Ольга Ярошинская – Искры на ветру (страница 21)

— Если боги отворачиваются от вождя, то страдает весь клан.

Сайгат мог бы поспорить. Сказать, что боги все еще любят его. Но чужой дракон, что не скинул его со спины, не годился как довод.

— Ты не великий дракон, — яростно бросил младший брат убитого им Тиная и сплюнул в траву.

Такого оскорбления Сайгат бы ему не простил, но два воина сдвинули плечи, покрытые чешуей, заслонив строптивого сосунка, и лезвия ножей сверкнули под солнцем.

— Уходи, — сказал тот, что не раз летал вместе с Сайгатом. — Мы не желаем себе такого вождя.

— А какого желаете? — спросил он. Голос хрипел, будто в горло набили песка. — Кто поведет клан вместо меня?

— Мы решим это вместе. Через три солнечных колеса.

— Может, Черный Огонь станет нашим вождем, — предположил второй, слишком смешливый и наглый для хорошего воина — от таких не дождешься ни исполнительности, ни послушания. — Он куда сильнее тебя. Раз сумел надрать твой чешуйчатый зад даже из Айданы.

— Кто победил наших воинов в крепости кровников, Сайгат? — спросил малец, и его ломкий голос сорвался. — Кто убил Тиная? Кому ты проиграл?

Сайгат молчал и не мог подобрать слов — не признаваться же, в самом деле, что ему дала отпор мелкая рыжая сучка. Узнать бы, как сломать ее щит, и она ползала бы перед ним на коленях и лизала бы ему ноги!

Когда воины развернулись и пошли назад в лагерь, Сайгат выкрикнул в спины:

— Через три солнечных колеса я приду в лагерь! Вы увидите, что я — избранник богов! Я — великий дракон! Тень моих крыльев укроет весь мир!

Где-то вдали заблеяла овца, и степь зашумела под ветром.

У него есть три дня на то, чтобы доказать право быть вождем клана.

Или погибнуть, пытаясь.

Глава 10

Пришло время

Все собрались в драконятнике, окружив гнездо плотным кольцом. Я затаила дыхание, кусая ногти, но остальные переживали не меньше. Иней побелел точно снег, а на его щеках горели пунцовые пятна, Берта сжимала и разжимала пальцы, и искры сыпались с них как огненный дождь. Рони так вообще был близок к обмороку, но присутствие Изольды Торсон, властной бабули, заставляло его держаться.

Она всех нас построила — заставила сделать генеральную уборку гнезда, провела ревизию кухни и осталась крайне недовольна тем, как питается ее Роничка. Пыталась раскритиковать еще и форму, но обломала о Хильду зубы. Было любо-дорого смотреть, как невозмутимо и стойко наша прекрасная экономка дала ей отпор — с такой изысканной вежливостью, что это граничило с хамством. Изольда заняла комнату Ингрид, несмотря на старания Рони. В ход шли и просьбы, и шантаж, и даже угрозы. Дескать, аура в комнате плохая, девушка, что жила в ней, тронулась умом. Бабуля была непреклонна. Не для того она тащилась через всю страну, чтобы отбыть на следующий день. Нет, она должна убедиться, что с ее драгоценным внуком все в порядке, раз уж он, с какой-то дури, решил променять столичную академию на провинциальную глушь.

Я бы на его месте тоже сбежала. Хорошо, что моя бабушка совсем не такая. Камилла остановилась в комнате в хозяйственном крыле, не желая никому докучать. Она предложила Хильде помощь и с радостью погрузилась в хозяйственные дела. Вытрясла у Изольды материальную помощь бедным студентам, съездила в город, и теперь все мы ели с тончайшего фарфора. Правда, пару тарелок уже расколотили, но людей в Драхасе стало меньше, так что к железным мискам вернемся не скоро.

— Начинается! — пискнул Рони, цепляясь за Туча, и тот снисходительно похлопал его по плечу.

— Молодой человек, — тут же раздался голос Изольды, который надоел мне до зубовного скрежета. — Соизмеряйте силу хлопка. Вашими руками можно гвозди заколачивать.

— Прошу прощения, — кротко повинился Туч.

Яйцо Рони дернулось, и по темно-зеленой скорлупе пробежала трещина.

— Подойди к нему, — скомандовал Элай. — Ты должен быть рядом. Только не помогай, пусть выберется сам.

Рони перелез высокий бортик, присел рядом с яйцом, погладил зеленую чешую и пробормотал что-то ласковое — про сильного дракона, высокое небо и скорую встречу.

— И мое! Мое тоже шевелится! — ахнула Берта и ринулась в гнездо.

— Так обычно и происходит, — сказал Элай. — Драконята появляются одновременно. Они словно чуют друг друга.

— Просто отстающих выпихивают из гнезда прямо яйцом, — прогудел Туч. — Шансов на выживание ноль.

— Они будут драться? — испугалась я.

— Традиция, — кивнул Элай. — Но не переживай, у нас проигравших не будет. Это важно для правильного развития дракона — все они с рождения будут чувствовать себя победителями.

Мое прекрасное синее яйцо мелко задрожало, и я кинулась к нему, забыв обо всем.

— Только не помогай! — крикнул мне вслед Элай. — Пусть сам выбирается!

Я присела рядом с яйцом, положила дрожащие ладони на шершавую скорлупу, и оттуда что-то толкнулось, требовательно и сильно.

— Хороший мой, — бормотала я, не вдумываясь особо в слова, — я так тебя жду…

Переглянулась с Рони и поймала растерянную улыбку. Иней курлыкал возле беленького яичка, и красные пятна румянца расползлись на все его лицо.

— Мы словно вместе рожаем, — прокомментировала Берта, и ее яйцо вдруг раскололось пополам, выпуская маленького серо-зеленого дракона с едва заметными красными крапинками на крыльях. — О-о-о! — протянула она с восхищенным умилением. — Какой славный! Какой красивый! Вы посмотрите, какой размах крыльев!

Малыш и правда растопырил крылья, зафыркал, а Туч заботливо протянул Берте ведро.

— Покорми его, — посоветовал он.

— Кто испортил воздух? — возмутилась Изольда.

— Я от волнения, — виновато пробормотал один из братьев-вонючек, взволнованно постучав по яйцу. — Ты там как, собираешься выходить?

А дальше я не слушала, и видела перед собой только темно-синее яйцо с волнистыми узорами, которое дрожало и трескалось, выпуская наружу новую жизнь.

— Какой ты…

Страшненький, если честно.

Большая голова на хрупкой шейке, беззащитное тельце, покрытое мягонькой чешуей. На ощупь как перышки Барри. А крылья тонкие, полупрозрачные, синие-синие, как вечернее небо, а когти на сгибах черные, и черные шипы проклевываются на хвосте. Малыш завилял хвостиком, открыл глаза — ясные и голубые, и я пропала.

— Ты мой хороший, — забормотала, смаргивая внезапно подступившие слезы. — Ты мой бесценный. Я назову тебя Тау, в честь самой синей краски на свете. Мы с тобой знаешь как полетим?

Туч подсунул мне ведро, и я, нащупав рыбешку, протянула ее моему дракоше. Он жадно схватил рыбку, и серебристое тельце исчезло в голодной пасти.

— Какой ты проглот! — рассмеялась я, а Тау подставил голову мне под ладонь и зажмурился.

— Боже мой! — ликовал рядом Иней. — Вы поглядите, какая красавица! Какие линии, крылья, а хвостик!

Я мельком глянула на белую дракошу, и та пустила смачную отрыжку.

— А какой аппетит! — не унимался Иней. — Она идеальна!

Мы оставались в гнезде, знакомясь с дракончиками, пока Элай не скомандовал:

— На выход.

Сердце зашлось от волнения. И вот это синее чудо с тонкой шейкой должно будет отстаивать свое право на жизнь?

Я оглядела драконов, определяя самых опасных противников моему Тау. Белая Снежинка кажется хрупкой, но характер у нее явно не сахар — вон как глаза щурит, стерва. Дракон Берты самый крупный, пожалуй. И вылупился первым. У него было больше времени адаптироваться. А у братьев-вонючек и драконы держатся вместе. Неужели будут нападать группой? А Рони, такой интеллигентный мальчик, воспитанный авторитарной бабушкой, а дракон у него, сразу видно, хамло. Рожа бандитская, как будто не ему читали все эти книжки…

— Покажи им всем, — сказала я Тау. — Мы с тобой маленькие, но сильные. Ты сможешь, я знаю. Ты мой чемпион.

— Выходим, — повторил Элай.

И я, поднявшись и погладив на прощание Тау, который вытянул ко мне шею, точно котенок, выбралась из гнезда.

— Вас не должно быть видно, — добавил Элай. — Иначе драконы будут ждать подмоги от мамы. Они должны надеяться на себя.

Скрепя сердце, я спряталась с остальными за высокой оградой загона, приникнув к щелочке в досках. Драконята жалобно попищали для порядка, потом огляделись, заметили соперников, и драка началась.

* * *

Вив так отчаянно волновалась за своего малыша: кусала губы, подпрыгивала, сцепила пальцы, когда дракон Рони пошел в лобовую атаку.

— Гаси этого утырка! — яростно прошептала Вив, и Элай едва сдержал смех.

Они все там переживали: Роничка чуть не плакал, Иней стоял белый как мел. Братьев Элай отправил подальше, к другому загону, а то глаза режет.

А Туч уже был наготове: развернул щит, тонкий, почти незаметный, и выставил позади драконенка. Подпихнул малость — ровно настолько, чтобы «утырок» почуял достойный отпор.

— Это вообще честно? — возмутился Рони.