смолистые слёзы. Шестьдесят Седьмой рубанул тварь, преградившую ему дорогу, и бросился наутёк. Альтера, сообразив, что её тактика не сработала, применила хист. Ярко-зелёная вспышка, и вот она уже что-то орёт Керсу на ухо, тянет за руку за собой, а плач не умолкает, давит, заставляет в ступоре смотреть, как гибнут собратья.
— Валим отсюда! — ревёт Девятая, пятясь от наступающей твари.
— Но там же свои!..
Там же братья, нельзя их бросать…
И опять чей-то душераздирающий крик. Кто на этот раз? Сто Сорок Четвёртый? Шестьдесят Седьмой, так и не успевший спастись?..
— Это уже не они! — кричит Альтера и дёргает за руку до боли в плече. — Уходим!
Первым срывается Пятьсот Восьмой. Белёсая тощая туша мелькает рядом, нагоняет его и бросается ему под ноги. Малёк кубарем падает на землю и начинает кричать. Тухлый перемахивает через потухший костёр, впереди какое-то время мелькает его спина, но вскоре растворяется в темноте.
Плач не отстаёт ни на шаг, змеится по коже, проникает под черепную коробку, впивается в мозги смертной тоской. Ноги с трудом слушаются, и чудится, будто они утопают в густой вязкой грязи… чёрной, как смола, грязи.
Альтера бежит впереди, то и дело оглядываясь.
«Не оглядывайся, малыш, не трать время, спасайся!»
Толчок в спину сбил Керса с ног на колени, в сапог впились клыки, едва не прокусив толстую кожу. Над ухом протяжно зарыдало. Он судорожно лягнул тварь, отполз на четвереньках и, не обращая внимания на ноющую лодыжку, подскочил. Перед ним застыли бледные безволосые туши с тощими мордами, костлявыми хребтами и безжизненно-стеклянными глазами. Одна из них открыла пасть и скорбно затянула немыслимую песнь смерти, но не песнь Госпожи — что бы это ни было, оно чудовищно даже в своём существовании. Нет, только не так! Керс был готов умереть как угодно, но только не превратившись в послушную марионетку бесплотных теней.
Холодный огонь резанул глаза, а в следующее мгновение окружившие твари уже валялись бесформенными мешками костей. Перед ним стояла Альтера с перепачканным кровью лицом.