Ольга Ярмакова – Великан Круча (страница 2)

А Кручи в тот момент дома не оказалось, вместе с друзьями он беззаботно играл в салки в другой части города и потому не слышал о безобразии, учиненном злым волшебником.

А мэр с едва поспевающим за ним садовником шли к дому волшебника на окраине Большой Ноги, к высокому склону, на вершине которого, словно гриб-поганка, сутулился домишко Злобника.

Волшебник, конечно, издали расслышал топанье гигантских ног, но из дома выглядывать не спешил, выжидал. А великаны, как только вскарабкались по склону, чуть отдышались, и Круть прокричал, не сдерживая более гнева:

– Эй, Злобник! Выходи немедленно! Выходи и отвечай за злодейство своё неслыханное!

Злобник не торопился, обдумывал, как бы проучить смельчаков-великанов. Ведь, если он не накажет Крутя за дерзость, так он, Злобник, утратит уважение остальных горожан. И как знать, как знать, что из этого может выйти.

Волшебник припомнил, как стращал великанов, и злая усмешка заиграла на его тонких устах. Почти все Камни задействовал Злобник, чтобы усмирить и поработить мирный народ Большой Ноги. Огнем жёг деревья; Водой заливал грядки; Землю сотрясал; страшный Ветер отправлял на расправу; Птиц насылал, чтобы те криком мешали спать великанам; летом запрягал в карету лютых волков, а зимой – белых медведей. Даже сорнякам давал такую страшную волю, что ни одна тяпка справиться не могла. Лишь два камня не трогал до поры, самых сильных в золотом шаре его посоха.

Что ж, видать и до них черед дошёл – решил волшебник.

– Эй, чего орёшь-надрываешься?! – сварливо окликнул Злобник мэра, выходя на порог дома.

– Выходи, волшебник, и ступай в город: будем суд над тобой чинить, – сурово объявил Круть.

А вот стоявший за ним Скалан, по правде, струхнул: виданное ли дело – спорить с волшебником.

– Что ж, пойдем, раз приглашаешь, – притворился покорным Злобник и пошел с великанами.

Когда они втроем прибыли на центральную площадь Большой Ноги, там уже толпился и шумел народ. При виде волшебника гомон усилился. Оно и понятно, ведь в сторонке стояла крошка Холми с красными от плача глазами, и сам её вид вызывал негодование и требовал правосудия.

Тогда Злобника пригласили в центр этого великанского собрания, и Круть, как мэр города, обратился к нему:

– Злобник, мы долго терпели твои пакости, но сегодня наше терпение закончилось. Ты обидел сироту! – Круть при этом указал на заплаканную девочку. – Как можно было отобрать куклу у ребенка? И зачем тебе это? Одним словом, признавай свою вину и проси прощения у крошки Холми.

– А что будет, если я не признаю вину? Если прощения не испрошу? Что тогда? – злобно зыркнув снизу вверх, зашипел Злобник.

– Тогда не взыщи – изгоним тебя из Большой Ноги, и делу конец, – вынес решение мэр.

А волшебник только того и дожидался, чтоб ему не оставили выбора. Схватился покрепче Злобник за посох, выставил его перед собою, направил на Крутя и вскричал страшным голосом:

– Повелеваю, Камень, обрати мэра в себя подобного!

Народ, что стоял вокруг, оцепенел и охнул разом от такого приказа. А Круть застыл на месте, как стоял, только дрожь его сотрясла, как он уж камнем стал. Галь, жена его, увидев такое, с криком и слезами бросилась к нему, да и ей не повезло: Злобник не пожалел великаншу и заколдовал, обратив в гигантскую глыбу. Тут народ очнулся и врассыпную кинулся прочь, да поздно. Волшебник, распаляясь всё сильнее в своей чёрной злобе, обращал в камни всех, кто не успевал уйти. Вскоре вся площадь заполнилась не живыми великанами, а молчаливыми каменными истуканами. Даже крошку Холми не пощадил Злобник.

– То-то же! Будете знать, кому перечить и бросать вызов! – воскликнул довольный волшебник и отправился в свой домик на склоне.

От волшебного посоха уцелел только садовник Скалан. Он-то и убежал туда, где беззаботно играли в салки дети, от него Круча узнал, какая беда произошла с его родителями.

– Я пойду к Злобнику и отберу посох! – решительно заявил самый маленький великан.

– Что ты! – в ужасе завыл садовник. – Твой отец сходил к волшебнику, и вот как всё для него закончилось.

– И что же? Спускать всё с рук негодяю? Довольствоваться тем, что мои родители отныне камни? – возмутился Круча. – Нет. Так оставлять нельзя. Так жить нельзя.

– Мы пойдем с тобой! – воскликнули товарищи хором.

И пусть они были ещё малышами по разумению взрослых великанов, сердца их ни в чем не уступали самым большим из них.

Спустя час Круча с друзьями стоял перед домом волшебника и решительно стучал в дверь.

– Выходи, злодей! Немедленно выходи!

– Так, так. Сначала отец, а теперь и его малец пожаловал, – потирая тощие руки, обрадовался Злобник.

Волшебник взял в руки посох и открыл дверь.

– Это как же тебя, малявку, воспитали, что почтения к старшим не выказываешь? – зашипел Злобник, направляя на Кручу золотой шар с Камнями. – За такое неуважение, пожалуй, надо тебя наказать.

Но Круча оказался проворнее. Он ухватился за золотой шар и принялся тянуть на себя. Злобник так опешил от подобной дерзости, что напрочь забыл про волшебные слова, а без них Чудесные Камни не работают. Вместо колдовства, волшебник принялся тянуть посох в свою сторону. И так сильно каждый тянул посох в свою сторону, что один Камень не устоял, раскачался и вылетел из золотого шара на землю. Им оказался Камень Жизни. Круча тут же отпустил посох, схватил Камень и побежал с друзьями прочь.

– Вор! Стой! Верни мне Камень! – орал вслед убегающей компании детей Злобник.

Но те и не думали останавливаться и, тем более, возвращать драгоценность злодею. Камнем Жизни можно было расколдовать окаменевших горожан, ведь этот Чудесный Камень был самым мощным среди прочих на золотом шаре. И Злобник о том прекрасно знал.

– Ну уж нет! Не дам мальчишке всё испортить! Всех превращу в камень! Всё изничтожу, но помешаю мелюзге!

Бросился вдогонку Злобник, изрыгая проклятия и угрозы. А Круча, пока бежал со склона, вспомнил о словах мамы Галь.

«Если наступит вдруг чёрный, страшный день и идти некуда станет, ты ступай, сыночек, к водопаду за склоном, и, не страшась, иди в него. В нём ты найдешь спасение».

И вот, скатившись кубарем со склона, на котором дом волшебника стоял, ребятня ринулась огибать этот самый склон, за которым, как знал всякий, с давних пор шумел и обрушивал с высоких камней белопенный водопад.

– Страшно туда заходить, – высказалась за всех Дюна.

Она хоть и отважна была, но, всё же пределы храбрости есть у всех.

– Закрой глаза, так не страшно будет, – предложил находчивый Утёс.

Рыжие братья Валун и Глыба только захихикали, уж они-то ничегошеньки не боялись. Подумаешь, вода с вышины падает!

И только ребята шагнули к той самой воде, как сзади раздался топот – волшебник их всё-таки нагнал.

– Бежим! – вскричал Круча.

– Не успеем! – возразил Утёс. – Все точно не успеем.

У друзей заведено так: сам погибай, а товарища выручай. Вот и веснушчатые Валун и Глыба поступили, как настоящие друзья. Они толкнули приятелей в воду, а сами остались встречать Злобника.

– Вот так и стойте! – прокричал торжествующе волшебник и направил на братьев посох.

Когда он прошел мимо, за его спиной остались стоять два каменных валуна.

– Теперь мой черёд настал, ступайте дальше! – откололся от компании Утёс.

И его обратил в камень злой волшебник.

Совсем близко вода, вот-вот в неё войдут Круча и Дюна, но и Злобник не отстаёт.

– Прости, Круча, и моя очередь подошла, – сказала Дюна, выпуская ручку из ладони друга. – Обещай, что вернёшься и всех расколдуешь, обещай…

Договорить Дюна не успела, окаменев вслед за Утёсом, Глыбой и Валуном.

– Вот и тебе конец пришел, малявка! Отдавай Камень! – приказал Круче волшебник, наставив на него золотой шар посоха.

– Не отдам! – выкрикнул Круча и прыгнул в хлёсткий поток водопада.

Не успел заколдовать мальчишку волшебник, а того уж и нет, только вода да пена. Но без белого Камня Злобник не всемогущ, да и Круча может вернуться и всё исправить. И, противно скрипнув со злости зубами, Злобник последовал за Кручей под струи водопада.

Водопад, который оказался дверью

Круча ожидал, что его окатит с головы до ног ледяной водой, что он тут же промокнет до нитки и промёрзнет, но на деле этого не произошло.

Вместо буйного потока воды великан проскочил в пустоту, которая преобразовалась в светлое сухое пространство. Круча во что-то внезапно врезался, потерял равновесие, упал и болезненно ушиб спину. Глаза сами собой крепко зажмурились.

– Эй! Куда прёшь?! Смотри под ноги, растяпа!

Голос оглушил сильнее воды, Круче даже показалось, что это не голос вокруг, а он сам в голосе.

– Ми́нька, снова ты! Это ж новенький. Смотри, как он ушибся!

– Шуршу́рка, не шурши!

– А ты не груби!

Треск только возрастал, голос отчетливо разделился на мальчишеский и девчачий.