Ольга Ясницкая – В тени короля (страница 38)

— Тогда иди сам дерьмо нюхай, коли за свою шкуру так трясёшься!

Харо шагнул шире, но, не рассчитав длину цепи, потерял равновесие и впечатался плечом в стену. Охранники, увлечённые перепалкой, и ухом не повели.

— Ты что творишь? — прошипел Нудный. — Они ж тебя!..

Что-то со свистом сверкнуло в воздухе. Стоящий поодаль конвоир издал булькающий хрип и рухнул в пыль. И пока Харо непонимающе рассматривал серебряное оперение стрелы, торчащей из горла надзирателя, второй наёмник покачнулся и завалился на бок.

— Что там? — Морок беззаботно зевнул.

Позади послышались брань и крики, испуганно заржала лошадь. Повозку дёрнуло, но Харо чудом умудрился удержаться на ногах. Раздался выстрел, звон стали, снова чей-то крик, и всё резко стихло. За стеной быстро приближались чьи-то шаги. Опомнившись, он зацепился за открытую дверь и выпрыгнул из фургона.

— Здорова, скорпион! — из-за угла вынырнула смутно знакомая рожа.

Харо подозрительно прищурился, рассматривая говорившего: лопоухий с квадратным подбородком, ещё желторотик. Сто Восемнадцатый — знакомый номер…

— Что, не узнаёшь? Регнум, туннели, — подсказал тот. — Ну же, не тупи!

— Да под транками он, чего пристал, — непонятно откуда взявшийся ординарий добродушно похлопал Харо по плечу. — Ну что, брат, с возвращением в стаю.

— Спайк, что ли? — вспомнил он. — А тебя я не знаю.

Ординарий равнодушно пожал плечами и заглянул в фургон:

— Вылезайте, путь свободен.

Из-за здорового бурого валуна показался Шестьдесят Седьмой. Гремя цепями, он неуклюже продирался сквозь колючие заросли, при этом пытаясь застегнуть портки и громко чертыхаясь на застёжку. Выбравшись на дорогу, он наконец заметил трупы и, подняв руки, застыл с разинутым ртом. Портки медленно сползли до колен. Так и стоя с голым задом посреди тракта, Шестьдесят Седьмой какое-то время изумлённо хлопал глазами на появившихся из ниоткуда собратьев, а те хлопали глазами на него в ответ.

— Смерговы бубенцы! — брякнул он. — Сходил посрать, однако!

— С облегчением, — хохотнув, Спайк замахал рукой куда-то за повозку. — Ну чего вы там застряли? Гоните сюда!

Вскоре к ним присоединились ещё трое: один скорпион с глазами как у гадюки — вроде тоже знакомый на морду — и двое ординариев. И когда Морок с Нудным выбрались из фургона, их повели к скалам, не забыв прихватить с собой лошадей, не пропадать же добру!

Из-за кандалов они тащились медленно, но освобождать их пока никто не торопился. По приказу Спайка привал сделали в небольшой рощице близ крошечной деревеньки. Костёр не разводили, разговаривали вполголоса, опасаясь привлечь лишнее внимание. Косой раздал всем вяленого мяса с пшеничными лепёшками, а ординарий принялся ковыряться в замках оков. Как выяснилось, Севир отправил Спайка за ними по следу, и однажды, чуть не потеряв их из виду, ему пришлось осторожничать, при этом держась постоянно поблизости.

— Самое сложное было следить за особняком, — признался Спайк, устраиваясь у огромного клёна. — Один раз даже чуть не попался полицейским. Хорошо, что агент помог — стерёг вас, пока я отсыпался. Так что вам крупно повезло, а то назавтра украшали бы ваши бошки Площадь Позора.

— Ну и дела! — протянул Морок. — А Севир-то крутой малый! Как он догадался?

— Опыт подсказал, — ухмыльнулся Косой. — Сопливая девка и кучка тупорылых желторотиков, да от вас горелым за километры смердело.

— А мы уже ни на что и не надеялись, — признался Нудный. — Значит, не время нам ещё.

— А что с принцессой? Где она? — спросил Харо. Где-то в глубине затеплилась робкая надежда: возможно, её тоже спасли.

— Какая там принцесса! — отмахнулся Спайк. — Я как узнал, что она вас в Регнум отправила, двое суток с седла не слезал.

— Не она, — значит, Ровена осталась там, в лапах ублюдка.

— Ладно, расскажете всё, когда в себя придёте, — Спайк задумчиво потёр затылок. — Ноги мы вам освободим, а вот руки пока так оставим. Уж простите, братья, но налажали вы по полной, так что не мне решать, что с вами делать. Как только до лагеря доберёмся, отправим гонца за Севиром, а дальше видно будет.

Выходит, ситуация ни черта не изменилась, для Пера они такие же пленники, разве что отсрочку казни выиграли. Харо настолько вымотался, что голова отказывалась соображать. Лучше и впрямь дождаться, когда пройдёт действие транквилизатора, тогда можно подумать, как быть дальше. Но в какой бы заднице они сейчас ни находились, сложно отрицать, что это и есть тот самый шанс, о котором он совсем недавно мечтал. А вдруг получится хоть что-то исправить?

Глава 16

— Всё равно не понимаю, почему бы просто не убить её, и делу конец! — Альмод закрепил седельную сумку и подёргал потёртый ремень, проверяя на прочность. — Не по чести мы поступаем, шаман, не по-уруттански.

— Даже если тебе удастся её убить, сын Гарда, в чём я сильно сомневаюсь, отсюда живыми нам не выбраться, — Орм огляделся в поисках Агот, но девчонка как сквозь землю провалилась.

— Я могу вернуться тайком, никто не узнает, чьих рук это дело.

— И оставить свой народ без вождя, случись что? Почему тогда не пошлёшь Бродди с Лейвом? Они славные воины.

— Никого замест себя я отправлять не стану! Я воин, Орм, а не ссыкливый прибрежец!

Орм одобрительно крякнул и хлопнул отважного вождя по спине:

— Твой отец гордился бы тобой! Но не всегда простой путь означает верный. Тебе не убить танаиш, она под защитой, я чую. Но мы можем предотвратить грядущую беду.

Огромный вороной жеребец с густой гривой громко захрапел и замотал мордой. Перехватив поводья, Альмод любовно погладил животное по блестящей массивной шее.

— Не знаю, Орм, услышит ли меня хоть кто-нибудь, а без помощи других племён мы сгинем в этих проклятых землях раньше, чем девчонка доберётся до врат Калайхара.

Орму хотелось подбодрить молодого вождя, но он и сам не знал, выйдет ли у них объединится хотя бы с одним племенем. И всё же это не означало, что нужно сдаться.

— Верь в своё дело, Альмод, и тебя услышат.

Сын Гарда печально ухмыльнулся и осмотрел хозяйским взором свой народ, неохотно оставляющих Исайлум. Гомон почти стих, не слышно было более детского визга и смеха, не пахло араком и жареным на костре мясом. Без уруттанцев поселение застыло, омертвело. Несчастные жители провожали последних уходящих хмурым молчанием, а уруттанцы в свою очередь старались не смотреть по сторонам. Перечить вождю никто не решился, и теперь с понурыми головами они покидали тех, с кем уже успели побрататься, тех, кто приютил их в тяжёлые времена, дал кров, защиту и еду. Орм понимал, что поступил бесчестно, уговорив Альмода уйти из Исайлума, но порой приходится жертвовать многим ради чего-то более важного. Что может быть важнее сотен тысяч человеческих жизней! Жизни всей страны, пусть она и неласкова к уруттанскому народу.

— Нужно отыскать Агот, — он отрешённо вздохнул, представив, какой вопль поднимет девчонка, когда последняя надежда остаться рассеется как утренний туман над озером.

— А чего её искать-то! Будто сам не знаешь, где она, — Альмод потянул за поводья, и конь, грузно ступая по утоптанной земле, послушно побрёл за своим хозяином.

Названная дочь нашлась сидящей на крыльце вместе со своим танаиш. Она что-то торопливо говорила ему, всё утирая рукавом нос, а заметив их, подскочила и нырнула за спину своего друга:

— Я останусь здесь, Орм! Я большая, я уже могу выбирать сама!

Танаиш исподлобья глянул на вождя и что-то ей шепнул. Агот замотала рыжими кудряшками и ещё сильнее прижалась к нему.

— Слышал? Выбирать она может! — Альмод раздосадованно сплюнул. — И чего она в него впилась, что пиявка?

— Будто ты не влюблялся! — отмахнулся Орм. — Или забыл, как за Астрид хвостом бегал?

— Так мне было уже тринадцать, а у этой пигалицы даже титьки не выросли.

Орм грозно стукнул посохом оземь так, что тот зазвенел на всё селение:

— А ты на титьки её не заглядывайся! Ишь ты!

Альмод что-то буркнул себе под нос и в приветствии кивнул танаиш:

— Севир у себя?

— Где ж ещё, — угрюмо бросил тот. — Почему уходите? А как же договор?

— Нет принцессы, нет и договора, — вождь старался говорить твёрдо, но глаза виновато забегали. — Мы попрощаться пришли.

— Никуда я с вами не пойду! — не унималась Агот. — Я тоже танаиш, моё место здесь.

— Твоё место среди уруттанцев, упрямая ты ослица! — гаркнул Орм. — Я твой отец, и ты будешь делать, как я велю!

— Не отец ты мне! — выкрикнула она, но сразу сникла под его тяжёлым взором. — Я просто хочу остаться. Пожалуйста, Орм, прошу тебя!

В иной раз он бы разозлился на дерзость девчонки, но сам понимал, как она привязалась к этому танаиш, совсем не замечая, что он вдвое старше. Она ещё ребёнок, и каждая неудача, каждое расставание для неё превращались в безутешное горе. Душа ещё не огрубевшая, чутко отзывающаяся даже на самые незначительные, едва уловимые перемены.

— Ты должна быть со своей семьёй, Агот, — танаиш ласково потрепал её по волосам и поднялся, уступая дорогу.

Севир встретил их сидящим на лежанке. Окинув Альмода холодным взглядом, он протяжно вздохнул и потёр шрам над бровью:

— Отговаривать вас не стану, наотговаривался уже. Могу только пожелать удачи в поисках нового дома. Что-то мне подсказывает, без неё вам не обойтись.

Альмод виновато отвёл взгляд:

— Я никогда не забуду, что ты сделал для моего народа. Если понадобится моя помощь…