Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 64)
Стая уже здесь, охота будет славной! Двуногий один, он неопасен. Ранен, пахнет сладкой кровью, не сможет убежать.
Скоро стая будет сыта!
Руки Альтеры снова вспыхнули, пламя растеклось от остриёв кинжалов до самых плеч. В зелёном свете мелькнуло безволосое тело, рядом нервно зарокотало.
— Катитесь все в пекло! — отчаянный крик Альтеры разорвал тишину, унёсся далеко в темноту, подхваченный эхом.
Пламя вспыхнуло ещё ярче, ярость питала его, как хворост питает костёр.
Псы заскулили, отступили, опустили длинные морды к земле, пряча глаза.
Струна натянулась, её звон комариным писком пронёсся по туннелю. Твари застыли, склонившись в почтительном поклоне. Ни звука вокруг, только ритмичный стук крови в ушах.
Мир замер, время остановилось.
Каменная крошка скрипнула под сапогом, блеснул клинок, разрывая воздух, и с хрустом вонзился в плоский череп ближайшей твари. Зверь не шелохнулся, оставаясь на лапах живым изваянием.
Рывком Альтера высвободила клинок: из раны не вырвалось ни единой капли крови, как если бы перед ней был не зверь, а набитое сеном чучело.
Два шага вперёд. Лезвие легко распороло бугристую кожу пса, описало в воздухе зелёную дугу, впилось в грудь другого, поодаль застывшего в прыжке.
«Их слишком много!» — обречённо проговорила Твин.
— Заткнись!
Альтера одним ударом раскроила череп ещё одного пса, подпрыгнула к другому, скользнула лезвием по его горлу.
Стремительно нарастающий писк разнёсся вокруг и обрушился шквалом рычания и визга. Из глотки пса брызнуло алым. Он обмяк и рухнул у самых ног.
Альтера остановилась, скривилась от боли. Тягучие тёмные капли, смешиваясь с холодным пламенем клинков, скатывались к остриям и срывались на каменный пол.
Слева грозно зарокотало.
«Берегись!» — выкрикнула Твин.
Альтера резко обернулась и, успев заметить массивную тушу, прикрыла горло рукой. Мощный удар о землю выбил дыхание, острые зубы впились в предплечье.
С криком она вонзила клинок в череп пса, и тот, взвизгнув, разжал челюсть и отпрыгнул, принялся крутиться волчком.
Перебросив кинжал в здоровую руку, Альтера поднялась на колено. Пламя медленно угасало. Твин в ужасе смотрела, как стремительно тускнеет лезвие, как тьма подступает всё ближе и ближе.
«Не дай ему исчезнуть! В темноте у нас нет шансов!»
— Посмотрим!
Сбоку скрипнуло. Альтера перекатилась через голову, развернулась, вытянув руку с клинком перед собой. Тварь не видно, но она слышала её хриплое дыхание.
Вслепую нанесла удар. Потом другой. Лезвие врезалось во что-то твёрдое, над ухом жалобно завизжало.
Мучительная боль пронзила плечо, тело рывком поволокло куда-то в сторону.
— Отцепись! — Альтера вонзила клинок наугад туда, где должна была быть голова твари.
Промах. Второй удар угодил во что-то мягкое. Громко чавкнуло, на шею брызнуло горячим. Тупой удар выбил кинжал из руки, но плечо тварь отпустила, завизжала, заскрежетала когтями по камню.
«Нужно его найти!» — Твин кричала, во всяком случае, так ей казалось.
Альтера тяжело застонала, сжала кулаки. Вспыхнуло слабое пламя — на большее её не хватало.
Кинжал блеснул в паре метров. Слишком далеко, не дотянуться.
Тело почти не слушалось, сил ни на что не оставалось, кроме как с отчаянной ненавистью смотреть на своих палачей.
В тусклом свете то и дело мелькали оскаленные пасти, плоские головы с прижатыми острыми ушами, блестящие злостью глаза-угольки. Псы рычали, огрызались, готовились к последнему прыжку, чтобы наконец насытиться ещё трепещущей жизнью плотью.
«Вот и конец, подруга, — Альтера удручённо вздохнула. — Я не справилась.»
«Может, оно и к лучшему… Жаль, только, не успела сказать Слаю, как он мне дорог.»
«Он это знает…»
Боль становилась всё нестерпимее, мысли смешались, застыли, стали неразборчивыми, размытыми, чужими. Смерть теперь и вправду казалась чудесным избавлением. Твин почти ощутила зловонное дыхание, представила, как острые клыки рвут её горло. Лишь бы убили быстро. Лишь бы скорее всё закончилось!
В гаснущем пламени уловила движение. Огромная фигура беззвучно отделилась от бесконечной тьмы туннеля, остановилась в нескольких шагах.
«Видишь, сама Госпожа пришла за нами», — голос Альтеры был слаб, едва уловим.
«Я готова! — Твин вымученно улыбнулась. — Зато больше никаких масок.»
С рычанием пёс бросился на неё, готовый вгрызться в лицо. Нестерпимая боль ворвалась ослепительно-яркими вспышками, оглушила взрывами, и Твин мгновенно провалилась в серую пустоту, прямиком в объятия безмятежной вечности.
Глава 26
— Значит, принцепс — папаша Твин? — Керс потёр подбородок, отмечая, что не мешало бы побриться, щетина слишком отросла.
Слай выдернул сухой стебель из земли и принялся отрывать от него по кусочку:
— Он ей маску ищейки подарил, представляешь? Как будто от этого ей станет легче!
Керс горько усмехнулся: да уж, и впрямь дерьмовый подарок.
— И как Твин к этому отнеслась?
— Да никак! — сплюнул Слай. — Кто он вообще для неё? Она-то всего несколько раз его видела. Пустое место, считай, досадный привет из прошлого.
— И то верно, — Керс осушил флягу, жалея, что не припас больше вина. — Забавно, а я ведь тоже недавно получил такой же привет. Седой подсуетился, в конверт даже упаковал! Родословная Сто Тридцать Шестого. Как, звучит?
Слай удивлённо приподнял бровь:
— Это Седой так пошутил, что ли?
— А кто его разберёт, этого старого месмерита, — пожал плечами Керс. — Сказал, легче станет.
— И как? Полегчало?
— Не-а. Я даже не читал.
— А я бы, наверное, прочёл, — поразмыслив, признался Слай. — Здорово было бы узнать своё имя, если, конечно, оно вообще у меня было.
— Скажи, Слай, а что это изменит? Сделает тебя свободным? Вернёт семью? Или волшебным образом сотрёт вот это? — Керс ткнул пальцем в его номер над бровью.
— Наверное, хотелось бы почувствовать себя человеком, — тихо отозвался Слай, будто стыдясь своих мыслей. — Хотя бы узнать, что был им, пусть и недолго.
Керс удивлённо посмотрел на друга. Чего-чего, а сентиментальностью Слай никогда не отличался. Или он просто не знает его так хорошо, как казалось?
— Ну, у меня было имя, — фыркнул Керс. — И что? Думаешь, теперь я могу называться человеком? Мы не люди, Слай! Мы осквернённые. Были у нас имена или не были — неважно, мы остаёмся выродками с номерами на лбу. Так что можешь, брат, не сильно расстраиваться, если даже узнаешь, что никакого имени тебе не давали.
Во взгляде Слая промелькнула насмешка:
— Вот ты, Керс, вроде умный — читать умеешь и всё такое, а иногда дурак дураком, — он с упрёком покачал головой. — Дело ведь не в этом! Сам подумай, раз та, что родила тебя, дала ещё и имя, значит, ей было не наплевать, значит, ты был ей нужен! Понимаешь? Мне бы хотелось думать, что мать боролась за меня, а не сама отказалась, когда узнала, что родила выродка.
Керс удручённо вздохнул: «Да лучше бы от меня отказались добровольно!»
Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, он обвёл взглядом пустырь, где они устроили привал. Севир специально выбрал восточную окраину, прямо за трущобами, поближе к Материнской Скорби. По его же словам, здесь днём разворачивали местный рынок, где не гнушались приторговывать оружием и дурью. Такая вот своеобразная насмешка над полицейскими, чей участок располагался всего в километре отсюда.
«За взятки и дела гладки», так, кажется, выразился Клык. Нужно не забыть его спросить, что это значит. При остальных как-то неловко было задавать глупые вопросы.
— Как думаешь, они уже выбрались из туннеля? — помолчав, спросил Слай.