Ольга Ясницкая – Разжигая пламя (страница 23)

— Вы и без них её можете получить. Вам хватит регнумских скорпионов, чтобы от замка камня на камне не оставить.

— Так нельзя! Мы не захватчики, понимаешь? Это политика, Харо, здесь всё изящнее и сложнее. Нам нужна поддержка влиятельных семей и Сената, только тогда я смогу назваться законной королевой, а не узурпатором.

— Вам виднее, принцесса.

Ровена раздосадованно вздохнула. Ожидала от него большего участия, а не этих дежурных фраз, будто ему плевать. Может, в нём говорит усталость? Двое суток почти без сна не так-то просто выдержать. Его ведь с ночного поста почти сразу отправили встречать северян.

Не став мучить его дальше политической болтовнёй, Ровена приблизилась к столу и откинула крышку коробки:

— Подойди ближе, будь добр.

Харо взглянул на ножи, покоившиеся на красном бархате, и вопросительно посмотрел на неё, ожидая пояснения.

— Это тебе. Маленькая благодарность за верную службу.

Впервые она видела в его глазах… Изумление? Растерянность? Сложно было точно сказать, что такое промелькнуло там, под личиной невозмутимости и полного безразличия. Харо скинул капюшон, снял маску и пристально посмотрел на неё.

Ровена сдержанно улыбнулась. Наконец-то увидела его эмоции, пусть даже выраженные через такое примитивное действие, о котором раньше постоянно приходилось просить.

Несколько секунд он изучал её, видимо, выискивая подвох, а может быть, считая, что над ним просто решили подшутить.

— Ну же, бери! Они твои, — мягко подтолкнула она.

— Нет, — глухо отозвался Харо.

— Нет?!

— Я не могу их принять.

— Между прочим, отказываться от подарков невежливо!

Надо же! Его ещё уговаривать нужно!

— Благодарю, госпожа, но приберегите их для кого-нибудь другого. Более достойного.

Ровена удивлённо моргнула, пытаясь понять, что же он имел в виду. Где-то в глубине души она осознавала, что это отказ не от подарка, это отказ от неё самой, но верить отчаянно не хотелось. Нет! Он просто смущён, не знает, как себя вести.

— Что ты этим хочешь сказать? — решилась уточнить Ровена.

Харо виновато отвёл взгляд.

— Значит, таков твой ответ? — в животе почему-то похолодело, горло сдавило обидой, — Я тебе настолько отвратительна? Или ты не веришь в меня?

— Я верю в вас, принцесса, — было видно, слова давались ему с трудом: не привык к подобным разговорам, — и, если понадобится, отдам жизнь за ваше дело, но вы выбрали не того, кто вам нужен.

— Я сама в состоянии решать, кто мне нужен! — с какой это стати он указывает ей?! Злясь на его упрямство, Ровена вдохнула полной грудью, пытаясь успокоиться. — Не понимаю, почему ты отказываешься от нашей дружбы?

— Вы — свободная, я — осквернённый, выродок… Ничего общего между нами нет и быть не может.

Выходит, виноват статус. Принцесса и невольник. Выродок, как он выразился. Действительно, что между ними общего, кроме взаимной симпатии и мечты о свободе? Или ошиблась? А может и нет никакой симпатии? Просто приняла желаемое за действительное? Нет, навряд ли, такое ни с чем не спутать…

Ровену вдруг осенило: да он бежит не от неё, а от себя! Прячется от эмоций, боится признаться самому себе!

— Какой же ты трус, Сорок Восьмой. — вырвалось невольно.

На мгновение показалось, что попала в точку, зацепила —: его глаза мрачно сверкнули. Но уже в другую секунду — снова эта маска безразличия, холодный взгляд.

— Мне жаль, что разочаровал вас, — он поклонился, наверное, впервые без пренебрежения, и направился к выходу.

Было больно слышать отказ, особенно в такой момент, когда она так сильно нуждалась в его поддержке, а каждая мелочь ранила острым кинжалом. Он так просто отказался от неё, будто она для него всего лишь очередная высокородная, чужая.

— Не такие мы и разные! — крикнула Ровена. — Если не веришь — спроси у Восемьдесят Третьей.

Харо замер, и на какое-то мгновение ей показалось, что он передумал, но он просто вышел и закрыл дверь. С ним ушла и надежда, и вера в других осквернённых, оставив после лишь ноющую тоску и невыносимую пустоту.

***

Да лучше быть трусом, чем идиотом! Только полный кретин поверит, что такая, как она, может заинтересоваться выродком вроде него.

Харо едва сдержался, чтобы не врезать кулаком в осточертевшую стену. Она видела его насквозь, и это бесило его ещё больше. Чёрт, да даже Слай и тот просёк. Неужели со стороны так заметно, что девчонка ему небезразлична?

Хотя какая разница, завтра всё будет по-другому.

Принцесса в надёжных руках, Восемьдесят Третья за неё кому угодно глотку перегрызёт. Одна точно не останется.

Да и на кой он ей сдался — непонятно. В политике всё равно ничего не смыслит. Прибить кого — это пожалуйста, а все эти интрижки свободных и даром не сдались.

Правда, мог бы не так грубо… Но уж какой есть, по-другому не умеет.

Конечно, жест с подарком впечатлил, видно, что старалась, но этим его не купить. Пусть кому-нибудь другому мозги пудрит.

Хорошо, что нашёл в себе силы отказать, последнее время уже думал — всё, попал — но Слай отрезвил как нельзя вовремя. Забудется со временем, да и некогда будет сопли пускать: самое интересное ещё впереди.

Не терпится свидеться с Керсом. Удачливый же засранец! А ведь уже и не надеялся, что увидит его До. Теперь появился второй шанс для Четвёрки, а это важнее всех принцесс мира.

И всё же мучил вопрос: что девчонка имела в виду? Что такого известно Восемьдесят Третьей? Не мешало бы спросить, так, ради интереса. Если и впрямь то…

В конце коридора раздались шаги. Харо спокойно наблюдал за кучкой львов, идущих прямо к нему.

Что они здесь забыли? Да их тут вообще не встретишь — разок промелькнут для порядка, и то поодиночке.

— Эй, ты, — окликнул один из гвардейцев, — Сдай оружие и двигай за мной. У вас там внеплановая проверка.

— Ты слепой? Я на посту, — Харо подозрительно сощурился.

Что это ещё за проверка среди ночи? Неужели кто-то запрещёнку заныкал?

— Это приказ! — гвардеец опустил руку на кобуру.

— Да ну? И чей же?

— Твоего господина, недоумок! — процедил сквозь зубы другой.

— Что здесь происходит? — дверь спальни открылась. Ровена, скрестив руки на груди и грозно нахмурив брови, уставилась на гвардейцев.

— Ничего такого, госпожа, рядовая проверка.

Недоверчиво сощурившись, она бросила на Харо встревоженный взгляд. Он отвернулся, даже сейчас тяжело было смотреть ей в глаза.

Было бы глупо нарываться лишний раз на неприятности, рисковать безопасностью девчонки. Молча сдав меч, Харо последовал за гвардейцами, двое других остались сторожить покои принцессы. То и дело хотелось оглянуться, посмотреть на неё в последний раз, но не решился: и так было непросто оставить её.

По пути перебирал варианты, что ж такого могло случиться. Вроде, Восемьдесят Третья никогда не упоминала о подобном, значит, что-то из ряда вон. Если это Слай намудрил — считай, вляпались по самые уши.

Гвардейцы шли молча — видно, что напряжены: движения резкие, нервные, то и дело оборачиваются.

По дороге присоединились ещё четверо — вели Морока с Шустрым. Как бы между прочим Харо бросил вопросительный взгляд на Шустрого, тот ткнул в шею два пальца и кивнул в сторону части.

Да и так ясно, что хрень какая-то. Просветитель, мать его.

Харо жестом показал, что не понимает, но тот лишь покачал головой — мол, самому невдомёк.

Чем ближе подходили к казарме, тем больше возникало вопросов. Гвардейцев собралось с три десятка, не меньше, все вооружены до зубов. У ворот остановили, отметили номера в журнале, приказали сидеть в казарме и не высовываться до приказа.

Морок с Шустрым переглянулись, но спорить не стали. По рожам львов было понятно, что лучше не шутить, а то и выгрести можно.

— Да что здесь происходит? — Шустрый в очередной раз оглянулся на гвардейцев. — Нахрена их здесь столько?

— Явно не для дружеской беседы, — хмыкнул Морок. — Впервые такое вижу, если честно.