Ольга Ясницкая – В тени короля (страница 81)
— Таран, сходи с Альтерой за сервусами, здесь я сам разберусь.
— Ну уж нет!..
— Я всё сказал! — оборвал Керс протест подруги.
Состроив недовольную гримасу, Альтера зашагала к указанному Джоном двору. Проводив её долгим взглядом, Керс повернулся к воротам. Теперь было достаточно одной проскользнувшей мысли, и скверна сразу отзывалась на призыв жаркой волной. Знакомое ощущение зыбкости и единства, и вот ворота рассыпаются в пыль, оставив после себя кучку трухи и куски железа.
Джон не ошибся: их ждали. Ординарии, вооружённые огнестрелами, изумлённо смотрели на остатки того, что только что казалось надёжной преградой. Сервусы, неумело держа перед собой мечи, боязливо попятились; в окне нижнего этажа колыхнулась штора — никак трусливый хозяин надеется откупиться кровью своих рабов.
Керс предупредительно вскинул руки, показывая, что безоружен:
— Не стреляйте!
— Валите к псам! — крикнул ближайший ординарий, наведя на него ствол.
— Джон?! А ты что здесь делаешь? — удивился другой.
— Выслушайте его и сами всё поймёте.
— Да кто ты такой? — державший Керса на прицеле нервно дёрнул плечом.
— Я тот, кто разрушил регнумский терсентум и освободил полсотни наших, — он обвёл взглядом ничего не понимающих собратьев, продолжая держать руки поднятыми. — Присоединяйтесь к нам, и над вами больше не будет хозяев, вам больше не придётся унижаться и гнуть перед свободными спины. Ваша жизнь будет принадлежать только вам…
— Хорош нам тут хмарь пускать! — ординарий презрительно сплюнул. — Вали-ка ты, братец, к хренам собачьим, пока я тебе яйца не отстрелил.
Керсу даже стало обидно: это что получается, стараешься ради этих ослов, ворота в порошок стираешь, а тебе за это ещё и яйца отстрелить грозятся?
— Понял, — он опустил руки, всё равно дружелюбие не сработало, так чего лишний раз напрягаться. — Оставайтесь, раз так хочется. Правда, не думаю, что долго проживёте, но это уже не моя забота.
— Что значит, долго не проживём? — молоденькая сервус первой опустила меч.
— А ты сама глянь, — Керс указал на толпу свободных, затем повернулся к Джону. Толковый ординарий, жаль его здесь оставлять. — Ты ещё не передумал?
— Я уже стар, Разрушитель, и вряд ли буду тебе полезен, а здесь мой дом, моя семья, здесь я хочу встретить Госпожу.
— Твоя воля, — Керс перевёл взгляд на девчонку-сервуса, застывшую столбом рядом с ними. — Чего?
— Ты правда Разрушитель?
— Правда. Если решила с нами — беги к остальным и лучше не задерживайся, ждать долго не будем.
Решив больше не тратить время на этих баранов — не маленькие, сами разберутся, Керс зашагал к дому, куда отправились Таран с Альтерой. Чего-то они задерживаются…
Две фигурки в сером вертелись у заросшей густой зеленью ограды. Внезапно по улице эхом разнёсся душераздирающий вопль и резко стих. Чертыхнувшись, Керс рванул со всех ног и, ворвавшись во двор, преодолел его в несколько шагов и чуть не растянулся на обломках двери. В доме, на лестнице, лицом вниз лежал человек; справа на полу билась в агонии женщина, из её рассечённого горла хлестала кровь, окрашивая белокурые локоны; в угол забилась девчушка лет трёх, пряча лицо в ладошках и глухо подвывая, Таран же удерживал вырывающуюся Альтеру.
— Какого!..
— Отпусти, придурок! — она тщетно пыталась высвободиться из стальной хватки здоровяка.
— Я пытался остановить её, — принялся оправдываться Триста Шестой, — но она хистанула!
Керс не верил своим глазам. В чём смысл убивать беззащитную женщину, да ещё на глазах у детёныша? Нет, Альтера не способна на такое… или способна?
— Керс, прикажи ему отпустить!
— Ты что натворила?
— Они напали на меня!
— Не ври! — Таран сильнее стиснул руки, выдавив из Альтеры тонкий вскрик.
— Отпусти!.. — она захрипела, вцепилась здоровяку в руку, замолотила воздух ногами. — Керс… помоги! Не могу дышать!..
— Не волнуйся, я её только вырублю, — заверил Триста Шестой, не обращая внимания на отчаянные попытки вырваться. — А то эта дикая и малявку пришибёт.
Одна часть Керса требовала вмешаться, освободить подругу, но вторая упорно не позволяла этого сделать. Как бы ни старался, он не находил ни единой причины для такой бездушной расправы над этими несчастными, но самое чудовищное, что их кровь он ощущал на своих руках. Она невыносимо жгла кожу, выедала глубокие язвы, проникала в вены, смешиваясь с его собственной кровью. Стены внезапно жалобно заскрипели, задрожали, пол под ногами начал раскачиваться маятником, с потолка рухнула увесистая балка с огромным куском штукатурки, придавив собой бьющуюся в агонии женщину. Угол, где пряталась девчушка, смяло невидимой силой, выдавив багровый сок из хрупкого тельца. Со второго этажа вырвалось белёсое пламя, поглощая всё на своём пути.
Слева злорадно захихикали: «Нравится, братик? Весело, правда?»
«Нет, замолчи! — Керс зажмурился, зажал уши ладонями. — Я не хотел!»
«Как это, не хотел? — голос Мии отчётливо звучал в голове. — Нет, ты гордился тем, что сотворил, наслаждался своей безграничной мощью, когда хоронил тех несчастных под обломками домов, выжигал огнём и топил их в земляной зыби. Можешь лгать кому угодно, но я-то тебя хорошо знаю».
«Хватит! Заткнись!..»
«Я-то заткнусь, но совесть… — Керс ощутил на щеке лёгкое прикосновение и открыл глаза. Кожа свисала обожжёнными лоскутами с детского личика, с угловатых плеч, с тоненьких рук… даже с пальцев, обнажая обугленные кости. Глаз не было — они вытекли от жара, безгубый рот скалился в жуткой улыбке. — Тебе её не заставить умолкнуть».
«Я не хотел, клянусь!»
«Неужели? — этот голос… Его не спутать с другими. Харо стоял напротив, всего в паре шагов, и пламя замерло за ним пылающей стеной, точно подчинялось его воле. Керс готов был вытерпеть что угодно, но не этот взгляд — тяжёлый, полный боли и разочарования. — Знаешь, брат, каково это, когда тебя пожирают заживо?»
— Прости меня, братишка… Прости! — попятившись, Керс больно врезался спиной в дверной косяк, и всё внезапно исчезло. Не было ни Мии, ни Харо, ни рухнувших стен, ни слепящего пламени, ни даже обугленного закутка.
— Да что с тобой? — Триста Шестой озадаченно хмурился, держа на плече обмякшую Альтеру.
— Пошли отсюда, — стараясь не смотреть на рыдающую малышку, Керс поспешил покинуть проклятое место. Будто во сне он брёл по пустынной улице, вполуха слушая возмущения Триста Шестого и раз за разом прокручивая в голове чудовищную сцену расправы, устроенную Альтерой только ради… А ради чего? Для забавы? По праву сильного? Или в отместку за пережитое в детстве? Разве она не понимает, что сама добровольно заняла место того ищейки, перерезав горло матери на глазах беспомощного ребёнка?
— Я же говорил, она безумна! — гнул своё здоровяк. — Пора её загнать в стойло, брат, или проблем не оберёшься. Мой тебе совет: отстрани её на время, найди занятие, где у неё не возникнет соблазна резать глотки направо и налево.
Керс рассеянно кивнул, делая вид, что внял словам друга. Неудивительно, что свободные презирают и боятся осквернённых, утверждая, что существа, взращённые в ненависти и жестокости, не способны ни на любовь, ни на сострадание. И не важно, что они заблуждаются, то, что вытворила Альтера, только укрепит их уверенность в своей правоте. А ведь он просил её, чуть ли не на коленях умолял не делать глупостей! Она ослушалась его приказа и наверняка намеренно. Но для чего? Пошатнуть его авторитет? Показать желторотикам, кто здесь главный?
— По-хорошему, ей причитается наказание за неисполнение приказа, — Триста Шестой шмыгнул носом. — Да, всё-таки нельзя спускать ей это с рук, а то и другие решат, что им можно.
Скоро все узнают о том, что она сделала. Таран, несомненно, будет молчать, но те сервусы… Да и сама Альтера не упустит возможности похвастаться «справедливым возмездием».
— …И самое страшное, что найдутся те, кто её поддержат.
— В смысле? — спросил Триста Шестой.
Керс задумчиво посмотрел на здоровяка, потом перевёл взгляд на шевельнувшуюся подругу.
— Отнеси её к повозке, — говорить с ней не хотелось. Не сейчас. Лучше всё тщательно обдумать. — Не отходи от неё ни на шаг.
— Как скажешь, — Таран понимающе вздохнул. — Ты это… подумай над тем, что я тебе сказал.
Проходя мимо кротко ропщущих свободных, Керс без особого удивления отметил, что стоило посмотреть на кого-нибудь из них, и тот тут же замолкал, пряча глаза, прям как с животным — чтобы не разозлить. Только один, худощавый человечек в круглых очках, вступившийся за семью Джона, не опустил головы, наоборот, ответив любопытным взглядом. Видать, местный дурачок.
Тяжкие мысли не покидали Керса всю дорогу до лагеря. Впрочем, ничего не изменилось и когда восторженные собратья окружили телегу с добычей, и когда он, с трудом отбившись от докучливых вопросов сервусов, спрятался в укромном месте у скалы, мечтая забыться хотя бы на пару часов. Но и долгожданный сон не принёс успокоения. Керс то тонул в вязкой грязи, вздувающейся багровыми пузырями, то с колотящимся сердцем удирал от чего-то огромного и тёмного с жуткими огненными глазами, то сидел прикованный к Стене Раздумий, окружённый горами пыли и пепла, тянущимися во все стороны до самого горизонта…
— Хватит дрыхнуть, желтоглазый! — внезапно рявкнули в ухо.
Керс распахнул глаза, злясь и в то же время радуясь, что наконец удалось вырваться из липких болезненных кошмаров, но радость быстро испарилась, когда он увидел, кто перед ним.