Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 45)
На восстановление сил требовалось время, которого у них не было. Оставаться долго на одном месте слишком опасно, дозорные могли появиться в любую минуту.
Рассовав ножи в голенища сапог, Харо подхватил напарника под руку. Оставалось надеяться, что, пока доберутся, тот сумеет набраться достаточно сил, чтобы провести их обратно в казарму.
Но самое главное уже сделано: теперь у него появилась настоящая цель. Раньше казалось, что погибнуть на Арене — великая честь. Идиот! Великая честь — сражаться за свободу собратьев; великая честь — служить той, что зажгла искру надежды в душах осквернённых. И как знать, возможно, из этой искры когда-нибудь разрастётся настоящее пламя.
Глава 20
Пронзительный скрежет замков вывел Максиана из забытья, когда сознание находится на сумеречной границе сна и бодрствования, когда разница между миром реальным и миром подсознания истончается настолько, что не понимаешь, где явь, а где всего лишь порождённые воспалённым от бессонных ночей мозгом видения.
Максиан поднял голову со сложенных на коленях рук и попытался сконцентрироваться на вошедшем.
— Господин Максиан, — полицейский заговорил почти шёпотом, оставив дверь открытой, — ваш друг передаёт вам привет и сообщает, что готов к наихудшему.
— Когда вы виделись с ним, Дерек?
— Вчера. И могу вас заверить, решительности ему не занимать.
Максиан раздражённо закатил глаза: Севир, упрямый ты дурак, сказано же было — не лезть. Прав был Седой, мозги совсем деструкция разъела.
— Я же просил вас передать ему, чтобы не вмешивался!
Полицейский сокрушённо покачал головой:
— Я так ему и передал, господин принцепс. Но мне кажется, вы слишком полагаетесь на Инвикта. Он, конечно, мастер своего дела, но…
— Благодарю, Дерек, — прервал его Максиан. — Неважно, выиграю я суд или проиграю, Перо не должно участвовать во всём этом. Не хочу доживать свой век, зная, что из-за меня хоть кто-нибудь погиб, вы понимаете?
Полицейский насторожённо выглянул в коридор и, убедившись, что он пуст, пожал плечами:
— Мне жаль, ничего сделать уже не могу. Я и так слишком рисковал!
— Здесь есть хоть один здравомыслящий?! — Максиан двинул кулаком по стене. — Вот вы, Дерек, подумали о вашем сыне, если вдруг что случится с Севиром? Если Перо прекратит своё существование?
— Порой приходится жертвовать слишком многим ради надежды на лучшее, господин принцепс, — полицейский смотрел пристально, прямо в глаза, и от этого взгляда Максиана передёрнуло. — Моя жена беременна. Пусть я не смог уберечь своего первенца, но у второго есть ещё шанс на другую, лучшую жизнь. Понимаете, почему меня так сильно волнует судьба Пера? А без вас сопротивление ослабнет, и, боюсь, с этим я лишусь даже той скудной надежды в достойное будущее для своих детей.
Максиан провёл ладонями по лицу и выдохнул. И кто вбил этому ослу в голову, что без него Перо не будет прежним? Наверняка Севир постарался.
— Вы слишком преувеличиваете мою роль, Дерек! Могу вас заверить, кроме незначительного финансирования я ничего толком и не сделал. Что бы вам ни наговорил Севир, с моей смертью мало что изменится. А вот ваша задумка может уничтожить и Перо, и даже Исайлум. Такой наглости никто не потерпит, за вами начнётся нешуточная охота, и в один прекрасный день они выйдут на каждого из вас, а от поселения не оставят и камня на камне! Этого вы добиваетесь?!
Лицо полицейского посерело. Видимо, наконец-то дошло. Главное, чтобы успел отговорить Севира.
— Я сделаю всё возможное, господин принцепс, — выдавил Дерек и с этими словами покинул камеру.
А ведь полицейский прав, Инвикт — не панацея. Да, с ним он мог бы выиграть суд, осадить Юстиниана, но если Корнут не солгал, а в правдивости его слов сложно сомневаться, то шансов на победу почти не осталось.
Конечно, эти жалкие обещания позаботиться о его семье смешны и нелепы, неужели Корнут принимает его за идиота? Даже обидно! Он уже давно подготовился к худшему, и дочери точно не останутся на улице с протянутой рукой, но вот Ровена…
Здесь всё оказывается намного сложнее. Да, девчонка знала, на что идёт, но, если есть возможность уберечь её от казни, не слишком ли эгоистично с его стороны продолжать борьбу только ради гордости? Имя своё ему уже не спасти, как не избежать и плахи.
Но как же не хотелось умирать с незавершёнными делами! Твин… Он ведь так и не успел ничего для неё сделать.
За дверью послышался приглушённый спор. Максиан не без удивления наблюдал, как дверь снова распахнулась и на пороге показался худощавый молодой человек в круглых очках и с коротко остриженными соломенного цвета волосами.
Незнакомец смерил Максиана любопытным взглядом и, поправив слегка помятый клетчатый пиджак, уверенным шагом прошёл к койке и протянул руку:
— Рад встрече с вами, господин принцепс!
— Вы обознались, молодой человек, — Максиан проигнорировал предложенное рукопожатие, — Я уже не принцепс.
— Формально вы пока ещё не лишились своей должности, — заметил тот. — Но, если вам так угодно, я могу обращаться к вам и по имени.
Медленно поднявшись, Максиан окинул незваного гостя пытливым взглядом:
— Кто вы вообще такой?
— Ах да, что это я? — незнакомец смущённо улыбнулся. — Меня зовут Ян. Ян Шарпворд, если это имя говорит вам о чём-то.
Максиан невесело ухмыльнулся. Как же, это имя ему точно известно. Газетчики в какой-то момент просто атаковали его со всех сторон, но поняв, что не добьются ни слова, оставили бесполезную затею. И правильно, плясать на свадьбе можно и без виновников торжества — музыканты и так давно оплачены. Но, видимо, не всех устраивала мелодия, наигрываемая лизоблюдами короля.
— Я наслышан о вас, — произнёс Максиан. — Даже не стану спрашивать, как вам удалось сюда пробраться.
— О, это была целая эпопея! — рассмеялся Шарпворд.
— Не сомневаюсь, уважаемый, но, боюсь, уйти вам придётся отсюда с пустыми руками… Или блокнотом? Это уж как вам угодно.
Газетчик поправил очки:
— Не слишком мудро отмахиваться от союзников, господин Максиан. Я бы мог вам помочь.
— Неужели? И чем же? Очередной остроумной статьёй о глупости и жестокости короля? Вы, конечно, неплохо справляетесь с критикой, но чем это мне поможет?
— Конкретно вам, быть может, и ничем, но в борьбе с тиранией любые средства хороши. Поверьте, есть ещё в Прибрежье умы, способные отделить зёрна от плевел, и они жаждут правды не менее, чем вы жаждете выбраться отсюда.
— Правды? А для чего? Чтобы лишний раз повздыхать о несправедливости жизни? — Максиан скрестил руки на груди.
— Именно поэтому вы организовали Стальное Перо? — Ян выхватил из бокового кармана небольшой блокнот и остро заточенный карандаш. — Чтобы бороться с несправедливостью? По отношению к кому? К осквернённым? Вам претит рабство или само отношение к ним?
— А вы ловкач, Шарпворд! — хохотнул Максиан и хлопнул того по плечу. — При других обстоятельствах я бы с удовольствием с вами подискутировал на эту тему, как и на многие другие, но увы, не место и не время.
— Но…
— Разговор окончен. Всего вам хорошего!
Максиан опустился на койку, от которой уже ныло всё тело, и отвернулся, игнорируя назойливого посетителя.
Шарпворд задумчиво потёр подбородок и кивнул:
— Понимаю, тайна следствия и всё такое… Знаете, я не так давно копался в архивах, и меня заинтересовал один занимательный факт. Казалось бы, дело старое, давно забытое, но что-то в нём явно не так, неправильно, что ли… Не спешите отказывать, выслушайте! Всем известно о вашей дружбе с покойным королём, уверен, вы знаете о его смерти намного больше остальных. Может, расскажете, что произошло там, в пустошах? Зачем уруттанцам было нападать на королевскую свиту? Неужели ради грабежа? Разве это не странно? Не припомню, чтобы дикари вообще промышляли в окрестностях Регнума, а тем более атаковали вооружённые отряды.
Максиан удивлённо приподнял брови и взглянул на говорившего. А паренёк далеко не глуп, раз сумел задаться верными вопросами. Вопросами, которые терзали и его в своё время, пока Севир не раскрыл всей правды. Может, и не такая плохая идея немного разворошить прошлое?
— Не было никаких уруттанцев, друг мой. Покушение организовал Юстиниан при поддержке Легиона. Неугодных, молодой человек, в Прибрежье недолго терпят. Так что если хотите жить — бросьте ваше занятие. На вашем месте я бы сломал карандаш, разорвал блокнот и покинул столицу. Король ненавидит инакомыслящих, как вы заметили, а сейчас он будет нещадно уничтожать каждого, кто осмелится критиковать его.
Шарпворд небрежно отмахнулся:
— Угрозы меня не пугают, господин Максиан. А вот за информацию вам очень благодарен. Признаюсь, как бы я ни презирал Юстиниана, но, убив брата, он оказал великую услугу государству. Урсус был настоящим сумасшедшим! Ведь только сумасшедший захочет освободить осквернённых.
Максиан понимающе кивнул. Ещё одна жертва промывки мозгов. И таких сотни тысяч.
— Не стану вас переубеждать, Ян, это бесполезно. Скажу только, что Урсус был великим человеком, способным видеть сокрытое и верящим в светлое будущее Прибрежья. Возможно, будь он жив, всё было бы иначе. Стальное Перо, друг мой, всего лишь неизбежное последствие, как и восстание, которое, будьте уверены, когда-нибудь произойдёт. И, поверьте, Урсус понимал это как никто другой.