На песни грешные мои.
Дела давно минувших дней,
Преданья старины глубокой.
В толпе могучих сыновей,
С друзьями, в гриднице высокой
Владимир-солнце пировал;
Меньшую дочь он выдавал,
За князя храброго Руслана,
И мед из тяжкого стакана,
За их здоровье выпивал…
Ребятишки слушали затаив дыхание. Странно это как-то, сказку им рассказываю, стихами великого поэта. А ведь они сами настоящая сказка. Вот маг, то есть колдун, пусть молод и недоучившийся. Вот ундины, сиречь русалки, вот принцесса! Жесть!
…Слилися речи в шум невнятный;
Жужжит гостей веселый круг;
Но вдруг раздался глас приятный
И звонких гуслей беглый звук;
Все смолкли, слушают Баяна:
И славит сладостный певец
Людмилу-прелесть и Руслана
И Лелем свитый им венец.
Но, страстью пылкой утомленный,
Не ест, не пьет Руслан влюбленный;
На друга милого глядит,
Вздыхает, сердится, горит,
И, щипля ус от нетерпенья,
Считает каждые мгновенья…
Все девушки начали краснеть. Глазки блестят! Александра поддалась вперед, комкает платочек в руках. Алиса бросает взгляды на Эмиля! Давайте ребята! Я вам тут еще не такое наплету! Смотрю и Анри с Эмилем покраснели. Весело!
…Вот кончен он; встают рядами,
Смешались шумными толпами,
И все глядят на молодых:
Невеста очи опустила,
Как будто сердцем приуныла,
И светел радостный жених…
Казалось перестали дышать. В глазах Эмиля и Анри торжество ожидания того, что должен совершить жених, что бы стать мужем. В глазах девушек ожидания сладостного момента, когда ты станешь его половинкой.
И вот невесту молодую,
Ведут на брачную постель;
Огни погасли… и ночную
Лампаду зажигает Лель.
Свершились милые надежды,
Любви готовятся дары;
Падут ревнивые одежды
На цареградские ковры…
Вы слышите ль влюбленный шепот,
И поцелуев сладкий звук,
И прерывающийся ропот
Последней робости?.. Супруг
Восторги чувствует заране;
И вот они настали…
Точно дышать перестали! Не ребята обломимся в этот раз! Не все сразу! Хотелось засмеяться, но сдержался!
…И кто-то в дымной глубине
Взвился чернее мглы туманной…
И снова терем пуст и тих;
Встает испуганный жених,
С лица катится пот остылый;
Трепеща, хладною рукой
Он вопрошает мрак немой…
О горе: нет подруги милой!
Хватает воздух он пустой;
Людмилы пет во тьме густой,
Похищена безвестной силой.
Ах, если мученик любви
Страдает страстью безнадежно,
Хоть грустно жить, друзья мои,
Однако жить еще возможно.
Но после долгих, долгих лет
Обнять влюблённую подругу, 
