Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 38)

Корнут сцепил руки за спиной, едва сдерживаясь от язвительного ответа. Уж кто-кто, а Брайан — мастер вытягивать нужную информацию. Но Юстиниан не учёл одного:

— В процессе допроса мы должны быть очень деликатны, Ваше Величество.

— Что за ерунда?! Он преступник, и вина его почти доказана.

— В этом-то и беда. Пока не доказана. И, даже если забыть про Инвикта, у Максиана до сих пор остались верные последователи даже среди черни. Он практически правил государством десять лет и, стоит отдать ему должное, вполне успешно справлялся с этим. Только посчитайте, сколько госпиталей и детских домов он успел открыть по всему Прибрежью…

— Мне плевать на его благодетельность, Корнут! Выбейте из него дух, если понадобится, но эта мразь должна сознаться во всех своих грехах!

Корнут сделал глубокий вдох, затаил дыхание дабы приглушить нарастающее раздражение:

— Если мы тронем Максиана хоть пальцем, Инвикт нас разнесёт в пух и прах, Ваше Величество. Все показания, которые мы из него выбьем, суд отнесёт к ложным, данным по принуждению и признает улики фиктивными. Мы проиграем, и второй попытки у нас уже не будет. Его оправдают, а нас могут обвинить в клевете. Это, конечно, не слишком тяжёлое преступление, но весьма подмочит вашу репутацию, — Корнут выдал всё это как на духу и теперь внимательно наблюдал, за лицом короля, мрачнеющим с каждой секундой, пока тот переваривал услышанное.

— У него есть жена, дети! Разве этого недостаточно, чтобы крепко взять его за жабры? — глаза Юстиниана гневно сверкнули, подбородок мелко задрожал от злости. — Или ему плевать на свою семью?

— Да, я пытался воспользоваться этим рычагом, но он недостаточно действенен, как оказалось. Пока его семья слишком хорошо защищена. Инвикт и здесь постарался на славу.

Юстиниан, бранясь как последний пропойца, выпустил оставшиеся пули в многострадальную мишень. Впрочем, больше досталось стене, но меткость, видимо, сейчас мало его волновала.

— Найдите способ, Корнут! — рявкнул он, отшвырнув револьвер в песок. — Или вы не только лишитесь обещанного места в Сенате, но и звания первого советника! Это я вам гарантирую!

Корнут поджал губы. Угроза короля была явно не пустой. Чего только стоила экзекуция несчастной осквернённой. Юстиниан теряет контроль над своей жестокостью, и как бы это не привело к беде. Но способ действительно был, хотя этот вариант требовал личной встречи с Максианом. Брайану такое доверять нельзя.

— Можете не беспокоиться, Ваше Величество, я сделаю всё возможное. У нас есть показания принцессы. Если вы готовы пожертвовать ей, мы выиграем суд.

Пригладив свою драгоценную бороду, Юстиниан покачал головой:

— Не готов, буду честен. И советую вам отыскать способ получше. Я нашёл для неё достаточно выгодную партию и уже отправил официальное предложение буквально этим утром. Представьте себе, в каком положении я окажусь, если Ровену обвинят в соучастии.

Час от часу не легче! Впрочем, есть одна мысль, как разговорить Максиана не трогая принцессу… Но спешка Юстиниана слишком подозрительна. К чему бы это?

— Действительно, неловко получится, — вынужденно согласился Корнут, — Флоренсы слишком щепетильны в таких вопросах. Без скандала не обойдётся.

— Разве я говорил о Флоренсах? — в улыбке Юстиниана отчётливо проскользнуло злорадство. — Нет, дорогой друг, у меня есть кандидат получше.

Корнут вспомнил, как Юстиниан уже намекал на «более подходящего мужа» для принцессы. Тогда он подумал, что сказанное было сгоряча, но, похоже, король не отказался от своей задумки. И, если догадки верны, а слухи об избраннике правдивы пусть даже на треть, девчонку ожидала незавидная участь. Да, она заслуживает справедливой кары, но даже сейчас почему-то стало её жаль. Судьба и так была с ней слишком сурова: преступниками не становятся от хорошей жизни.

— Простите за мои сомнения, Ваше Величество, — Корнут осторожно подбирал слова, — но не кажется ли вам, что вы немного торопите события? Если получится заставить Максиана признаться без участия Ровены, брак с Флоренсом, на мой взгляд, намного выгоднее. Это очень достойная и влиятельная семья в Прибрежье. Стоит ли пренебрегать королевской кровью и раздаривать её недостойным?

— Решение уже принято, Корнут, — раздражённо отозвался Юстиниан, направляясь к выходу. — Хотя вы правы в некотором смысле. Слишком жирный кусок ему достанется. Но я знаю, как это поправить…

На последних словах губы Юстиниана растянулись в плотоядной улыбке. Догадаться, о чём тот подумал, не составляло великого труда. Король не просто давал волю своей жестокости — он открывал свой истинный лик, уже не боясь порицания: теперь его имя славили чуть ли не в каждой подворотне, газетчики пели хвалебные дифирамбы, а власть, что ещё неделю назад шаталась при каждом дуновении ветра, стремительно превращалась в незыблемую, почти безусловную.

И Корнута это в какой-то степени настораживало. Пока Юстиниан поддавался контролю, но что будет, если тот вдруг возомнит себя всемогущим?

***

Ровена бездумно смотрела на волны, стремящиеся к берегу к своей неизбежной участи — разбиться о скалы, орошая гальку белой пеной, как гладиаторы — кровью пески арены.

Восемьдесят Третья мертва. Так сухо звучит, так коротко, будто и не живой была, будто такая же волна, разбившаяся о подножие замка. Кто будет следующим? Кто из осквернённых сложит голову в угоду своему хозяину? А может, это будет Максиан? Или она сама?

Пугала не смерть — неизвестность. Искренне хотелось верить в слова шамана, но с каждым днём они блёкли, расплывались, казались теперь глухим отзвуком надежд, которые она лелеяла и взращивала последние месяцы. Путь, проделанный ею, был длинный и тяжёлый, но, видимо, боги отвернулись от неё.

Боги… Такие же кровавые, мёртвые душами, как и те, кто им поклоняется. И она, Ровена, мертва душой вместе с ними. Иначе как могла надеяться, что они ей помогут, что они ей благоволят?! Эти боги принадлежат людям, а она — осквернённая. И верить ей стоило бы только в Госпожу, как верила в неё Восемьдесят Третья.

Интересно, пришла ли Смерть за ней самолично? Хотелось бы верить, что так оно и было.

За эти дни Ровена не проронила ни одной слезы — их просто уже не было. Её иссушили, как Мёртвые Пустоши. У неё забрали надежду, веру и, самое важное, преданную подругу, соратницу. Да, именно преданную! Ведь она не выдала её, не выдала своих и отдала за чужие жизни самое ценное, что имела — свою. Только стоило ли оно того?

Нет! Не стоило!

Горький комок обиды вновь сдавил горло, мешая дышать. Как она посмела бросить её одну?! О чём только думала?!

Непонимание сменялось обидой. Обида уступала бессильной злости, которая медленно превращалось в отчаяние. И так по кругу, час за часом, день за днём.

Бороться больше не за что. Восемьдесят Третья была именно тем звеном, что связывало с остальными скорпионами. А теперь, когда старшей больше нет, то и о клятве можно забыть — никто не упрекнёт. Сорок Восьмой этому отличный пример.

В дверь торопливо постучали, предупреждая, что войдут. Ровена бросила безразличный взгляд на Лию и снова отвернулась.

— Госпожа, ваш ужин, — невольница опустила поднос с ароматным мясом, но этот запах только раздражал Ровену, вызывая отвращение.

— Убери это! Я не голодна.

— Да, госпожа! Сейчас всё сделаю! — громко произнесла Лия и закрыла дверь: только так они могли беседовать, не боясь быть услышанными. — Вам нужно поесть и выспаться. Вы убиваете себя!

Невольница осуждающе покачала головой.

— Я в порядке! — отрезала Ровена. — Если нет новостей, можешь идти. Советы мне не нужны.

— Простите, госпожа, — Лия поклонилась. — Мне больно видеть вас такой.

— Какой? — Ровена смерила говорившую насмешливым взглядом. — Хотела сказать — несчастной? Или больной? Или слабой?

Невольница пристыжённо потупилась:

— Нет, госпожа, но вам нужны силы. Скоро Перо свяжется с нами, они помогут…

— Наивная! — рассмеялась Ровена. — С чего бы им помогать нам? Максиана скоро казнят, меня, возможно, тоже. А если нет, то просто избавятся. В лучшем случае выдадут замуж, а в худшем… Впрочем, это всё уже давно неважно.

— Перо вытащит вас отсюда! Дайте им время!

— Я уже никуда не тороплюсь.

Спорить с девчонкой не было сил. Пусть верит в своё чудесное спасение, может, ей так легче жить. Но Ровена уже устала от самообмана.

— Мы нашли предателя, — Лия подвинула поднос с едой поближе, видимо, надеясь вызвать аппетит.

— И кто же это?

— Семидесятый, госпожа. Клянётся, что советник заставил.

Удивления не было, скорее, даже какое-то нездоровое удовлетворение: давно чувствовала в нём эту гниль. В кои-то веки оказалась права! И как же взрослые, умудрённые жизнью мужи не увидели в нём этого? Даже забавно!

— А как же остальные? Что они думают делать дальше?

— Мне кажется, они ещё верят в вас, — в голосе Лии отчётливо проскользнула нотка сомнения, — просто им нужен лидер.

— Лидер? А меня им недостаточно?

— Я хотела сказать не это, госпожа, — спешно исправилась невольница. — Им нужен кто-то из своих… Другим они не доверяют, даже вам, к сожалению. С ними не так просто, поймите. Нас, сервусов, растят иначе. Мы прислуга, нас не ломают настолько…

— Это всё иллюзии, Лия, — раздражённо прервала Ровена. — Ты просто хочешь верить, что они способны бороться, но это не так! Ты права, с ними непросто. Легион действительно сломал их. Восемьдесят Третья говорила об этом, а я всё не понимала, не верила. Таких, как она, больше нет… С кого им брать пример?