Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 66)
— А ну стоять! — послышалось в спину.
Безмятежную ночную тишину разорвал оглушительный взрыв. Тут же за ним последовали выстрелы и протяжный вой сирены. Керс выхватил спрятанный под курткой револьвер и прицелился. Только со второго раза удалось снять ближайшего дозорного, что палил с завидной частотой. Севир с Клыком подстрелили ещё двоих. Остался один, что, огрызнувшись парой выстрелов, вскоре притих. То ли патроны кончились, то ли решил, что шкура дороже.
Сирена всё не умолкала. Впрочем, на неё никто и не обращал внимания.
В стене зияла сквозная дыра, дверь повисла на верхних петлях, но с завидным упрямством не хотела открываться. Наверняка изнутри её что-то держало.
Несколько раз толкнув её плечом, Клык выругался и вопросительно посмотрел на Севира.
— Дайте-ка я попробую, — Триста Шестой растолкал столпившихся соратников и, окинув преграду оценивающим взглядом, со всей дури пнул ногой.
Дверь с грохотом отлетела на несколько метров, тут же раздались выстрелы.
Воздух вокруг Триста Шестого сгустился, зарябил. Пули отскакивали от невидимого щита, как мелкая галька от скалы.
Клык успел ранить промелькнувшего рядом с остеклённой будкой полицейского, второго ранил Севир.
— Да ты издеваешься! — прошипел Керс Триста Шестому. — Нахрена я тогда с динамитом возился?
— Вы и не просили, — пожал плечами тот. — Думал, так надо.
— М-да, — Севир почесал шрам над бровью. — А с другими справишься?
— Раз плюнуть! — расплылся в улыбке Триста Шестой. — Хлипкие какие-то у них ворота.
Слай раздражённо закатил глаза:
— Не лопни от гордости!
Керс, конечно, знал, что силёнок у Триста Шестого поболее, чем мозгов, но чтобы так просто бронированные двери сносил… Впрочем, это даже лучше, чем таскать с собой ящик с динамитом. И быстрее. Как знать, кого привлечёт проклятая сирена.
Из короткого коридора, что примыкал к основному зданию, снова раздались выстрелы. В охранном блоке, как помнил Керс, должны были дежурить шестеро.
Полицейские палили без остановок: пока одни перезаряжались, другие стреляли, и так по кругу. Сдерживают, не подпускают, но паникуют, плохо целятся. Даже если бы командир не создал вокруг них щит, всё равно бы ни в кого не попали.
— Мы не хотим проливать вашу кровь! — выкрикнул Севир. — Сдайте оружие, и останетесь живы!
В ответ в невидимый щит врезалась пуля и, сплющившись, со звоном покатилась по полу. Разочарованно вздохнув, Севир повернулся к Керсу:
— Пройдись по ним огнём разок, нет времени в перестрелки играть.
Керс выудил петарду, покрутил в пальцах и, подпалив фитиль, швырнул в конец коридора.
Со взрывом вышел перебор: шарахнуло так, что уши заложило. Охранные будки разнесло в щепу, от вони палёного мяса пришлось зажать нос. Вспыхнувшие факелами тела корчились от страшной боли, нечеловеческие крики заполонили коридор, и Керс, не выдержав, отвернулся.
Плевать, если назовут слабаком, но каждое убийство будто резало душу лезвием, оставляя на ней глубокий рубец. Эти люди — они просто выполняли свою работу. У них были семьи, свои дела, заботы, переживания. А теперь они — обугленные головешки, безликие и бесформенные. Их, наверное, даже родня не узнает.
— Ну что встали? — Севир, брезгливо морщась, прикрывал нос рукавом. — Здоровяк, твой выход.
Триста Шестой, оказалось, не бахвалился. С двух ударов он выбил стальную дверь и шутливым поклоном пригласил остальных войти.
Изнутри тюрьма выглядела ещё мрачнее, чем снаружи. Мерцающий бледный свет у потолка, серые стены, многочисленные двери.
Передвигались быстро, останавливаясь только для того, чтобы дождаться, пока Триста Шестой справится с очередной дверью. Благо, их было не так много.
Охранники попадались трижды, но двое из них оказались умнее других, предпочтя жизнь бесславной гибели.
На третьем этаже пришлось попотеть, чтобы найти нужную камеру. За запертыми дверьми то и дело кричали заключённые, возмущались, бранились, просили выпустить.
Камера принцепса отыскалась почти в самом конце. В одну секунду Триста Шестой высадил дверь и посторонился. Керс с любопытством заглянул внутрь, рядом остановился Слай и скрестил руки на груди.
На них ошарашенно смотрел ничем не примечательный господин — невысокий, худощавый, с бородкой и чёрными, как у Твин, глазами.
— Точно он? — Керс иронично вскинул бровь. — А то вдруг не того освободим?
— Не уверен, если честно, — подыграл Слай. — Тот холёный был, упитанный, а этот какой-то подуставший, что ли…
— Так, рассосались! Шутники, мать вашу, — Севир потеснил их и, пройдя в камеру, по-дружески обнял ещё не пришедшего в себя от изумления принцепса. — Ну здравствуй, Максиан! Давненько не виделись.
***
— Севир, будь ты неладен! Какого дьявола?! — Максиан не то чтобы был удивлён, скорее, разочарован. — Я же просил не вмешиваться!
Предводитель Стального Пера оценил взглядом камеру и ухмыльнулся:
— Мрачновато здесь. Разве политическим преступникам не положены особые апартаменты? Ты же, как-никак, главный сенатор!
Максиан укоризненно покачал головой и хлопнул старого товарища по спине:
— Уже в который раз ты меня выручаешь, друг. Боюсь, теперь я не смогу оплатить тебе долг сполна.
— Всё-то у вас, людей, по выгоде меряется, — Севир презрительно поморщился.
У выхода Максиан скользнул взглядом по осквернённому с номером «136» и остановился рядом с Семидесятым. Поискав глазами дочь, повернулся к мальчишке:
— А где Твин?
— Сопровождает принцессу, господин принцепс, — отчеканил тот.
— Я не господин тебе, Семидесятый, и уже не принцепс, — Максиан положил руку ему на плечо, пытаясь выглядеть как можно дружелюбнее. — Рад тебя видеть, сынок. Правда, рад!
Мальчишка смущённо прочистил горло и коротко кивнул, видимо не зная, что ответить. Неудивительно: наверняка не привык к подобному обращению.
— Вы уже закончили с любезностями? — Севир недовольно зыркнул исподлобья. — Тогда соизвольте, не-господин-бывший-принцепс, выбираться отсюда. Или, может, чаю попьём, побеседуем?
Максиан раздражённо отмахнулся и последовал за другом, стараясь не отставать. По пути всё никак не мог поверить, что горстка мальчишек так просто проникла в самую большую тюрьму Прибрежья. Держались они уверенно, самодовольно, непринуждённо подшучивая друг над другом, и это не могло не восхищать.
Но уже по пути, при виде распростёртых на полу мёртвых тел, восторг Максиана немного поугас. Скольких они погубили, чтобы спасти одну жалкую, никчёмную жизнь? И вся эта кровь на его совести. Ещё один огромный камень в уже и так нелёгкую ношу.
Сирена выла не переставая, и от этого на душе становилось невыносимо тоскливо в предчувствии чего-то страшного, непоправимого. А может, это уже начинает шевелиться совесть: все эти несчастные не заслуживали такой смерти. Слишком высокая цена за его трусливую душонку.
Севиру этого не понять, как и тем мальчишкам: их с детства учили убивать, взращивали в них жестокость, выбивали кнутами страх перед смертью. Но разве мечи и револьверы обвиняют в преступлениях? Нет, как раз ему и отвечать за слёзы овдовевших жён и осиротевших детей.
Максиан невольно зажал рот ладонью при виде обугленных тел. Страшная смерть, мучительная.
На выходе Севир остановил свой небольшой отряд и недоуменно покрутил головой в поисках чего-то. Кто-то из скорпионов громко выругался.
— Севир! — выкрикнул стоящий рядом. — Наши убиты!
Тут же свинцовый град обрушился на них с двух сторон. Десятки вспышек сопровождались оглушительным грохотом, криками, ржанием лошадей.
Пули врезались в невидимую стену, отскакивали, оставляя лёгкую рябь. Максиан уже видел когда-то подобное, так давно, что и не сразу сообразил: способность Севира, которой всегда восхищался Урсус, каждый раз повторяя, что все скорпионы созданы отнимать жизни, а Сто Первый рождён, чтобы их сохранять.
Как здесь оказались солдаты королевского гарнизона — вопрос второстепенный. Максиана больше волновало, как теперь выбраться отсюда живыми. И как долго Севир продержит защиту, прежде чем упасть от бессилия? Учитывая деструкцию, у них не так уж и много времени.
— Все за мной! Быстрее! Не отставать от меня ни на шаг! — Севир бросился к небольшому проулку — единственному месту, не заблокированному гвардейцами.
Преследовать их начали не сразу, будто давали фору. Тревожный звоночек в голове появился, когда уже пробежали добрую сотню метров. Что-то на этой улице было не так. Севир уже снял защиту, чтобы передохнуть: силы ещё понадобятся. Позади раздавались редкие выстрелы, а впереди только ряды спящих домов, погружённых в почти непроглядную темноту.
Вот оно что! Окна! Ни в одном из них нет света, а ведь здесь живут люди. Сирена воет уже добрых четверть часа, а улица словно вымерла…
— Остановитесь! Стойте! — Максиан перешёл на медленный шаг, не сводя глаз с распахнутых ставен дома напротив. — Здесь что-то не так! Окна…
Огневой шквал обрушился сразу со всех сторон. Прямо над головой Максиана просвистела пуля, потом ещё и ещё… Одна врезалась у самых ног, выбив из земли фонтан засохшей грязи.
Прикрыв руками голову, Максиан упал на колени. Ледяное дыхание смерти, казалось бы, ощущалось затылком, но в голове было на удивление пусто. Разве что промелькнуло лёгкое разочарование: умереть при побеге из тюрьмы — какая позорная гибель! Лучше бы казнили.