Ольга Ярошинская – Искры на ветру (страница 15)
— Как-то раз я видела парочку зубохвостов, облизывающих камни у моря, — предположила Берта. — Может, соль?
— Мне кажется, у тебя будет дракон-альбинос, — сказал Рони. — Это такое отклонение…
— Слышь! — возмутился Иней, обняв яйцо, как будто готовясь его защищать. — Ты думай, что несешь! Моя Снежинка идеальная! А ну, извинись перед ней! Давай-давай! Сам говорил, они слышат через скорлупу.
Погладив на прощание синее яйцо, я выбралась из гнезда. Оно было устроено в самом конце драконятника, прямо под небом. На небольшом возвышении громоздилось сплетение веток, которое на первый взгляд казалось настоящим драконьим гнездом. На второй становились заметны тугие веревки, сплетающие всю эту конструкцию, и сложенный тент, который мог укрыть яйца в случае непогоды. Но над Драхасом не проплывало ни облачка — день обещал быть теплым и солнечным. Я догнала Туча и пошла рядом.
— Может, мама моего дракона любила кальмаров? — предположила я. — Они выпускают краску, чтобы отпугнуть хищников.
— Или Рони прав, и каждый из нас получил шанс встретить свою вторую половину, — сказал Туч, остановившись перед загоном. Он помрачнел и добавил: — Это разрывает мне сердце.
В темной глубине загона тускло поблескивало серебро. Сильва, драконица Ингрид, свернулась в клубок и угрюмо смотрела перед собой в серую стену.
— Я за нее переживаю, — откровенно признался Туч. — Поначалу было еще ничего. Я и кормил ее, и летал на ней пару раз. Конечно, Сильва не такая послушная как Ковшик, но в целом все было отлично. Но она ждала Ингрид и однажды поняла, что та не придет. Никогда. Ох, как же глупо она обошлась со своей жизнью!
Туч сокрушенно покачал головой, а Сильва вдруг дернулась из загона и клацнула зубами у самого входа. Я взвизгнула, шарахнулась назад, но мгновением позже заметила и цепь, удерживающую дракона, и щит Туча, прикрывший нас обоих.
— Сильва стала агрессивной, — глухо произнес он. — Это очень плохо, Вив. Худший вариант развития событий. Я надеялся, что удастся пристроить ее в дозор, и шансы были. Пусть она не стала бы второй половинкой стража, как говорит Рони, но верным боевым товарищем — почему нет. А теперь…
— Что ее ждет? — спросила я, заволновавшись.
Туч тяжко вздохнул, а потом коснулся ребром ладони горла.
— А если ее отпустить? — ахнула я. — Туч, зачем⁈..
— Сильва не привыкла сама добывать себе пищу, — пояснил он. — Она по привычке пойдет за ней к людям. А ты видела, как она на нас кинулась.
— Но вдруг у нее это пройдет, — предположила я. — Просто ей надо время, чтобы справиться с горем.
Совесть царапнула сердце — сама-то я по Ингрид вообще не скучала.
— Надеюсь, — вновь вздохнул Туч. — Я очень на это надеюсь. Погоди-ка! А ты что здесь вообще делаешь? У тебя же свадьба!
Будто вторя ему, из крепости заорал Глас:
— Вивиана Гарда! — вопль разнесся по всему Драхасу, и уши загудели, а воронье в панике взметнулось с рыбьих костей и отходов, сгруженных в ящик. — Хильда срочно вызывает тебя на примерку. Срочно! Вивиана Гарда!
Я побежала в крепость, перепрыгивая ступеньки. Мне хотелось отвлечься от свадебных хлопот, но теперь и правда пора возвращаться. Свадьба уже сегодня!
* * *
Сайгат был вне себя от злости — одна из старух, что умудрялись торговать с крепостью, вместо железа для наконечников стрел принесла бесполезные ленты, украшения, хлеб и вяленое мясо, а с ними записку — на их родном языке. И вместо того, чтобы вручить ее сразу вождю, бестолковая баба, которая как-то научилась читать и писать, разболтала всему лагерю содержание послания.
Великий дракон созывает степные кланы. Великий дракон возродился и готов вести народ к процветанию. Он предлагает перемирие и обещает прекрасное будущее в тени своих крыльев. Родился новый вождь, воплотивший в себе силу и мощь Аркутана.
Сайгат сжег записку, отхлестал глупую бабу плетью и забил бы ее до смерти, не вмешайся ее сыновья.
Но воины отводили глаза, а по лагерю полз шепоток сплетен. Черный Огонь побеждал Сайгата, и не раз. Как может Сайгат быть великим драконом, если есть тот, кто сильнее его? Тот, кто зовет степные кланы объединиться и обещает повести их к процветанию. Степь становится тесной для кочевых народов, надо что-то менять. Пророчества обещали, что Аркутан возродится, но не говорили, по какую сторону гор. А Черный Огонь предлагал сразиться в честном поединке и победить любого, да что-то вожди кланов не спешат принимать его вызов…
Покинув лагерь, Сайгат взлетел к перешейку на верном Ркхутане. Оставив дракона по эту сторону гор, дальше пошел сам, укрывшись серым плащом, сливающимся по цвету с камнями. Проревевшись, женщина рассказала еще кое-что: в крепости праздник — свадьба. Сайгат не понимал, какая в том радость: подумаешь, свежая баба в постели. Он толком не помнил, сколько у него жен. Но у кровников брали только одну женщину. Навсегда.
Какая же тупость! Сайгат тряхнул головой, пренебрежительно хмыкнув. А если она надоест? Если состарится и заболеет? Если не сможет рожать здоровых и сильных сыновей? Зачем такую держать?
Он уселся на любимое место, откуда открывался вид на крепость и город. Море сверкало вдали расплавленным серебром. Кажется, выход только один — ответить на вызов и принять бой. А там или помереть с честью, или победить. Но Сайгат не был глуп и понимал — первый вариант, с геройской смертью, куда вероятнее, и он его не устраивал.
Солнце заливало светом старую крепость, зеленые плодородные земли раскинулись под безоблачным небом. Сайгат все думал — где же слабое место его врага, но на ум ничего не шло. Чего боится огонь? Воды. Облить его, что ли…
Вспомнилось донесение воинов — о том, что Черный Огонь летал с рыжей женщиной. Раньше его всегда видели одного. Может, это он женится? Может, слабое место — это его жена?
Если бы Сайгату предложили отказаться от статуса вождя, пригрозив убить какую-нибудь из его жен или хоть всех, он бы лишь рассмеялся. Но если та рыжая — единственная для врага, то как бы ее поймать?
Прищурившись, он разглядел ползущий по дорожке к крепости обоз. Там, небось, угощения для пира, вино… Хлопнув себя по бедру, Сайгат поднялся и пошел назад. Спустившись, вскочил на Ркхутана и стрелой полетел в лагерь. Зубохвосты знатно потрепали их ящеров, но небольшой отряд уцелел.
Сайгат не брал в рот ни капли спиртного, и воины брали с него пример. Но женщины говорили, от рыжего капитана крепости, который и сам приходил торговаться, постоянно несет алкоголем. В крепости будут праздновать. Они не ожидают налета. Если повезет, Черный Огонь тоже выпьет. Да, если женится он, то наверняка поднимет кубок за будущее счастье и его развезет.
Представив врага со стеклянными глазами и ниточкой слюны, сползающей с уголка губ, Сайгат улыбнулся. А после торопливо изложил свои соображения воинам, и те согласились — да, удачный момент. Хотя бы испортить праздник врагам, прощупать силы дозора и посмотреть — сколько там их осталось.
— А если явится огромный дракон? — спросил Тинай.
Хороший воин, сильный и ловкий, управляет драконом отлично и ни разу не вылетал из седла. И при этом тупой как баран. Идеально.
— Не появится, — сказал Сайгат. — Он был не настоящий.
— Но я видел, — угрюмо сказал Тинай. — Огромные крылья, заслонившие небо, пылающая гора…
— На горе разложили солому и подожгли, — терпеливо пояснил Сайгат. — Но хорошо. Если вдруг появится огромный дракон — сразу улетаем.
Тинай кивнул, получив понятный ему приказ.
— Если в крепости свадьба, можем попытаться прорваться к Айдане, — предложил Лайран. — Обойти кругом, залететь с моря…
Сайгат задумался.
— Сколько у нас людей? — спросил он.
Тинай принялся загибать пальцы, морща от усилия лоб, а Лайран ответил:
— Всего тринадцать ящеров под седлом. И ты.
Он был куда умнее и всегда признавал статус вождя, не ставя его в один ряд с прочими млечниками.
— Возьмешь десять воинов и поведешь на город, — решил Сайгат. — С моря. Подними там шум, но не рвись за добычей. А когда за вами полетят, постарайся увести погоню подальше.
— А ты?
Сайгат дернул обожженную косу.
— А я возьму Тиная и, может, Крайга и полечу на крепость, но позже — после того, как вы уведете дозор за собой. Черный Огонь разорил мой лагерь. Я уничтожу его дом.
И, если повезет, Сайгат украдет рыжую женщину. Удача всегда ему улыбалась.
* * *
Последние дни прошли в сплошной суматохе: свадебные хлопоты, письма потенциальным союзникам и предложение мира красноперым, потом еще великий исход из Драхаса… Некоторые студенты решили уехать, дабы потом им не вменили измену короне из-за присутствия на свадьбе другого наследника.
Большая часть команды Лорана покинула Драхас, остался лишь он, Глас да Берта, которую и зубохвостом не выгонишь из драконятника.
Янис улетел, не попрощавшись, и это была потеря — не столько сам он, сколько его дракон. А вот Йоргас остался, и братья-вонючки тоже. Но Элай особо не обольщался насчет их лояльности. Может, просто не захотели бросать на полпути обучение и с таким трудом добытые драконьи яйца, а до трона и наследников им и дела нет.
Зато на свое гнездо он мог положиться полностью: Туч — верный друг, Рони — советник, Иней — воин, а Вивиана была его жизнью.
Элай тайком ущипнул себя за руку, но волшебное видение не исчезло. Она шла к нему в белом платье, с цветами в рыжих кудряшках, которые едва удалось укротить заколками, а в ее глазах, прозрачно-зеленых сейчас, как море на отмели, светилась любовь.